http://www. vestnik. edu. ru/obrpol1510.html
«Необходимо уделять больше внимания взаимодействию школ и вузов»
О том, каких абитуриентов предпочли бы принимать вузы, и о том, как вузы могут помочь школам формировать именно таких выпускников, в интервью «Вестнику образования» рассказывают проректор по научной работе Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ) Дмитрий БАК и директор Историкоархивного института РГГУ Александр БЕЗБОРОДОВ.
– Какими качествами должны обладать абитуриенты, чтобы успешно учиться в вузе? Каких абитуриентов хотят сегодня видеть в РГГУ?
Д. Бак:
– Таких качеств можно перечислить немало, но сегодня наше главное требование к абитуриенту – наличие мотивации и ясного представления о будущей профессии, о круге своих профессиональных занятий. При этом необходимо, чтобы человеку не просто нравился тот или иной учебный предмет, а чтобы он хотел состояться именно как профессионал. Если студент историкофилологического факультета говорит, что поступил в РГГУ прежде всего потому, что любит литературу, это меня настораживает: ведь литературу могут любить и физики! Одной любви к предмету, которому ты посвятишь пять лет учёбы в университете, недостаточно. Человек должен понимать, что он будет делать, окончив университет.
Эта проблема в современной России в последние годы стоит особенно остро в силу двух причин.
Вопервых, мы живём уже не в информационном обществе, а в обществе, основанном на знаниях. Этот переход осознан не всеми. Широта выбора образовательных программ, их доступность, соблюдение других демократических принципов и устоев – все эти факторы привели к тому, что разнообразие профессий, объём их информационного описания превысили порог реального восприятия отдельного человека.
Вовторых, набор в вузы теперь осуществляется преимущественно по результатам ЕГЭ. Как выяснилось, школьники испытывают недостаток профориентации, а мотивированность выбора профессии во многом зависит именно от неё. Иногда слово «профориентация» воспринимается под знаком прошлого, но это понятие попрежнему – и даже в большей степени! – актуально. С технологической точки зрения сегодня многие профессии сближаются друг с другом, требуют сходных навыков. И у директора завода, и у продавца магазина сегодня на столе компьютер, принтер и факс: тем важнее различать современные профессии, и умение разъяснять эти различия простому человеку, абитуриенту – особая профессия. Если не поднять профориентацию на должный уровень, ситуация будет близка к прошлогодней, когда абитуриенты подавали документы одновременно на десятки образовательных программ, от технических до гуманитарных. Получается, что им было всё равно, кем быть – физиками или лириками, – такое положение дел должно быть преодолено.
А. Безбородов:
– Хотелось бы, чтобы абитуриенты были лучше подготовлены по гуманитарным дисциплинам. По моим наблюдениям, по гуманитарным предметам общеобразовательная школа,
к сожалению, даёт далеко не те знания, которые хотелось бы видеть преподавателям нашего университета, и не того качества. Недавно мы праздновали годовщину Победы в Великой Отечественной войне. Среди выпускников школы немало таких, кто крайне плохо знает историю Отечества, причём об истории XX в. представления самые посредственные – как выражаются сами ребята, в школе они «не дошли до Берлина», то есть не изучали новейшую историю вообще. Они не понимают разницу между Великой Отечественной и Второй мировой войной, в лучшем случае могут назвать имена Сталина и Жукова. А ведь по истории XX в. издано много литературы, учебных пособий – их можно купить в любом магазине.
Нам хотелось бы, чтобы в университет поступали люди, умеющие мыслить творчески и самостоятельно. В этом смысле важны олимпиады как инструмент отбора, и это «окно» нужно расширять. ЕГЭ важно также совершенствовать для выявления творческих способностей – расширять спектр заданий, которые позволяли бы набирать баллы не за счёт «зубрежки», а благодаря самостоятельному мышлению, выявлению причинноследственных связей и пр.
Не менее важное требование – наличие общей культуры, воспитанности, и этого тоже не хватает, при том что система общего образования, казалось бы, выполняет воспитательную функцию.
Абитуриенты должны иметь первое представление о научных исследованиях и первые навыки научного поиска – в противном случае «раскачать» нашу молодёжь на научные подвиги удаётся лишь к старшим курсам, как это происходит сейчас.
– Что должны со своей стороны сделать вузы, чтобы помочь школе воспитать «идеального» абитуриента в ситуации, когда благодаря введению ЕГЭ отношения между школами и вузами могут строиться абсолютно свободно? Ведь никакой зависимости учеников от преподавателей вузов, которые в прежней ситуации могли бы содействовать поступлению, теперь нет.
Д. Бак:
– Прежде всего университеты должны развивать систему непрерывного образования. В нынешних условиях традиционная взаимосвязь и взаимозависимость школ и вузов друг от друга сохранилась, но теперь она основана на более весомых причинах. Необходимо иметь в виду, что и школа, и университет предоставляют образовательные услуги одним и тем же юным гражданам страны. И эти молодые люди имеют право видеть в любой момент сразу всю траекторию своего образования, со всеми вариациями.
У нас в Российском государственном гуманитарном университете есть специальный Центр довузовского образования, который ведёт работу с профильными школами и классами, там наши преподаватели дают школьникам глубокие знания. Выпускники этих школ получают высокие баллы ЕГЭ и становятся нашими студентами. В структуре РГГУ работает и Гуманитарный колледж, где реализуются программы среднего профессионального образования, – его выпускники также становятся нашими студентами.
Те молодые люди, которые проходят через программы довузовской подготовки, знакомятся с новейшими достижениями современной науки. Надо сказать, что РГГУ изначально развивается как исследовательский университет, и этому мы уделяем приоритетное внимание во всех наших образовательных программах. Очень важно понимать, что происходит в науке именно сегодня. Например, в истории приоритетное внимание уделяется проблеме межгосударственных отношений, трудным вопросам новейшей истории, закономерностям развития стран постсоветского пространства, рискам глобализации. Необходимо не просто давать информацию, но знакомить с исследовательскими подходами, методами изучения.
В РГГУ существует также специальная программа «Гуманитарный университет – школе», её основные параметры обусловлены принципами президентской образовательной инициативы «Наша новая школа». Мы не отрицаем роль педагогических вузов в развитии школьного образования, но в то же время подчёркиваем, что гуманитарный университет может внести в это важнейшее дело свою лепту. Разработано несколько направлений этой программы. В частности, в марте этого года на традиционной конференции «Гуманитарные чтения» был проведён круглый стол для директоров и завучей профильных школ, который дал старт серии мероприятий для учителей. Речь идёт именно об учителях, а не об учениках: мы понимаем, что опорное звено в реформе среднего образования – это учитель. И учитель сегодня нуждается в современной и содержательной переподготовке.
Мы организуем серию круглых столов для учителей-предметников по основным нашим профильным специальностям – истории, обществознанию, литературе, мировой художественной культуре. На этих встречах необходимо познакомить учителей с новейшими достижениями гуманитарных наук. Не всегда эту информацию в полном объёме нужно доносить до школьников, но учителя должны ориентироваться в современных научных подходах и технологиях. Другая задача – показать, что нового есть в методике. Сегодня это слово подзабыто, но методики преподавания попрежнему важны. Всё более широкое применение в образовательной практике находят новые технологии, в том числе дистанционные. В структуре нашего университета работает Государственный институт повышения квалификации, в котором имеется материальная база, квалифицированные специалисты для обеспечения качественной переподготовки учителей. РГГУ – наследник традиций знаменитого в начале прошлого столетия московского Народного университета, созданного на средства мецената Альфонса Шанявского. У нас есть даже специальный проект – «Народный университет РГГУ», это цикл открытых лекций, которые доступны для всех желающих.
Все перечисленные выше направления нашей работы прямо соответствуют профилю Народного университета, поскольку являются просветительскими, филантропическими. Таким образом, можно сказать, что наш университет систематически занимается укоренённой в российской образовательной традиции благотворительностью. Но эта деятельность имеет многосторонний характер: развивая основные направления народного просвещения, мы в конечном счёте повышаем уровень подготовки наших абитуриентов – работая на страну, работаем и на себя.
А. Безбородов:
– Каждый институт в составе РГГУ имеет свои за достаточно длительное время наработанные связи со школами,
с будущими абитуриентами. Историкоархивный институт не исключение, и мы видим своей задачей воспитание целого ряда качеств в наших будущих студентах.
В частности, для формирования навыков научной работы очень подходит источниковедение, в том числе компаративное: дети должны уметь анализировать документы, сравнивать их, воспринимать критически, не позволять документам себя обманывать. Для учеников базовых школ мы проводим силами наших преподавателей небольшой курс источниковедения.
Если в значительной части школ дети не успевают изучить Великую Отечественную войну и послевоенную историю России, то до 2000х гг. «не доходят» в массовом порядке. При этом интерес у молодёжи к изучению современного периода, безусловно, очень велик – в одной из наших школ мы на протяжении четырёх месяцев ведём спецкурс по истории постсоветской России.
Сегодня наша страна сталкивается со страшнейшими проявлениями ксенофобии, и одна из задач изучения предметов гуманитарного цикла – формирование толерантности в обществе. Мы её решаем на своём уровне – преподавая историю малой родины. В РГГУ есть отделение краеведения, кафедра москвоведения, которую возглавляет знаменитый профессор Сигурд Оттович Шмидт. Наши краеведы также ведут спецкурсы в школах, а издательский дом «Москвоведение», который возглавляет наш профессор Владимир Козлов, издаёт литературу для школьных учителей.
В целом же, если говорить о взаимодействии вузов и школ, то, к сожалению, у преподавателей Университета на него не всегда остается столько времени, сколько хотелось бы. У нас всётаки много другой текущей оплачиваемой работы, которой в большинстве случаев отдаётся предпочтение. Очевидно, на вузовском уровне работа со школьными учителями должна стабильно финансироваться.
Д. Бак:
– Государству необходимо уделять больше внимания взаимодействию школ и вузов – возможно, понадобится даже отдельная федеральная программа. Что касается воспитания толерантности, у нас по инициативе ректора подготовлен отдельный учебный курс по практической межкультурной коммуникации для первокурсников. Его читают преподаватели разных кафедр: историки, юристы, лингвисты, психологи. РГГУ, как и любой другой университет, является многонациональным, многоконфессиональным. Мы считаем, что опыт нашего университета в этой области может быть полезен другим учебным заведениям.
А. Безбородов:
– В здании Историкоархивного института я однажды наблюдал такую ситуацию: две девушки разложили в углу коврик и осуществляли намаз. Как реагировать на это? Должны ли места для осуществления религиозных обрядов выделяться официально? Количество мусульманской молодёжи растёт, и вопрос в том, чем она будет заниматься: учебой или подготовкой терактов?
При этом мотивация к обучению у детей довольно высока, и важность образования понимают родители. Сегодня особой популярностью пользуются те направления и специальности, в названиях которых есть слово «международный». Мы это заметили, когда недавно открыли в Историкоархивном институте отделение международных отношений. Родители хотят, чтобы ребёнок знал несколько языков, чтобы его работа была связана с выездами за границу.
– Какие препятствия, осложняющие подготовку «идеального», с точки зрения вуза, абитуриента, существуют сегодня на уровне средней школы?
Д. Бак:
– Об этом говорилось неоднократно. Вопервых, качественный состав учительского корпуса, многие ныне работающие учителя получили образование ещё в советское время. Вовторых, материальнотехническое обеспечение школ. И хотя в этом направлении в последнее время сделано мно
го – в том числе в рамках приоритетного национального проекта «Образование» – ситуация в целом оставляет желать лучшего. Втретьих, в нашей стране огромное количество малокомплектных школ, где учатся лишь несколько десятков человек, – там очень сложно получить качественное образование. В этой сфере необходима специальная и целенаправленная работа.
Первый из трёх отмеченных факторов в данном случае особенно важен – именно учитель должен формировать
у школьника представление о будущей профессии и мотивацию к её получению. Даже техническое оснащение не столь значимо: оснащение школы компьютерами ещё не означает успешной профориентации. Эпоха информатизации позади, и сегодня даже доступ в Интернет – это далеко не сто процентов успеха. Всемирная сеть – это даже не склад, а порою свалка информации, и нужно искать пути, чтобы её правильно актуализировать.
А. Безбородов:
– Состав учительского корпуса – это сложнейшая проблема. В школе работает очень мало мужчин, и дети каждый день видят проблемы, характерные для женских коллективов. При этом нужно понимать, что школа – это всего лишь часть общества. Дети проводят там лишь часть своего времени,
а другая часть – это улица, дворы и подъезды, это просмотр телепередач, которые далеко не всегда несут в себе воспитательный потенциал.
– Как изменился качественный состав первокурсников в связи с полномасштабным переходом к ЕГЭ? Ощущают ли преподаватели университета, что школьники в последний год учебы целенаправленно готовились к ЕГЭ?
Д. Бак:
– Я всегда выступал за систему национального тестирования – она существует во всех цивилизованных странах, другой вопрос – как она реализуется. Прошлый год был сложным для РГГУ, как и для высшей школы в целом, хотя наш университет был рекордсменом по количеству поданных заявлений – 75 тысяч! Многие условия в этом году скорректированы: например, мы выступали за то, чтобы уменьшить количество «волн» зачисления, и очень рады, что наши предложения были приняты.
На мой взгляд, уровень подготовки первокурсников кардинально не изменился – я преподаю на первом курсе РГГУ вот уже в течение двадцати лет. Есть сведения о том, что в некоторых школах преподавание ряда предметов замещается преподаванием заданий ЕГЭ – это крайне негативное явление,
с ним необходимо бороться. Но судя по первокурсникам, это всё же лишь отдельные эпизоды, опасения, что в вузы будут поступать «роботы», которые двух слов связать не смогут, – эти опасения не оправдались. Наши студенты точно на них не похожи! Возможно, причина в том, что существует бренд вуза, который притягивает определённый тип старшеклассников. У РГГУ есть свой абитуриент, нацеленный поступить именно к нам. Как правило, такой абитуриент успешен, он получает высокие баллы на ЕГЭ в силу хорошей подготовки.
А. Безбородов:
– Эксперимент по ЕГЭ начался десять лет назад, но процесс снижения качества знаний у абитуриентов никак с ним не связан – он начался ещё лет двадцать назад. ЕГЭ не переломил ситуацию ни в лучшую, ни в худшую сторону. Другой вопрос, что система национального тестирования во многих странах оптимизирована – помимо собственно результатов экзаменов, вузы учитывают рекомендации, подробнейшую анкету, портфолио, творческое сочинение. Разные формы оценки должны применяться в комплексе. Хорошо, что, наряду с ЕГЭ, мы можем зачислять по результатам олимпиад.
Что касается доступности высшего образования, которая, казалось бы, должна вырасти благодаря ЕГЭ, то я не вижу на первом курсе ребят из далёкой провинции. Очевидно, должны пройти годы, чтобы «плюсы» и «минусы» ЕГЭ были видны более отчётливо.
– Какие рекомендации по реализации национальной образовательной инициативы «Наша новая школа» мог бы дать РГГУ? На чём необходимо сделать акцент при проведении школьной реформы?
А. Безбородов:
– В школе ничего не изменится, если рассматривать её вне социального контекста. Говоря о реформе школы, мы говорим о реформе общественных отношений. В этом смысле нужно больше последовательности, «прозрачности», открытости и твердости. И здесь возникает проблема целевых установок. В качестве возможного варианта национальной идеи в последнее время говорится о победе нашего народа в Великой Отечественной войне. Лейтенант в среднем жил на фронте 21 день и погибал, и люди знали, что погибнут. Одновременно предлагается считать жизненным идеалом материальное благополучие. Как это совместить?
Д. Бак:
– Необходимо учитывать психологические особенности процесса трансляции знаний. Преподаватель имеет дело не с абстрактным школьником, которого нужно «образовывать», кормить неким блюдом из актуальных знаний, желательно с использованием компьютера. Современные школьники – особая корпорация, своеобразная субкультура со своей системой ценностей и традиций. Необходимо установить с представителями этой субкультуры контакт, для этого нужны специальные усилия профессионалов. Здесь нельзя добиться результатов путём простого воспроизводства прежних методик. Например, в технологической сфере современный ученик точно опережает среднестатистического учителя. Кроме того, необходимо заинтересовать не только школьника, но и его родителей, на деле показать, что наши уроки необходимы молодым людям не для отметки в аттестате, но для будущей жизни.
Нужно более ясно определить исходные целевые установки среднего образования. В советское время стояла задача подготовить идейного подкованного выпускника, готового к ударному труду в народном хозяйстве. А кого школа готовит сейчас? Человека, стремящегося к личному успеху и к обогащению? Высоконравственного патриота, который свободен от имущественных интересов? Возможны ведь самые разные варианты, нужно их описать, прояснить. Есть примеры, когда в национальных образовательных системах целевые установки среднего образования чётко сформулированы. Например, в США считается, что школа должна научить человека быть прагматичным – следовать удовлетворению своих потребностей и нужд. Во Франции выпускник лицея должен уметь самостоятельно и творчески рассуждать на любую отвлечённую тему – устно и письменно. В Германии это фундаментально образованный человек, понимающий, в чём различия «наук о духе» и «наук о природе». Складывается ощущение, что российское образование до сих пор не вышло из нескольких волн кризисного переосмысления прошлого, поскольку целевые установки среднего (да и высшего!) образования у нас до сих пор не сформулированы. Вне зависимости от ожиданий высшей школы и конкретных вузов необходимо сформулировать, каким должен быть выпускник средней школы, и определить, какие силы и средства государство намерено и способно вложить в дело модернизации школьного образования.
