Некоторые размышления по поводу
терминов «речевой жанр»
и «риторический жанр»
С развитием прагматики, риторики, а в последнее время и становлением новой отрасли языкознания – речеведения (, ) все большее внимание лингвистов привлекает изучение не только и не столько отдельных речевых актов и целостных текстов, сколько речевых жанров. При этом большинство современных лингвистов опирается при изучении жанров на работы . Появляется ряд теоретически важных статей , , выходит специальный сборник «Жанры речи», учебное пособие «Социопрагматический аспект теории речевых жанров», обращается внимание на принципиальную разницу информативных и фатических жанров, создаются и дискутируются разные принципы их классификации. Однако при этом не всегда отчетливо разграничиваются собственно жанр и отдельный речевой акт, речевой и риторический жанр.
Очевидно, что при классификации обиходно-бытовых, а не литературных жанров, это не всегда легко сделать. При этом существенно также и разграничение точек зрения говорящего – адресанта и слушающего – адресата. См., например, спор о том, являются ли речевыми жанрами похвальба, комплимент, флирт и т. д., в которых разница этих точек зрения особенно велика [Седов 1997; Федосюк 1997]. Затрудняет изучение подобных феноменов общения и неизбежная мена ролей адресанта и адресата в любом естественном разговоре.
Никак не претендуя на решение всех этих сложных вопросов, попытаемся высказать некоторые соображения, связанные с разграничением речеведения и риторики, ее частной составляющей – обыденной риторики.
Думается, что речевой жанр сложился не в лингвистических теориях, а в реальном восприятии бытового общения, прежде всего с точки зрения получателя речи, отсюда и похвальба, и комплимент, и лесть (спорные с точки зрения жанры) воспринимаются именно как речевые жанры: «это просто похвальба», «это явная лесть», «Спасибо за, комплимент, но я-то понимаю…» и т. д.
В некоторых случаях точки зрения адресанта и адресата расходятся, хотя само восприятие жанра, очевидно, остается принципиально единым. Речь в данном случае идет о всем известных фактах, когда просьба, с точки зрения адресанта выраженная в более вежливой, «более мягкой» форме косвенной просьбы (Надо бы за хлебом сходить; Форточку бы открыть), воспринимается адресатом как «изощренный диктат».
В отличие от речевого акта речевой жанр может быть выражен рядом предположений, т. е. рядом речевых актов. Так, та же просьба может быть выражена не только императивной или вопросительной конструкцией в виде одного предложения, с добавлением каких-то формул вежливости (пожалуйста) или без них, но и рядом предложений (Открой, пожалуйста, форточку. Я тебя очень прошу; Будь так добра. Открой, пожалуйста, форточку. Я тебя очень прошу), может включать в себя фактически несколько речевых актов, выражающих и просьбу, и отношение к адресату (Доченька, родненькая, открой, пожалуйста, форточку…), но в восприятии адресата оставаться одним речевым жанром – просьбой.
Адресант сознательно или неосознанно, но всегда строит свою речь так, чтобы речевой жанр был воспринят адресатом правильно. Это не означает, что не бывает речевых неудач (см. их типологию в ряде работ), в том числе и жанрового свойства (просьба воспринята как приказ или как замечание, комплимент обидел, похвальба или лесть сразу же распознаны как таковые и т. д.). Конечно, чаще всего в коммуникативной неудаче виноват именно говорящий, хотя возможны и случаи вины адресата (слушал невнимательно, был заранее предвзято настроен и т. д.).
Однако иногда адресант вынужден (или стремится к этому без особой нужды) мобилизовать для успеха коммуникации все свои и данного языка возможности, именно построить высказывание или их ряд с его точки зрения наиболее эффективным способом. В этих случаях, очевидно, можно говорить не только о речевых, но и о риторических жанрах. в своей книге «Речевой этикет и культура общения» приводит пример такого построения просьбы, какой, видимо, можно отнести не только к речевому, но и к риторическому жанру просьбы: Наталья Ивановна, если Вам не трудно, прочитайте, пожалуйста, рукопись моей статьи – я на следующей неделе должен сдать ее в журнал [Формановская 1989: 64].
Очевидно, один и тот же жанр может быть чисто речевым при отсутствии специально спланированного, сознательно использованного построения речи и употребления в ней определенных языковых средств и риторическим – в случае сознательного планирования и употребления тех или иных средств (подчеркнутая вежливость просьбы, подчеркнутая императивность приказа и т. д.).
Не всякий речевой жанр является и риторическим даже в потенции: вряд ли возможно (во всяком случае это не типично) строить ссору. Очевидно, что ее возникновение не планируется заранее и, за исключением очень редких случаев, не подбираются заранее наиболее обидные или грубые слова. В этом отношении особенно показательно, что ссора может возникнуть не только с участием в ней личностей, для которых характерны типы инвективных стратегий речевого поведения в условиях конфликтной ситуации; но и с участием личностей, для которых характерны куртуазные и рационально-эвристические стратегии [Седов 1997]. Думается, что это не стратегии ссоры, а именно общие стратегии речевого поведения, проявляющиеся и в ссоре. Может быть, даже не стратегии, а типы речевого поведения. Таким образом, ссора – речевой жанр с точки зрения адресата и наблюдателя (особенно наблюдателя), но не риторический жанр.
Видимо, невозможен и риторический жанр похвальбы, придирки, поскольку, как совершенно справедливо замечает , «говорящие не заинтересованы в их адекватной квалификации адресатами» [Федосюк 1997a: 86]. Добавим, что ни похвальба, ни придирки не планируются заранее с точки зрения их построения или выбора языковых средств. Наоборот, очень часто они возникают даже не в соответствии с желаниями говорящего (хотел просто рассказать о чем-то, а получилась похвальба; просто прореагировал на какое-то слово или действие собеседника, а это было воспринято как придирка).
Несколько иначе обстоит дело с лестью. Конечно, прав, говоря, что адресант не заинтересован в ее адекватной квалификации адресатами, однако было бы неправильно полагать, что лесть – коммуникативная неудача адресанта (коммуникативная неудача возникает в случае грубой лести, распознанной как таковая тем, кому лесть адресована), чаще всего она воспринимается благосклонно, даже если то, что это лесть, воспринимается. Следовательно, она оказывается эффективной, цель достигается. Очевидно, что благосклонно скорее будет воспринята не грубая, а тонкая лесть, поэтому она тщательно адресантом продумывается, планируется, а следовательно, во всяком случае с точки зрения адресанта это именно жанр, причем риторический. С точки зрения адресата можно говорить о речевом жанре лести (если она распознана) и риторическом, если она заранее спланирована так, что даже будучи распознанной адресатом, принимается им благосклонно (Я понимаю, что Вы мне просто льстите, но, каюсь, Ваши слова приятны).
Все человеческое общение осуществляется в речевых жанрах, их изучение необходимо. Сомнение может возникнуть только по отношению к обучению речевым жанрам. Очевидно, обучать можно только тем из них, которые одновременно являются или хотя бы могут быть и риторическими. Нельзя обучать ссоре, она возникает спонтанно (случаи намеренно организованной ссоры возможны, но являются исключением), нельзя ее заранее планировать (но можно и нужно обучать риторическим умениям предотвращения ссоры, выхода из нее, см., например, соответствующий риторический прием в книге «Коммуникативно-прагматические аспекты единиц общения» [Формановская 1998: 298]), нет нужды обучать похвальбе, придиркам, но нужно обучать риторическим умениям добиваться желаемого (сообщать об успехах, обращать внимание собеседника на что-то нежелательное в его поступках и т. д.) так, чтобы это не выглядело похвальбой или придиркой. Обучать надо, видимо, все-таки риторическим жанрам, а изучать как риторические, так и речевые.
В связи с этим остановимся еще на одном жанре. Огромную роль в жизни человека играет не только информативное, но и фатическое общение, изучение которого только начинается, но уже есть плодотворные подходы к классификации фатических жанров (А. Вежбицка, , и др.). Среди фатических жанров выделяются не только ссора, комплимент, флирт, но и светская беседа, а для современного повседневного общения более типичная дружеская болтовня (или даже треп), которую трудно назвать светской (для светской беседы характерна меньшая непринужденность, более далекие отношения между общающимися, бóльшая заданность, планируемость). Светская беседа – не только речевой, но и риторический жанр, тогда как дружеский трёп – разговор ни о чем, то есть развивающийся без всякого плана, скользящий с одной темы на другую, хотя и включающий информационные куски, но по сути являющийся все-таки именно фатическим жанром, т. к. главной целью такого разговора является не обмен какой-то информацией, а именно поддержание отношений. Такой разговор заранее никак не планируется, в нем невозможно выделить ни стратегии, ни тактики, поскольку все зависит не от одного из говорящих, а только от кооперации общающихся. Его нельзя считать риторическим, это только речевой жанр. В быту он обозначается или существительными «болтовня», «треп» или глагольными дескрипциями «пришла поболтать», «давай поболтаем».
Таким образом, и среди информативных и особенно среди фатических жанров следовало бы различать и при их изучении разграничивать речевые и риторические жанры.
ЛИТЕРАТУРА
Жанры общения // Арутюнова и мир человека. М., 1998.
Проблема речевых жанров // Бахтин словесного творчества. М., 1979.
Речевые жанры // Жанры речи. Саратов, 1997.
Информативная и фатическая речь как обнаружение разных коммуникативных намерений говорящего и слушающего // Русский язык в его функционировании: Коммуникативно-прагматический аспект. М., 1993.
Говорящий и слушающий: Варианты речевого поведения. М., 1993.
Фатические и информативные коммуникативные замыслы и коммуникативные интенции: Проблемы коммуникативной компетенции и типология речевых жанров // Жанры речи. Саратов, 1997.
, Социопрагматический аспект теории речевых жанров. Саратов, 1998.
Проблема речевых жанров через сорок пять лет после статьи Бахтина // Русистика: лингвистическая парадигма конца XX века. СПб, 1998.
Речеведенский аспект теории языка // Stylistyka VII. Opole, 1998.
Речеведение: Теоретические и прикладные аспекты / Составитель – . Новгород, 1996.
Внутрижанровые стратегии речевого поведения: «ссора», «комплимент», «колкость» // Жанры речи. Саратов, 1997.
Нерешенные вопросы теории речевых жанров // Вопросы языкознания, 1997, № 5.
Исследование средств речевого воздействия и теория жанров речи // Жанры речи. Саратов, 1997 (Федосюк 1997а).
Речевой этикет и культура общения. М., 1989.
Коммуникативно-прагматические аспекты единиц общения. М., 1998.
Речеведение в поисках теории // Stylistyka VII. Opole, 1996.
Модель речевого жанра // Жанры речи. Саратов, 1997.
