Глава 3

Субъектные ментальные многообразия

Философия витализма исходит из картины мира, в которой совокупное бытие предстает как иерархия множества различных существ. Такие иерархические субъектные онтологии мы встречаем в философских системах Платона, Аристотеля и Плотина, в христианской философии и философских системах эпохи Возрождения, в философии Лейбница и Спинозы, Гегеля и Шеллинга, наконец, в русской философии всеединства. Выше эта идея неоднократно иллюстрировалась нами, но, пожалуй, особенно ярко конструкция иерархии исторических существ была представлена в философии истории .

Выше нами были представлены математические модели субъекта (субъектные онтологии) и синтеза (ментальные многообразия). Однако, в свою очередь, эти модели пока находились в отношении анализа друг к другу – отдельно рассмотрены модель субъекта и модель синтеза. Теперь наша задача состоит в том, чтобы распространить синтез на сами эти модели, – представить модель, в которой модели субъекта и синтеза в свою очередь были бы синтезированы, находились как бы в отношении синтеза второго порядка. Именно такого рода всеединства на субъектах мы могли видеть в философии истории . Модель, более строго выражающую подобного рода интуиции, мы будем называть субъектным ментальным многообразием (иерархическим субъектом). Основная идея этой модели достаточно проста: субъектное ментальное многообразие – это ментальное многообразие на субъектах, т. е. в качестве модусов и мод такого ментального многообразия выступают субъектные онтологии.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Можно предполагать, что центральная для логики всеединства структура иерархического субъекта выражает теоретическую проекцию софиологических интуиций в философии всеединства. София Премудрость в своем логосе – это Абсолютное всеединство как некоторый высший иерархический субъект, выражающий природу Абсолютного средствами более дифференцированного синтеза на мировых субъектах-активностях.

Вернемся к общему определению ментального многообразия. Ментальное многообразие e – это четверка <М1,М2,М3,¯>, где

М1 – непустое множество объектов, называемых “модусами”,

М2 – непустое множество объектов, называемых “моделями”,

М3 – непустое множество объектов, называемых “модами”,

¯ – операция проецирования.

К этому определению мы теперь можем предъявить следующие дополнительные требования:

1)  Мы должны потребовать, чтобы любой модус M из М1 мог быть представлен как атомарная субъектная онтология M=SM=<UM, BM, yM>,

2)  Аналогично, любая мода m=M¯m из М3 должна быть представлена как атомарная субъектная онтология m=Sm=<Um, Bm, ym>.

Такое ментальное многообразие мы и будем называть «субъектным ментальным многообразием» и обозначать его eS = <МS1,МS2,МS3,¯S>. Из данных выше определений получаем: Sm=<Um, Bm, ym>=<UM, BM, yM>¯m=SM¯m, т. е. субъектная онтология Sm может быть представлен как мода субъектной онтологии SM. Положим по определению: <UM, BM, yM>¯m=<UM¯m, BM¯m, yM¯m>=<Um, Bm, ym>. Это означает, что UM¯m=Um, BM¯m=Bm и yM¯m=ym, т. е. одному субъектному ментальному многообразию eS соответствуют три ментальных многообразия: 1)ментальное многообразие eSU =<МSU1,МSU2,МSU3,¯U> на онтологиях, 2)ментальное многообразие eSB =<МSB1,МSB2,МSB3,¯B> на телах и 3)ментальное многообразие eSy =<МSy1,МSy2,МSy3,¯y> на y-функциях соответствующих субъектов. Все эти ментальные многообразия изоморфны друг другу и субъектному ментальному многообразию.

Полагаем: eSX =<МSX1,МSX2,МSX3,¯X>, где, если МS1= {SM: SM – модус из eS}, МS2= {m: m – модель из eS}, МS3={Sm: Sm – мода из eS}, то МSX1= {(SM)X: SM – модус из eS} МSX2= МS2, МSX3={(Sm)X: Sm – мода из eS}, (SM¯Sm)X=(SM)X¯Xm. Здесь мы предполагаем, что Х – это либо символ U, либо В, либо y. Если S=<U, B,y> – субъектная онтология, то полагаем: (S)U=U, (S)B=B, (S)y=y.

Проиллюстрируем идею иерархического субъекта с использованием субъекта-суммы «полицейский+гангстер» для уже введенных выше субъектов «полицейского» и «гангстера». Заметим, что у этих субъектов общая онтология, что как раз и может позволить нам построить некоторого интегрального субъекта «полицейский+гангстер» (SPG). Пусть в данном случае

SPG = <U, PG, yPG>,

где U – та же онтология вещественного четырехмерного евклидова пространства R4 с координатами (xP, yP, xG, yG), PG – тело субъекта «полицейский+гангстер» как множество точек из U, т. е. PG – это та же онтология U. Наконец, функционал yPG определим следующим образом:

yPG = ,

где yP=yP(xP, yP, xG, yG) – оценочная y-функция «полицейского» (SP), yG=yG(xP, yP, xG, yG)– оценочная y-функция “гангстера” (SG).

Заметим, что субъект «полицейский+гангстер» представляет из себя пример глобального субъекта, т. е. субъекта с таким телом, которое совпадает с онтологией. В этом случае в положениях дел нет факторов, не зависящих от тела субъекта, что приводит к совпадению идеальной и реальной силы субъекта SPG. Также, области свободы совпадают с онтологией.

Для силы PG в субъектной онтологии SPG можем записать:

PG = EPG grad yPG, где EPG > 0.

Пусть EPG = EP + EG. В этом случае получим:

PG = (EP + EG) =

=

= IP + IG =

=

= =

= (EP – EG)IP, где IP = gradyP.

Направление идеальной силы IP для «полицейского» – это вектор такого изменения положения дел в четырехмерном пространстве, когда точки P и G начинают сближаться по прямой (мечта “полицейского” состоит в том, чтобы не только не ловить “гангстера”, но чтобы «полицейский» и «гангстер» бежали навстречу друг другу). Наоборот, направление идеальной силы IG для “гангстера” – это прямо противоположный вектор, когда “полицейский” и “гангстер” убегают друг от друга, т. е. точки P и G удаляются по прямой. Теперь можно понять смысл интегрального субъекта “полицейский+гангстер” следующим образом. Если EP > EG, т. е. «полицейский» через некоторое время догонит «гангстера», то на (EP – EG) «полицейский+гангстер» реализует себя как идеал «полицейского» (точки P и G будут сближаться, и PG = (EP – EG)IP). Если EP < EG, то, наоборот, субъект «полицейский+гангстер» на (EG – EP) реализует себя как идеал «гангстера» (точки P и G будут удаляться друг от друга). Наконец, если EP = EG, то субъект «полицейский+гангстер» реализует себя как взаимное уничтожение этих идеалов (точки P и G всегда будут на одном расстоянии друг от друга). Таким образом, субъект «полицейский+гангстер» – это своего рода «судьба» двух описанных субъектов, их субъект-сумма, благосклонность которого может быть обращена к «эгоизму» того или иного отдельного субъекта в меру «воли к жизни» (если под этим понимать реальную силу) каждого из субъектов.

Субъект SPG «полицейский+гангстер» – это субъект-синтез для субъектов-частей SP и SG. Эту идею, хотя и еще достаточно слабой, но все же некоторой целостности, мы можем выразить совершенно строго, привлекая для отношения данных субъектов конструкции ментального многообразия.

Рассмотрим следующее ментальное многообразие:

ePG = <МPG1,МPG2,МPG3,¯>, где

МPG1 = {SPG}– непустое множество объектов, называемых “модусами”,

МPG2 = {p, g}– непустое множество объектов, называемых “моделями”,

М3 = {SPG¯p, SPG¯g} – непустое множество объектов, называемых “модами”,

¯ – операция проецирования.

Положим в данном случае, что SPG¯p = SP, SPG¯g = SG (объекты “р” и “g” рассматриваются здесь как некоторые формальные символы). Так как модус и моды в данном ментальном многообразии являются субъектными онтологиями, то ePG – это пример субъектного ментального многообразия, или иерархического субъекта.

Согласно общим определениям иерархического субъекта, получим следующие соотношения: SPG¯p = <U, PG, yPG>¯p =<U¯p, (PG)¯p, yPG¯p> = SP = <U, P, yP>, т. е. получаем: U¯p = U, (PG)¯p = P(xP, yP) и yPG¯p = yP. Аналогичные соотношения получим для субъекта SG: U¯g = U, (PG)¯g = G и yPG¯g = yG. Операция U¯p = U – это преобразование, хотя и сохраняющее онтологию, но одновременно приводящее к возникновению существенно ограничивающих онтологию областей свободы для субъектов “полицейский” и “гангстер”. С этим же связано и ограничение тел от четырехмерного пространства до двумерных подпространств в случае операций (PG)¯p = P и (PG)¯g = G. Наконец, операции yPG¯p = yP и yPG¯g = yG – это не просто сужение оценки общего положения дел до “эгоизма” того или иного подсубъекта, но это еще и переход от оценочно-действующей yPG-функции до только оценочных yP– и yG-функций. Описанные операции проецирования приводят к ограничению субъектной онтологии SPG до субъектных онтологий SP и SG. Слишком ожесточенные отношения субъектов “полицейского” и “гангстера” между собой, выражаемые инверсией (“ненавистью”) их оценочных y-функций, приводят к невозможности для субъекта “полицейский+гангстер” существования положения дел со степенью себя, равной единице. Здесь мы видим пример субъекта-целого, для которого отсутствуют положения дел, где как этот субъект, так и все его подсубъекты могли бы достигнуть единичных степеней себя. Такие иерархические субъекты обречены на напряжения (ненулевые степени не себя, т. е. 1-y) и неустойчивость (“мятежность”).

Теперь можно считать, что основной конструкцией в логике всеединства является именно субъектное ментальное многообразие (иерархический субъект), предельными случаями которого могут быть как просто ментальное многообразие, так и просто атомарная субъектная онтология. Витологическая картина мира, выстраиваемая в русской философии всеединства, предполагает образ бытия как некоторого Абсолютного Существа, включающего в себя всякое иное бытие в виде своих подсубъектов, способных быть представленными как те или иные формы условного бытия Высшего Субъекта.

Таким образом, в субъектах и субъектных онтологиях можно выделять подсубъекты и подонтологии. y-функции подсубъектов предполагают возможность своей композиции в y-функцию интегрального субъекта. В общем случае мы здесь имеем дело с проблемой разложения и сложения субъектов, предполагающей обобщение соответствующих операций на модусах в ментальном многообразии. Следует также заметить, что феномен существа никогда содержательно не может быть вполне выражен той или иной субъектной онтологией (поэтому есть смысл все же различать понятия «существо» и «субъектная онтология», «субъект»). Субъектные онтологии – это скорее острова определенности в океане свободы феномена живого (в терминах субъектного ментального многообразия существо может быть выражено максимальным (бесконечным) модусом, субъектные онтологии – конечными модусами, всегда предполагающими строгое включение в бесконечный модус. Все, что мы можем знать о существе, должно быть раз и навсегда отнесено к области моделей конечных модусов. В связи с этим феномен существа необходимо предполагает соединение конструкций субъектных онтологий и ментальных многообразий. Не то что знание о ноуменальных основаниях существа совершенно невозможно, но оно всегда – и в той мере, в какой оно будет предполагать схватывание в логосе идеи существа во всей ее полноте – будет ограничено только планом формы, планом некоторых логических переменных, частные значения которых никогда не будут нам известны во всем своем объеме). И все же, в той мере, в какой в существе присутствует содержательная определенность и существо может быть выражено логосом, оно может быть представлено той или иной субъектной онтологией. Очевидно, большего требовать от знания невозможно.