Партнерка на США и Канаду по недвижимости, выплаты в крипто
- 30% recurring commission
- Выплаты в USDT
- Вывод каждую неделю
- Комиссия до 5 лет за каждого referral
Концепция человека в казахской прозе первой трети ХХ века и ее воплощение в художественном характере / Современный научный вестник: Научно – теоретический журнал. Серия «Педагогика и психология». - 2006. - №4. - С.46 - 48;
Концепция человека в казахской прозе первой трети ХХ века и ее воплощение в художественном характере
,
доктор филологических наук
Современный литературный процесс в Казахстане дает большой материал для размышлений о действительных возможностях образных форм отражения в развитии человекознания. Прозаическое повествование достойно особого выделения, когда речь идет об изучении процесса формирования человека как личности, как человеческого характера. Широкий временной разворот в сочетании с необходимой детализацией внешнесобытийной и внутренней психической жизни позволяют пытливому уму достигнуть в прозе эффекта нового знания о человеке.
Казахская проза сегодня утверждает свою концепцию человека, важнейшими определяющими которой являются идеи исторической правоты стремления к новой государственности и аутентичности философии миролюбия характеру многовекового формирования этноса. Такая система идейно-эстетических ценностных ориентаций призвана реально гуманизировать человека и общество.
Открытие в национальном типе сознания общечеловеческих источников и одновременно утверждение социально-психологических новаций его проявления как части мировой гармонии произошли не вдруг. Уже гуманистически ориентированное мировоззрение Абая высветило, при всей критичности, в его «Словах - назиданиях» позитивную тенденцию поисков будущей художественной литературой таких типологических общностей и связей и структуре национального характера, которые соединяют казаха с мировым сообществом. Именно поэтому генезис приемов художественного изображения национального типа личности в ее развитии целесообразно искать у Абая в его опытах прозы.
«Слова-назидания» Абая являются систематизированным источником взглядов на положение казаха в мире, на его моральный облик и новые духовные цели. В них впервые в казахской литературе поставлена проблема человека как меры всех вещей и явлений, репрезентирован первый опыт реалистического анализа психологии современника.
Критерием художественности для последователей Абая в литературе становится стремление изображать человека в его духовных проявлениях. Призыв Абая к национальной идентификации воплощается в стремлении индивидуализировать объективный процесс нравственного перерождения общества. В духе философских воззрений Абая кристаллизация в национальном сознании объединяющих непреложных истин идет не под влиянием внешних факторов, хотя социальный аспект распада прежних отношений в родовом обществе не остается без внимания первых казахских прозаиков, а является результатом духовных исканий каждой конкретной личности.
Дальнейшее развитие письменной литературы казахов совпало с эпохой масштабных тектонических смещений в сознании масс, связанных с социальными революциями, и это осложнило определение меры человечности в способах достижения исторической цели. Эстетическая значимость изобразительно-выразительных средств стала обусловливаться нарождавшимся и укреплявшимся мировоззрением, согласно которому полноценен только человек, живущий по новой коммунистической морали.
Но несмотря на победившую в конце концов тенденцию навязывания идей, тем и приемов художественной обработки жизненного материала, молодая казахская проза всегда старалась соотносить свои критерии эстетического с поисками прекрасного предшествовавшей русской классической и всей мировой литературой. Это помогло казахской прозе при всех ветрах идеологической конъюнктуры сохранить гуманистический пафос, который базировался на цивилизованных морально-этических ценностях.
При изображении социально-психологических закономерностей развития национального характера первые классики казахской литературы в большей или меньшей степени, но всегда были зависимы от столбовой традиции мировой культуры воплощать в человеке универсум, в котором физическое, духовное, практическое в единстве подчинены логике гармонического самосовершенствования. Исследуя диалектику взаимосвязи действительности и характера в пору становления казахской прозы, можно со всей определенностью выявить устойчивую связь эстетической притягательности с общегуманистическим пафосом, правдивости воплощения человеческих типов с искренностью субъекта творчества. Но также успешно подтверждается мысль об обратной пропорциональности идеологической заданности, неправдоподобия и регламентации приема искажению перспективы развития художественного образа.
Основанием для такой постановки проблемы художественного характера в казахской прозе могут быть признаны романы и повести известных авторов первой трети двадцатого века М. Дулатова, Ж. Аймауытова, Ш. Кудайбердиева, С. Сейфуллина, С. Муканова, Б. Майлина, М. Ауэзова. Целенаправленный анализ прозаических произведений этого периода под углом выявления новаторства в образном воплощении национального типа сознания позволяет зримо представить общую картину сближения идейно-художественных исканий казахской литературы по мере восхождения к зрелости с характерной для многих развитых литератур тенденцией утверждения примата духовных ценностей своей нации во имя наведения прочных мостов с разнообразием единства культур.
Под влиянием исторических обстоятельств национальный характер менялся, что и доказывает анализ образов в повестях и романах упомянутых авторов, но вместе с тем выявленное в нем, как генетически устойчивое, в дальнейшем развитии казахской прозы предстает как преображенное в новых испытаниях жизни качество, которое обогащает наши представления о закономерностях проявления общечеловеческого.
Казахская литература первой трети XX века достаточно быстро преодолела полосу экстенсивного освоения всех важнейших проблем общественного развития, представив во всех своих видах и жанрах наиболее типичные конфликты, порожденные эпохой надежд и заблуждений. Труднее удавалось интенсивное проникновение в глубины диалектики нервно-биологического и социально-психологического в становлении и развитии личности, без чего нельзя было выяснить мотивационную основу столкновения идей, интересов, воль в обществе.
Воплощению духовно-нравственного мира человека в особую реальность образно-поэтического контекста, всегда неповторимого и вместе с тем общезначимого в проекции на национальное самосознание на данном этапе социально-исторического развития, то есть в художественном характере, помешала предписанность задачи создания образа положительного героя идеологическими установками, навязанными не только казахской, но и многим другим литературам народов, волею исторических судеб находившихся в сфере социально-политических экспериментов после октября 1917 года.
Писатели должны были видеть объективное движение исторического времени только в том, как рождаются и развиваются качественно новые чувства в человеке. Масштаб его личности в художественном произведении определяется только соответствием ее поступков и желаний социальным целям революции, духовная эволюция возможна лишь через причащение к общественному опыту.
Собственно художественная сторона изображения человека в обстоятельствах жизни обеднялась, так как игнорировались естественная непредсказуемость его духовно-нравственной деятельности, ее самоценность и глубинная предопределенность общечеловеческими традициями гуманизма.
Вместе с тем верное изображение процесса формирования и выражения общих черт и национальных особенностей в практике социального обновления казахского общества на крутом историческом перевале, подчеркивание неповторимого колорита отношения степняка к окружающим и к жизни в целом, защита лучших сторон веками приращавшейся культуры его чувств и мыслей стали панацеей от полного превращения литературы в служанку политики.
Положительные герои лучших прозаических произведений казахских авторов – Карткожа из одноименного романа Ж. Аймауытова, повествователь в романе С. Сейфуллина «Тернистый путь», Азамат Азаматович у Б. Майлина, Рахмет в романе С. Ерубаева «Мои сверстники» Аскар Досанов в романе С. Муканова «Ботагоз» при разности идейно-политических целей и жизненных ценностей едины в одном – осознании необходимости и неизбежности перемен в социальной структуре общества. Вся их деятельность, помыслы, мечты нацелены на облегчение участи простых людей, задавленных тяготами социальных забот, нуждающихся в просвещении и культуре.
Но художественно полнокровного изображения характера в убедительности поступков и мыслей достигли те авторы, которые симпатизируют персонажам, борющимся за расширение слоя просвещенных людей и усиление их роли в ведении общественных дел. Правильная постановка этой социальной проблемы в нужном ракурсе предопределяет пластичность взаимопроникновения слова и дела в реализации концепции личности в художественном характере. Это мы видим в романах Ж. Аймауытова, некоторых произведениях М. Ауэзова, М. Дулатова, Ш. Кудайбердиева.
В произведениях иных авторов художественные характеры эволюционируют в сторону признания главным средством влияния на ход общественных преобразований классовую борьбу. Эти характеры более убедительны, если источник их самодвижения вытекает из сущности запросов казахской бедноты, а не абстрактного революционного идеала. Проверкой истинности авторского пафоса служит отношение положительных героев к насилию и крови. Правдивость и национальный колорит их художественных образов проявляется в том, что они могут пожертвовать собой во имя утверждения социального равенства, но перешагнуть во имя этого через кровь других они не в состоянии. Здесь тоже в скрытом виде просматривается традиционная ориентация на идеал нравственной личности, сформулированный Абаем. Идея ненасильственного решения жизненных проблем станет важнейшим элементом действенного проявления художественного характера в последующей казахской прозе.
