Настоящие мужчины

Муж бросил ее с тремя детьми на руках. Братья пытаются отсудить у нее дом, переданный матерью в наследство. Сын районного врача сделал ее инвалидом, приковав к кровати. Чекист выкрал рабочий документ и стал шантажировать. Сил хватает только на то, чтобы обращаться в мыслях к Богу, прося о помощи.

Гульноз сидит на кровати, прислонясь спиной к выцветшему от времени ковру, прибитому к давно не видавшей побелки стене. Молодой женщине немногим более тридцати. Миловидная, невысокого роста, с открытым лицом и большими миндалевидными глазами, из которых время от времени катятся слезы. Платок, которым женщина смахивает их, постоянно теребят руки, что уже привычно ложатся поверх пледа, прикрывающего ноги. Совсем недавно научилась сидеть – до этого больше года просто лежала.

Так было не всегда. Еще год назад Гульноз Мирзаахмедова шла по жизни, оптимистично глядя вперед, хоть последние семь лет и давались ей нелегко. При живом муже воспитывающая троих детей одна, она мечтала и их вырастить, и мать старенькую подлечить, и дом родительский отремонтировать.

Сейчас не то, что бы дом на ноги ставить – на своих двоих еле стоит, перемещаясь лишь с чужой помощью. Левая нога Гульноз переломана в семи местах, и короче правой на десять сантиметров. Сломан тазобедренный сустав и правая рука. Раздроблена коленная чашечка.

«Надо удлинять ногу, - рассказывает Гульноз, – а врач говорит оставить все как есть. А то опять надо будет разламывать. «Пусть, - говорит, - нога короткая, но целая».

Переломы руки и ног Г. Мирзаахмедова получила в аварии летом прошлого года. Азамат Кадыров, виновник происшествия, оказался сыном большого, по меркам Араванского района, человека и сейчас гуляет на свободе. Тогда он сбил на своей машине троих пешеходов. Один погиб. Двое стали инвалидами. Гульноз он помог провести две операции, а потом умыл руки. «Сыт голодного не разумеет…».

Мать поминает его ежедневно: «Как так можно поступать?! Одна операция в Бишкеке три с половиной тысячи долларов и это только наркоз и все. Один день восстановительного периода после операции обходится в пятьдесят долларов. Курс не меньше десяти дней». Эта старая женщина переживала всю боль вместе с дочерью, и перенесла инсульт – не выдержали нервы.

За последний год на операции и восстановление после них ушло больше ста тысяч сомов. Мирзаахмедовым помогали все миром. Сама Гульноз работает начальником секретной части Араванского районного военкомата Ошской области, и в Главном организационно-мобилизационном управлении (ГОМУ), которому подчинены военкоматы, решили помочь - кто три тысячи переслал, кто две, кто полторы. Военные ведомства всей Киргизии собрали около шестидесяти тысяч сомов. Но и этих денег катастрофически не хватает. Лечение не закончено, и предстоят новые расходы. Нужны сложные операции - на тазобедренный сустав и коленную чашечку.

Хороший специалист, юрист по профессии, свою личную жизнь она устроить не смогла. Беды посыпались на женщину как из рога изобилия с момента замужества. С мужем жили в духе восточного менталитета – Марат поддерживал маму, у которой сноха всегда неправа. А семь лет назад уехал в Россию, и оставил жену с тремя детьми. Когда произошла авария, отец Гульноз позвонил зятю, и получил ответ: «От меня помощи не ждите. И больше не звоните». Вроде как бы и не расходились, но стала она матерью-одиночкой.

«Он меня мамой звал, – вспоминает мама Гульноз, Гульнара-апа. – «У меня кроме Вас никого нет. Я поеду, сделаю деньги на дом. Буд дом строить». С этим он уехал».

В 2010 году судьба подкинула женщине другое испытание. Ни до, ни после описываемых событий, претензий начальства и коллег к Гульноз как не было, так и нет. Даже сейчас ей замену не подыскивают – ждут выздоровления. «Она хороший работник, - признается один из сослуживцев, - и никогда не подводит. Очень грамотная».

Претензии возникли неожиданно. И не со стороны начальства, а со стороны… военной контрразведки ГКНБ КР, , майора ГКНБ, старшего оперуполномоченного Управления военного контрразведки ГКНБ по Ошской области Бакыта Боронбаева. По долгу службы он курирует военкоматы Ошской области, или, как сказано в материалах судебного следствия: «…являясь должностным лицом, осуществляющее контрразведывательное обеспечение воинских частей и учреждений дислоцированных в г. Ош и Ошской области…» (стиль и пунктуация документа сохранены – прим. авт.), проводит там контрразведывательные проверки.

Гульноз, по ее словам, проверяли многие. У каждого своя манера поведения, методы общения. Самым своеобразным оказался «стиль» майора Боронбаева. Так предвзято, высокомерно, повышая голос, Гульноз не проверял никто. Доходило до того, что она, напуганная «военно-деловым стилем», подумывала уйти с работы. Не ушла, о чем впоследствии горько пожалела. «В 2011 году он приехал и заявил о том, - вспоминает Гульноз, - что якобы мой один секретный документ находится у одного человека: «Если хочешь, могу тебе помочь».

Бакыт позвонил Гульноз через несколько дней. Предложил встретиться. Он показал копию того самого секретного документа, а позже заявил, что человек, у которого этот документ хранится, просит за него тысячу долларов. Человек, по словам контрразведчика, был настолько высокопоставленный, что с Гульноз разговаривать просто не стал бы. Нужны только деньги, которыми, по словам Гульноз, она и начала постоянно снабжать чекиста. За ними Б. Боронбаев обращался по разным поводам – дел у него было невпроворот: комиссию важную приветить, праздник для сына организовать, дом достроить.

Источники в райвоенкоматах просили не называть их имен, и рассказали, что «проверки-сверки» были не менее двух-трех раз в год, а провожали проверяющего всегда «с походом» – то с конвертом, то с полным баком ГСМ, то со стройматериалами. Военные народ крепкий, терпеливый – служба обязывает, старший приказывает – подчиненный выполняет. Приученная к воинской службе, и Гульноз терпела «тяготы и лишения» - возила, носила, отдавала суммы от тысяч сомов до сотен долларов. «Он мне постоянно названивал, - вспоминает Гульноз. - Было даже, когда я в реанимацию попала с сыном, он мне звонит, и говорит: «Ты что решила?! Что, хочешь попасть в тюрьму, хочешь получить срок? Ну, давай, мы это сделаем». Я была вынуждена оставить ребенка в больнице и поехать к нему».

Перед лицом уголовной ответственности и потери работы с зарплатой в 3800 сомов женщина жертвовала всем. Недоедала сама, и, как вспоминает Гульнара-апа, еще и детей недокармливала. «От меня скрывала, что и куда деньги куда уходят. Я говорю: «Трое детей. Их кормить надо. Что делать будешь?» Она молчит. Я переживаю – она у меня одна дочка. Бывает, что я звоню – у нее сотка отключена. Она, оказывается, там у него сидит».

Летом 2011 года терпение женщины лопнуло, и она была вынуждена заявить на Б. Боронбаева в Службу собственной безопасности ГКНБ. Там приняли все необходимые меры, и старшего оперуполномоченного взяли - согласно всем требованиям оперативной работы. В Ош, чтобы избежать утечки информации, прибыла опергруппа ССБ ГКНБ из Бишкека, специальным порошком пометили купюры в сумме 5000 сомов. Деньги в конверте передали Гульноз. Она пришла на очередную встречу, и отдала Боронбаеву конверт. Подъехала опергруппа, и чекист был задержан. В тот же день в его квартире нашли тот злосчастный секретный документ. Гульноз вздохнула с облегчением - наконец-то с поличным задержан тот, кто бесконечно ее терзал. В козырях у оперативников и следы от меченых купюр на руках задержанного, и секретный документ в его доме. Еще раньше она смогла сделать записи звонков Боронбаева на свой телефон, и все это отдала следователю. Все, казалось, складывается в логическую схему – налицо целый список нарушений, и доказательств к ним. Но, как говорят русские: «Если кажется - крестись».

Военный суд Ошского гарнизона отмел доказательства в вымогательстве как не имеющие силы, так как посчитал, что получены они с нарушениями каких-то норм. Не помогло даже очевидное – аудиозаписи, сделанные Гульноз на свой телефон. Суд не признал их, посчитав, что получены они… с нарушениями. Абсурд! Видимо, Гульноз надо было постоянно водить с собой свидетелей, носить спецтехнику для записи звонка, вести протокол и т. д… Единственным неоспоримым фактом судья признал лишь наличие секретного документа в доме задержанного.

Б. Боронбаев был признан виновным в превышении должностных полномочий, оштрафован на 30000 сомов, и тут же амнистирован в связи с 20-летием независимости КР. Оправданный не согласился и с этим решением, и подал апелляционную жалобу. Судебная коллегия по уголовным делам и делам об административных правонарушениях Военного суда оставила приговор в силе, и теперь Б. Боронбаев обратился уже в Верховный суд.

Г. Мирзаахмедова была шокирована итогом обоих судов. Выходило, что она все придумала, и никаких денег не передавала все это время, и не звонил ей никто с угрозами и требованиями, и конверт с мечеными купюрами, по словам Боронбаева, она ему в машину подсунула. Порошок же на его руках и вовсе оставили… сами оперативники, которые здоровались с ним. «Мне просто обидно, - всхлипывает она. - Одна инстанция, вторая. Я в суды уже просто не верю. Я из-за него столько намучилась. А что толку?!»

Женщина обращалась не только в суды. Писала даже Председателю ГКНБ. Согласно требованиям службы в ГКНБ, чекиста, совершившего преступление, увольняют. Такой человек не имеет никакого права оставаться в рядах святая святых любого государства – органах нацбезопасности. Но, видимо, Бакыта Боронбаева этот пункт внутреннего Положения ГКНБ никак не касается – он остается в рядах чекистов.

В шоке от такого исхода дела не только Гульноз и ее домочадцы. Переживают и в райвоенкоматах. Собеседники наотрез отказываются открыто подтверждать факты вымогательства, а лишь обращаются к традиционному: «Ты же журналист. Просто напиши вот так, вот так – тебе поверят. Ты пойми – если он узнает, что это я говорил, то мне еще хуже будет».

Смелость Гульноз вызывала бы зависть, если бы не сочувствие – будучи фактически инвалидом, матерью-одиночкой, с тройней несовершеннолетних на руках, она просто в отчаянии. «После того, как его задержали, приходило много араванских, - продолжает она. - Здесь у него оказывается много знакомых. Говорят: «Давай, забирай, пиши встречное заявление, что это было неправдой. Ты подумай о детях, о завтрашнем дне. Мы тебе деньги дадим». Я больше месяца детей не отпускала в школу».

В школу дети все же пошли – страх остаться без знаний пересилил все остальное. Правду говорят: мир не без добрых людей. И в самой школе Гульноз пошли навстречу – сняли с оплаты за охрану и уборку. С формой, ручками, тетрадями помогли добрые люди. Женщина без устали говорит слова благодарности в их адрес – коллеги, дядя - брат матери. В прошлую зиму в этой семье едва не нашла свои жертвы смерть. Гульноз была прикована к кровати, и ее мама Гульнара-апа слегла с инсультом. В холодном доме по промерзшему полу ходили трое голодных несовершеннолетних малышей. Только благодаря помощи соседей выжили. Кто лепешкой покормил, кто пловом. Впереди новая зима и надежда у Гульноз только на отца. Мухтар-ака, хоть и не живет со своей семьей, но от дочери не отказывается, и готов продать машину, чтобы помочь.

Говорят, настоящий мужчина должен сделать в жизни три дела: построить дом, вырастить ребенка и посадить дерево. Вышло, что в жизни Гульноз Мирзаахмедовой оказалось несколько представителей мужского пола, но единственным, кто может с гордостью называться именем мужчина, остается отец.

Друзья и родственники обращаются с просьбой о помощи. Номер расчетного счета Гульноз Мирзаахмедовой: Гульноз Мухтаровна Мирзаахмедова. РСК-Банк, село Араван, Р/С 1290402120020079 Л/С И-00897

Жоомарт кызы Карина