К понятию языковой аттриции

К понятию языковой аттриции // Проблемы онтолингвистики – 2009: материалы международной конференции (17-19 июня 2009 г., Санкт-Петербург). – СПб.: Златоуст, 2009. С. 333-336.

ISBN 978-5-86547-509-5

К понятию языковой аттриции

Формы взаимодействия языков разнообразны и включают такие хорошо изученные явления, как смена и модернизация языков, языковая интерференция и гибридизация. Частичная деградация языка – языковая аттриция – представляет собой сравнительно недавний предмет специальных исследований, потенциально важный для таких областей знания, как теоретическая лингвистика, онтолингвистика и методика преподавания языка.

Языковая аттриция определяется Шмид как «непатологическое ослабление ранее усвоенного индивидом языка» (Schmid 2008: 10). Из наиболее заметных проявлений языковой аттриции чаще всего называются многочисленные лексические заимствования и замены, прекращение пополнения и развития лексикона исходного языка, синтаксическая интерференция, появление слышимого акцента и значительного количества калек.

Исследуя общие и индивидуальные особенности аттриции у представителей различных иммигрантских сообществ, М. Полински (Polinsky 2007, 2008) использует понятие heritage speaker и heritage language (дословно: «унаследованный язык»). В широком смысле так определяется язык, усвоенный материнским способом в детстве и переставший быть доминантным вследствие изменения языковой среды обитания. При этом, как правило, уровень нормативного владения языком не был достигнут – особенность, нашедшая отражение в названиях, предложенных ранее для носителей такой формы языка: «semi-speakers» («полуносители»), «псевдо-билингвы» и даже «носители кухонного русского (корейского и. т. д)».

Носители унаследованного языка (heritage speakers) отличаются как от сбалансированных билингвов, так и от тех, кто совсем перестал пользоваться исходным языком. Все heritage speakers демонстрируют черты сходства в области фонологии, морфологии и синтаксиса, что позволяет выделить их в особую группу, независимо от исходных и доминантных языков.

Следующие факторы, как признает большинство исследователей, влияют на формирование индивидуальной картины аттриции в наибольшей степени:

1. Частота использования унаследованного языка;

2. Способ усвоения унаследованного языка;

3. Возраст и уровень владения языком на момент смены языковой среды;

4. Социолингвистические причины.

Первые два фактора особенно детально разработаны в психолингвистических моделях билингвизма (Genesee, Nicoladis 2006, Paradis 2000, 2006).

Модель языковой аттриции, предложенная М. Паради, связывает степень языковых потерь в области лексики со степенью функционального дисбаланса между языками. Доминантный язык действует как антагонист, ингибируя ранее усвоенный язык как в области продуктивной, так и в области рецептивной речи. Лексическая единица имеет порог активации, который понижается с каждым ее употреблением. Если единица не используется длительное время, порог ее активации постепенно повышается, что затрудняет лексический поиск и извлечение ее из семантической памяти. Таким образом, аттриция является результатом длительного отсутствия стимуляции. Внешне затруднение исполнительских функций проявляется прежде всего в замедлении скорости речи и увеличении количества хезитаций.

Психолингвистическая модель языковой аттриции придает особое значение способу усвоения языка. Имплицитный (материнский) метод делает возможным в высокой степени автоматизированное владение языком без опоры на эксплицитные правила. Контролируемое, осознаваемое речепроизводство, сочетающееся с высоким уровнем метакогниции – отличительная особенность языка, усвоенного школьным (эксплицитным) методом. Возрастание компетенции при изучении иностранного языка представляет собой не ускорение контролируемых процессов, а постепенный сдвиг в сторону большего использования процедурных умений (Krashen 1977; Paradis 2006). Сложно сказать, что больше подвержено аттриции – имплицитные умения или металингвистические знания; но, учитывая тот факт, что они обслуживаются разными структурами памяти, очевидно, что и механизм, и природа их изменений должны быть различны.

Немаловажен тот факт, что имплицитные умения онтогенетически первичны. При том, что металингвистические представления о языке могут появляться достаточно рано (Дети о языке, 2001), появление эксплицитных знаний принято связывать с началом формального образования. Следовательно, для понимания механизма аттриции в каждом конкретном случае важен возраст, особенно в связи с уровнем достигнутой компетенции на момент смены языковой среды (cut-off age или cut-off point). Напомним, что понятие аттриции подразумевает первоначальное достижение говорящим определенного уровня лингвистической компетенции. Исследуя характер изменений в речи heritage speakers, Сильвия Монтрул отмечает, что даже если смена языковой среды наступила после завершения критического периода усвоения языка, полная языковая компетенция не обязательно была достигнута (Montrul, 2005). Дальнейший анализ данных языковой аттриции способен расширить наши представления о временных границах становления лингвистических умений.

«Унаследованный» язык демонстрирует не только черты «застывшей» на уровне смены доминантного языка грамматики, сопровождаемой постепенным ухудшением лексического доступа (Крейк, Бялысток, 2006). По мнению Полински, heritage language представляет собой результат реорганизации с чертами системности, что прослеживается на материале многих языков (Polinsky 2007, 2008). Таким образом, heritage language представляет собой язык, изначально недостаточно полно усвоенный, реструктуризованный и ограниченно используемый.

Дальнейшее изучение языковой аттриции необходимо для выявления механизмов, лежащих в основе индивидуального языкового развития и спада, а также определения неизменных (стабильных) и вариабельных компонентов языковой способности.

Библиография

Genesee, F., Nicoladis, E. Bilingual acquisition / Handbook of Language Development, Oxford, Eng.: Blackwell, 2006.

Krashen, S. The Monitor Model for adult second language performance / Viewpoints on English as a second language. New York: Regents, 1977.

Montrul, S. Second language acquisition and first language loss in adult early bilinguals: exploring some differences and similarities / Second Language Research, Vol. 21, No. 3, 2005. P.199-249

Paradis М. Generalizable outcomes of bilingual aphasia research. Folia Phoniatrica et Logopaedica; Jan-Jun 2000; 52, 1-3; Health & Medical Complete p. 54

Paradis, M. Implicit competence and explicit knowledge in second language acquisition and learning Workshop The Neurocognition of Language and Memory: Retention, Attrition, and Aging. Wahshington DC, April 7, 2006

Polinsky, M. Heritage Languages: In the ‘Wild’ and in the Classroom. Language and Linguistics Compass 1/5, 2007. P. 368–395

Polinsky, М. What does it take to be a native speaker? American Association for Applied Linguistics Annual Meeting, Washington, DC, April 1, 2008

Schmid, M. Defining language attrition. Babylonia № 2, 2008, P. 9-12

зменение когнитивных функций в течение жизни Психология. Журнал Высшей школы экономики. 2006. Т. 3, № 2. С. 73–85.

Дети о языке: Приложение к трудам постоянно действующего семинара по онтолингвистике. СПб.: Союз, 2001.