УДК 821.161.1.09(043.3)
ДЕМОНИЧЕСКОЕ НАЧАЛО В ПРОИЗВЕДЕНИИ А. БЛОКА "ДЕМОН"
ФГБОУ ВПО "Кемеровский государственный университет"
*****@***ru
Выполним построфный анализ стихотворения "Демон" от 22 марта 1916 для определения образной структуры текста. Первая строфа содержит в себе невыделенное синтаксически обращение, возникает мотив движения, причём в нём выделяется ведомый и ведущий. Тематика иерархичности поддерживается и в следующих строках - лирический субъект подчёркивает своё превосходство над той, которой повелевает идти за собой - "покорной и верною моей рабой". Это своеобразное условие, при соблюдении которого осуществимо само движение.
Если в первых двух строках движение горизонтальное, то в последующих оно становится вертикальным - возникает образ полёта. В этой строфе вводятся слова с семантикой света. На данном этапе передвижения этим светом обозначена конечная точка пространственного отрезка, к которому летят герои. Причём если в первых двух строках героиня сама должна идти за лирическим субъектом, то дальше героиня лишена возможности самостоятельного передвижения - это обозначено в строках "взлечу уверенно с тобой", а не "мы взлетим".
В следующей строфе доминанта движения именно демона только усиливается - "я пронесу тебя над бездной". Если в первой строфе детали описываемого ландшафта не несли никакой угрозы для героини (она только не имела доступа туда, куда беспрепятственно проникал демон), то здесь бездна ужасает героиню, но в семантике глагола "пронесу" заложена характеристика безопасности - демон охраняет её от падения. Следовательно, с введением этого образа сама эмоциональная тональность рассказывания приобретает фантасмагорический характер. Слова "бездна" и "бездонность" обладают единой фонетической и структурной композицией, поэтому не только демон пугает героиню, но и сам автор "дразнит" нас этими семантически тождественными словами создающими в определённом смысле тавтологию.
Во второй строфе вводится тематика творчества. Вводятся художественные корреляты "твой ужас" - "вдохновенье для меня". Получается, что демон стремится вызвать такие чувства у героини. Необходимо отметить, что ужас назван бесполезным, а так как он равен вдохновению, то наблюдается ценностное снижение самого явления творчества.
С введением образа эфира усиливается впечатление нереальности описываемого пространства. Демон обещает охранять героиню от "кружения" и "дождя эфирной пыли". В семантике отглагольного существительного "кружение" заложено отсутствие целеполагательного смысла данного действия. Вся третья строфа звучит как попытка пресечь страх героини, уверив её в абсолютной безопасности передвижения.
В четвёртой строфе движение останавливается - опять появляется ландшафт, который не враждебен для героини. Создаётся впечатление, что путь окончен - подчёркивается чистота того места, где они находятся, фантасмагория становится божественно-небесной. Происходит непосредственное взаимодействие духа и человека - результатом оного является ожог, но он "странный". Странность его заключается в том, что если взаимодействие с другими элементами этого нереального мира для героини являются губительными, то прямой контакт с божеством не несёт в себе угрозы. Напротив, после этого взаимодействия у героини появляется своеволие - "ты полететь захочешь выше".
В пятой строфе разрушается монологичность повествования - демон в своём обращении как бы возражает героине. Им осмеяно главное человеческое чувство - "дикая страсть", или любовь - она с его позиции являются всего лишь "жалостью". Получается, что божество наделено большим знанием, чем сама героиня, и он пытается это знание с ней разделить, но в то же время подчёркивается невозможность подобного единомыслия - "ты знаешь ли". Весь мир героини с преобладающими для него ценностными категориями обозначается как "малость". Происходит искушение героини - она познаёт, что есть другой мир, намного больший, чем прежний.
Если в предыдущих строфах героиня была всего лишь "покорной и верной" рабой, то в шестой строфе она начинает желать. В шестой строфе обозначается, что остановка, сделанная героями на горах, имела временную протяжённость. Строфа начинается со слов "когда", что подразумевает наличие предложения, начинающегося словами "тогда", которое обнаруживается в девятой строфе.
Иллюзорность желания героини определяется тем, что она околдована демоном, то есть если раньше она сознательно подчиняла демону свою волю, и это было условием их совместного пути, то после разговора с ним она, не подозревая, даёт демону власть над своим сознанием, поскольку он проник в её помыслы. Это и позволяет ему программировать её дальнейшую судьбу, ведь она теперь полностью в его подчинении.
Демон, околдовывая героиню рассказом, обуславливает её просьбу о том, чтобы полететь выше, причём он не просто летит с ней, а "возносит" её. Данный глагол обладает сакральным значением. Возникает миф о вознесении на небо богов и героев - то есть героиня на время становится подобной демону, но её божественность ложная. Если земля и всё, связанное с ней, было обозначено как "жалость " и "малость", то в седьмой строфе она становится тождественной звезде, которая принадлежит к небесному локусу. В то же время эта тождественность иллюзорна.
В следующей строфе описывается реакция героини - она лишается дара речи. Описываемый мир становится вовсе нереальным - сам демон указывает на его невероятность. Количество этих миров неисчислимо, но этому есть своё объяснение - это всего лишь игра демона. В произведении вторично затрагивается момент творчества, и если раньше "ужас бесполезный" был условием для вдохновения, то теперь и вовсе развенчивается значение самого творчества - эта игра иллюзорна, единственная её цель - вызвать у героини "немое удивление" - в общем, эмоции. Миры существуют только тогда, когда есть реципиент (недаром они названы всего лишь "виденьями"), как и творчество существует тогда, когда есть читатель.
Тем не менее, чувства героини отнюдь не поддельные - она не выдерживает эмоционального накала и просит о прекращении этой игры. То, что просьба выполняется шёпотом, подчёркивает бессилие героини. Ответ демона содержит утверждение о том, что героиня способна на самостоятельное действие.
Если в восьмой строфе утверждается иллюзорность созданного мира, то в десятой этот мир становится реальным, причём эта реальность гибельна для героини. Если демон может перемещаться из реального в ирреальное пространство и обратно, то для героини обратный переход уже невозможен - чувственное прикосновение к иллюзорному миру посредством эмоционального отклика делает этот мир настоящим. Героиня сама не может передвигаться в этом пространстве - она становится абсолютно безвольной.
Финал стихотворения является дополняющим - в нём уже нет демона. Героиня, приобщаясь непрочному миру фантазии, сама становится "зыбким камнем" - то есть элементом этой игры, в которой создателем является демон. Наблюдается градация подчинения героини демону - в первой строфе покорность является результатом свободного выбора, в шестой строфе демон порабощает её желания и стремления, в десятой строфе героиня уже не воспринимается как отдельный субъект - она становится вымышленным элементом игры. Возникает мотив грехопадения героини, это происходит, когда у неё появляется желание стать равной демону - вознестись с ним в его мир. Главное оружие демона - это слово. Пятая строфа является ключевой в этом отношении - в ней упоминается о ничтожности неправды, в то же время сам демон является отцом лжи, его ложь способна создавать новые миры, но эти миры губительны на человека, так как демон - не Бог, он выступает в роли лже-Творца, но тот, кто поверит ему, будет уничтожен.
Важным показателем является то, что все глаголы в стихотворении употреблены в будущем времени - то есть это лишь описание, представление того, что, возможно, будет, а, возможно, и нет. Получается, что всё, описанное здесь - всего лишь иллюзия. Сама ритмика и интонационное произношение стихотворения сходны с вкрадчивым шёпотом, уговором. Необходимо отметить, что на протяжение всего стихотворения наблюдается множественная аллитерация на шипящие и свистящие - создаётся иллюзия шипения. Неслучайно здесь появляется именно героиня-женщина - налицо мифологема искушения в райском саду, а аллитерация обеспечивает эффект шипения змея-искусителя.
Есть несколько вариантов окончания стихотворения: в сияющую пустоту и в зияющую пустоту. В зависимости от редакции меняется смысл произведения. В первом случае героиня оказывается в пространстве творческого потенциала демона, и она становится элементом этого пространства. В таком случае разрушается даже не сама героиня, а иллюзия, созданная главным героем. Во втором варианте получается, что героиня падает в буквальном смысле - то есть она может пересекать границу этих двух пространств, но это пересечение для неё является губительным, а её предыдущее состояние (до полёта с демоном) - бездной.
Само творчество в произведении проявляется в действиях демона, но вся история, им описанная - бесплодна, это всего лишь игра, следовательно, и творчество является бесплодным.
Научный руководитель - к. ф.н., доцент , ФГБОУ ВПО "Кемеровский государственный университет"
