Выдержки из статей
Дмитрий Кимельфельд, чье творчество четко разбивается на несколько
этапов (Сергеевский, Семеновский, театральный) начинал и в это сейчас
уже верится с трудом как чистый романтик. Его с Валерием Сергеевым
песня <<Песочные Замки>> (Белые башенки на берегу я целовал две морщинки у губ)пелась во всех дворах. Наиболее известные песни этого периода << Жгут костры>>, <<У Максима кровь водица>>,<<Земляничные поляны>>.
А потом, и в возврасте довольно ранем, юношескую романтику
основательно потеснил природный Димин юмор. И появилась серия песен
облетевших буквально весь Союз - <<Графиня мне приснились ваши зубы>>,
<<А по французки женщины бабье>> (ах запад не пот а запах), <<Не допели
мы и не допили>> и наконец уникальная серия песен Спортлото, песен не
о спорте конечно а о редком по разнообразию идиотизме нашей жизни.
Евгений Клячкин говорил, что прикол сделаный гениально куда выше и
совершеннее, чем посредственно написанная серьезная вещь и в качестве
примера такого совершенства приводил Буер из серии спортлото.
А Тимур Шаов после получения Золотого Остапа в интервью говоря о себе
сказал - к сожалению только приехав в Москву я узнал песни
Kимельфельда. Острый парадоксальный юмор песен Кимельфельда и Сергеева заразил совсем еще юного Володю Семенова и он, хотя его музыка совсем иной природы, создает на Димины стихи песни из этого же ряда. Самые известные из
них << Версия гибели Титаника>> и << Мадам>>.
Но все же лирическая муза Семенова берет свое и он находит у несерьезного Кимельфельда стихи так и не ставшие во время Сергеевского периода песнями и пишет удивившие всех вещи. <<Парад алле>> (марш выходной заиграет оркестр), <<Свечи тополей>>, <<С каждым вздохом, с каждым взглядом>>.
Пройдитесь по кострам на нашем КСП-шном слете восточного побережья и
почти у каждого костра вы встретите кого либо терзающего струны в
попытке спеть << Парад Алле>>. Не уверен, что все эти мальчики слышали
фамилии Кимельфельд - Семенов, но сняв эту песню у кого-то однажды они
передают ее по эстафете.
А потом Дима серьезно и вплотную занимается театром и в
этот период Володя начинает ему открыто изменять. Причем сразу с кем
- Левитанский, Ряшенцев, Самойлов, Табидзе, Мориц, Филатов, Тарковский.
<<Редкой красоты вещь>> - это Никитин об Володиной песне << Возвращение в
Даиси >> на стихи Ряшенцева. И конечно потрясающе сделаная <<Нас в детстве пугали няни>> на стихи Самойлова.
Казалось жизнь окончательно развела бывших соавторов израильтянина Дм. Киммельфельда и киевского журналиста Вл Семенова. Ан нет. Все возвращается на круги своя. И вот Володя снова берется за Димины стихи уже израильского периода. И совместные концерты в Израиле, и прием которого просто не ожидали и встречи с теми кого не видели много лет и с теми кого и не видели никогда выросшими на их песнях. Да и не только в песнях дело ведь на сцене то люди неиссякаемого обаяния. Ну есть это в них.
Борис Косолапов
"...В середине семидесятых, в Киеве возникло сообщество молодых поэтов,
музыкантов, любителей культуры и искусства, независимых
интеллектуалов. Лишенные возможностей какой-либо иной самореализации,
они составили ядро полуподпольного клуба авторской песни. Одним из его
лидеров сразу стал Дмитрий Кимельфельд. Еще до выхода на сцену с
первого взгляда становилось ясно, что Дима талантлив чрезвычайно. Он
был ярок в любом проявлении. Обаятельнейшая улыбка, царственная стать,
элегантная парадоксальность мышления, умение любой пустячок мгновенно
превратить в стихи или в комичную мизансцену делали его совершенно
неотразимым. Первые же его песни, написанные вместе с Валерием
Сергеевым: <<Трудно быть Богом>>, <<Графиня>>, <<Эх, запад>> - разлетелись
не только по Киеву, но и по всему Союзу. В своих стихах он был то
тихим, проникновенным лириком, то блистательным сатириком. Его циклы
песен <<Полуинтеллигенты>>, <<Спортлото>>, <<Карта мира>> пелись в Одессе и
в Москве, в Куйбышеве и где-нибудь на Сахалине - заметьте, без всякой
<<раскрутки>> в виде ТВ и радио. Дима, чуть ли не единственный из
песенных авторов, позволял себе роскошь виртуозного жонглирования
рифмами, образами, эзоповскими подтекстами - чего почти напрочь лишены
нынешние т. н. <<тексты для песен>>.
В те годы, в семидесятые - в начале восьмидесятых, Киев был, не могу
назвать иначе, кладбищем талантов. Нигде, ни в одном городе Союза так
не душили малейшие ростки самостоятельности и оригинальности. Это
касалось многих сфер жизни, но просто роковым образом отразилось на
авторской песне. Киевская школа авторской песни была широко известна
по всей стране, но в родном городе концерты киевлян были редкими и
большей частью <<подпольными>>. Особенно трудно стало в конце 70-х,
когда прокатилась волна репрессий. Досталось и Диме.
Примерно в 78-м году доблестные советские погранцы задержали некоего
паренька, пытавшегося рвануть <<за бугор>>. У него обнаружили неизвестно
откуда взявшуюся кассету с песнями Дмитрия Кимельфельда, отчего у
последнего были неприятности. В течение многих лет, до самого разгара
перестройки, Дима не мог выступать в Киеве, дабы не дергать за усы
местную госбезопасность.
Он покинул Киевский театр драмы и комедии, где Эдуард Митницкий
приютил опального барда, несколько лет пел и танцевал в московском
еврейском ансамбле <<Фрейлехс>>. Мотался по гастролям, давал сольные
концерты, готовил новые, совершенно необычные проекты. Это были уже не
просто песенные циклы и композиции, а настоящие бард-мюзиклы - цельные
песенно-поэтические шоу, с единым сюжетом, массой персонажей и
классным музыкальным ансамблем под характерным названием <<ОВИР>>, что
весьма отражало Димины настроения.
Но тут его творчество стало вплотную соприкасаться с интересами
шоу-бизнеса. Чтобы схватить за хвост птицу славы, буквально сидевшую
на руке, Диме оставалось сделать пару хватательных движений. А при
всех его талантах у него отсутствовал один: не было всепоглощающей
жажды прорваться <<наверх>>, добыть популярность любой ценой. Он скорее
эпикуреец, а не боец.
Он мог бы добиться любой <<раскрутки>>, но был слишком интеллигентен и
нечестолюбив, чтобы идти на поклон к шакалам нарождавшегося
шоу-бизнеса и принимать их правила игры.
Когда открыли границы для выезда, он тоже предпочел уехать в Израиль,
как бы убегая от себя самого. Может, ему въелись в печенку те
неотвратимые гебисты? Спустя полгода меня шокировало сообщение, что
Дима Кимельфельд сидит в Иерусалиме без работы, не пройдя по конкурсу
на место... мойщика бассейнов. Потом он, правда, заведовал там Русским
культурным центром, но какой из него, до мозга костей поэта,
заведующий?!
В Иерусалиме, он, на паях с двумя приятелями, был хозяином очень
приятного и домашнего ресторанчика <<Русское подворье>>, расположенного
в переплетении узких, горбатых улочек недалеко от белокаменных стен
Старого Города. Представляете себе <<Русское подворье>>, где в
соучредителях Кимельфельд и... Розенбаум (не тот, другой, кажется,
Сергей)? Дима, по своему золотому характеру, часто устраивал в
ресторане концерты своих многочисленных друзей, отчего ресторанчик
неизбежно прогорал. Сам он выступал там нечасто. Эпикуреец. Лучший,
по моему мнению, киевский <<русскоязычный>>, как изъясняются нынче, поэт
своего поколения.....
Анатолий Лемыш
