СОЦИАЛЬНО-ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ РАССТРОЙСТВА ЛИЧНОСТИ НЕУСТОЙЧИВОГО ТИПА И ВОПРОСЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ КОРРЕКЦИИ
, , .
Пенза, Научно-практический центр «Психотерапия»
Пенза, ГОУ ДПО Пензенский институт усовершенствования врачей
Федерального агентства по здравоохранению и социальному развитию
Целью настоящего исследования явилось изучение социально-психологических клинических особенностей и адаптационных возможностей у 105 пациентов с расстройством личности (РЛ) по неустойчивому типу в возрасте от 18 до 58 лет (основная группа), среди которых 103 пациентов мужского и 2 женского пола. Средний возраст пациентов 21,97±6,0 года. Контрольную группу составили 35 психически здоровых человека в возрасте от 18 до 56 лет. Средний возраст лиц контрольной группы 26,7±9,9 года.
Социальная дезадаптация пациентов с РЛ по неустойчивому типу проявлялась в нарушении приспособления к детскому коллективу, поведенческих отклонениях, игнорировании школьных требований, склонности к «изворотливости» и бессистемности в получении знаний, в низком образовательном уровне, профессиональной несостоятельности и дисгармоничности личности в целом. Адаптация характеризовалась крайней вариабельностью, волнообразностью и сменой периодов приспособления возникающими декомпенсациями (ситуационно-обусловленными). При частых декомпенсациях (психопатических реакциях) пациенты адаптировались ниже своих возможностей. При сочетании РЛ с алкоголизмом и/или наркоманией, при усложнении невротической симптоматикой или длительном нахождении в криминальной среде отмечалась стойкая декомпенсация.
Среди особенностей социального статуса семей пациентов достоверно чаще, чем в контрольной группе, нами отмечены неполные семьи (р<0,01) в основном без отца у 51,4%; злоупотребление родителями алкоголя (р<0,01). Выявлены следующие характерологические свойства личности родителей: преобладание неустойчивого радикала у 15,2%, истероидного у 13,3%, возбудимого у 9,5 % и астенического у 1,9 %. Родители отдавали предпочтение некорректным методам воспитания по типу гипоопеки, эпизодического и безнадзорного (р<0,01). В контрольной группе чаще отмечались доверительное воспитание, полные семьи и теплые отношения между родителями (р<0,01). Отмечено преобладание городских жителей (65,7%) над сельскими (34,3%) среди пациентов с РЛ. Негативными социальными факторами у пациентов основной группы явились неблагополучный и нередко психотравмирующий опыт раннего периода жизни, негативное отношение семьи к отцу ребенка, дисгармоничные отношения с прародителями, материнская депривация, жестокое физическое обращение, словесные оскорбления и угрозы применения физического насилия. Достоверно чаще было распространено девиантное поведение среди пациентов в период становления расстройства личности: систематическое уклонение от учебы (р<0,01), побеги из дома (р<0,01), неоднократные попытки краж (р<0,01), систематическое участие в драках (р<0,01), склонность к бродяжничеству у 13,3% (р>0,05), 40,0% пациентов состояли на учете в детской комнате милиции (р<0,01). В период дисгармонично протекающего препубертатного периода и пубертата у подростков формировалось аддиктивное поведение, иногда с более ранним началом (с 6 - 7 летнего возраста), курение, алкоголизация и наркотизация (р<0,01). Чаще отмечена плохая успеваемость (р<0,01), повторное обучение в прежнем классе (р<0,01). Пик ухудшения успеваемости приходился на «негативную» фазу пубертата (12-14 лет). Обучаемость в начальных классах была лучше у 46,6% детей. Образовательный уровень оставался низким. Чаще они имели образование не более 8 классов (р<0,01), никто из пациентов не окончил высшее учебное заведение. Чаще лица основной группы на момент обследования являлись неработающими (р<0,01), совсем не имели стажа (р<0,01), редко их стаж превышал 5 лет (р<0,01). Нарушения адаптации затрагивали личную жизнь пациентов, они чаще вели холостой образ жизни (р<0,01), среди образовавших семьи чаще были гражданские браки (р<0,05). Отношения в семьях лиц с РЛ характеризовались конфликтностью, и только 8,6% имели детей. В шкале ценностей пациентов семейные отношения находились на низком уровне. Аддиктивное поведение пациентов тесно было связано с желанием праздного времяпрепровождения, ухода от ответственности и обязанностей. Достоверно чаще отмечалась регулярная алкоголизация без синдрома зависимости (р<0,01), курение (р<0,01) и наркотизация (р<0,01). Криминогенное поведение зачастую носило характер подчинения группе, преступления обычно не планировались заранее, носили необдуманный характер. Судимости у лиц основной группы встречались чаще, чем в контрольной (р<0,02). Таким образом, при РЛ по неустойчивому типу с детского возраста отмечались поведенческие нарушения, чаще воспитывались в неполной семье, наследственность отягощена алкоголизацией родителей, испытывали материнскую депривацию, характерен низкий образовательный уровень, дисгармонично протекающий пубертат, девиантное и криминальное поведение, что лежит в основе нарушения адаптации в обществе и препятствует реализации личностью своих способностей и адекватному социальному функционированию.
Использование психотропных препаратов – это хотя и не главный, но все же порой достаточно эффективный метод при РЛ по неустойчивому типу. С помощью психофармакотерапии можно уменьшить нарушения поведения, стабилизировать эмоциональное состояние. Однако, медикаментозное лечение необходимо совмещать с психотерапией (индивидуальны, групповой и семейный). С помощью психотерапии можно изменить установки личности, внести коррекцию в ее представление о своем «Я» и помочь найти пути построения правильный, межличностных взаимодействий.
Два вида лечебного воздействия – лекарственную терапию и психотерапию – не следует противопоставлять друг другу. Они должны комбинироваться. И при правильном сочетании их лечебный эффект усиливается. Только хорошее владение клиническим методом позволяет врачу составить адекватную лечебную (в том числе психотерапевтическую) программу и выбрать наиболее адекватное соотношение психотерапии и биологической терапии в каждом отдельном случае.
Авторы:
1. – д. м.н., профессор, академик РАЕН, главный психотерапевт Пензенской области, директор НПЦ «Психотерапия»;
2. – клинический ординатор кафедры психиатрии ГОУ ДПО Пензенский институт усовершенствования врачей
3. – к. м.н., профессор кафедры психиатрии ГОУ ДПО Пензенский институт усовершенствования врачей
