Соотношение качественных наречий на –ѣ/-о и омонимичных форм в памятниках древнерусского языка XII века
Аспирантка Нижегородского государственного педагогического университета им. К.Минина, Нижний Новгород, Россия
История наречий в русском языке в общем виде представляет собой выделение этого класса слов на основе специфического грамматического значения признака действия и закрепления за ним особых словообразовательных моделей, по которым наречия образуются от уже существующих основ имен существительных и имен прилагательных. Модели эти сложились на базе косвенных падежей имен еще до начала письменного периода.
Среди наречий в древнейших оригинальных памятниках древнерусского языка могут встретиться слова, напоминающие по форме любой косвенный падеж имени [Чурмаева: 13]. Однако, обращает на себя внимание то, что наиболее последовательно в значении качества действия выбираются формы на –о/е и на –ѣ.
Вопрос о происхождении форм на –ѣ остается до сих пор открытым. А. Мейе объясняет происхождение таких наречий из древних форм творительного падежа [Мейе: 378], Е. Янович источником финали –ѣ для наречий, соотносимых с именами существительными, считает местный падеж, указывая на характерное для этого падежа значение состояния [Янович: 17].
Развитие наречной модели на –ѣ объясняется необходимостью отграничить собственно наречные слова («глагольные определители») на начальном этапе их выделения из категории имени: «Формы с финалью –ѣ служат средством дифференциации собственно приглагольных определителей, с одной стороны, и одноосновных образований на - о и форм на - ь с широкой характеризующей грамматической семантикой - с другой» [Баранов: 259]. По мнению В. Баранова формы на –ѣ обладают меньшими омонимическими возможностями.
Наречия на –ѣ появляются в старославянских текстах и позже распространяются, проникая в памятники древнерусской письменности, которые во многом испытывают влияние старославянского языка, но содержат и собственно древнерусские языковые особенности. Таков Успенский сборник XII века, объединяющий как переводные произведения христианской литературы, так и оригинальные древнерусские тексты – «», «Сказание о Борисе и Глебе». На основании словника Успенского сборника мы выделили качественные наречия на –ѣ, которые имеют полностью синонимичные корелляты на –о (е), и омонимичные им формы существительных и прилагательных со значением признака, которые одновременно функционируют в тексте памятника. Данные можно представить в виде рядов форм: горѣ, горьцѣ, горько – горе – горькъ; добрѣ, добро – добро – добръ; зълѣ, зъло – зъло – зълъ; крѣпѣ, крѣпъцѣ, крепъко – крѣпъ, крѣпъкъ; лютѣ – лютъ; мало, мала, малы, малѣ – малъ; хоудѣ – хоудъ.
Первым элементом каждого ряда является форма наречия на –ѣ с нечленной основой, обозначающей признак. Некоторые наречия на –ѣ не имеют кореллятов-наречий с тем же значением на –о. Омонимичные наречиям формы представляют собой именительный, винительный падежи существительных и прилагательных среднего рода, а также местный падеж с окончанием –ѣ. Несколько наречий не имеют в тексте омонимов среди других частей речи, однако имеют словообразовательные варианты, например, особѣ – особь; боле – больми – большими – большимь.
При сравнении употребительности в тексте памятника наречий и омонимичных им форм изменяемых частей речи с окончаниями –о и –ѣ были получены следующие результаты:
Наречия | Существительные | Прилагательные | Всего форм | ||||
Кол-во | Доля | Кол-во | Доля | Кол-во | Доля | Кол-во | |
Формы на –о/е | 79 | 0,459 | 54 | 0,314 | 39 | 0,227 | 172 |
Формы на –ѣ | 93 | 0,894 | 3 | 0,029 | 8 | 0,077 | 104 |
Из этих данных видно, что среди форм на –ѣ со значением признака подавляющее большинство – наречия, тогда как формы на –о(е) со значением признака более равномерно распределяются среди наречий, существительных, прилагательных. Финаль –о (е) имеют также слова со значением состояния в функции предиката, например, «поне въстати съвязаноумоу и излѣсти не хоудо» [Усп. Сб.: 232б, 382], «горе мнѣ» [Усп. Сб.: 102а, 187] «горе нама» [Усп. Сб.: 97г, 180], «горе вамъ» [Усп. Сб.: 246г, 404], «кольми паче лѣпо ѥсть намъ тьрпѣти» [Усп. Сб.: 29в, 77].
Формы на –о/е проявляют бОльшую синкретность в значении признака, например, не вполне разграничены значения признака и предмета в контекстах: «добро твориши гже оутвьрждающи свою рабоу» [Усп. Сб.: 134в, 236]; «чьто боудеть ны добро аще на страсть идоуща оставимъ его» [Усп. Сб.: 226б, 373]; «глющим горькоу сладко и сладкоу горько» [Усп. Сб.: 246г, 404]. Возможно, это связано с активностью в тексте бессуффиксных абстрактных существительных со значением признака, в которых лексическое и грамматическое значения противопоставлены и слиты, – относительная частотность таких существительных в нашей выборке 0,206.
Напротив, наречия на –ѣ имеют более определенное значение признака действия: «горѣ въздъхнувъ» [Усп. Сб.: 12а, 48]; «крѣпѣ стати» [Усп. Сб.: 49в108]; «лютѣ биющи въ пьрси своia» [Усп. Сб.: 31г, 81].
Таким образом, финаль –ѣ оказывается более специфична для наречия как определителя предиката, несмотря на то, что общая употребительность наречий на –ѣ меньше, чем на - о/е, – из 60 случаев употребления наречий на –о(е)/ -ѣ в выборке слов на –ѣ всего 13, что составляет около 21%.
Литература
Баранов определительных категорий в истории русского языка. Дис. доктора филол. н. Ижевск, 2002.
бщеславянский язык/Пер. с фр. . М., 1951.
Успенский сборник XII – XIII вв. – М., 1971.
Чурмаева наречий в русском языке. М., 1989.
Янович в истории русского языка: генезис и функционирование основных морфологических типов производных наречий. Минск, 1978.
