Как культивировать своё самое заветное желание

КАК КУЛЬТИВИРОВАТЬ СВОЁ САМОЕ ЗАВЕТНОЕ ЖЕЛАНИЕ.

Если женщина забеременела, то что-то меняется в её теле, уме и сердце. Присутствие ребенка меняет её жизнь. Рождается новая энер­гия, которая позволяет ей сделать то, что в нормальном состоянии невозможно. Она улыбается и больше доверяет человечеству и миру. Она становится источником радости и надежды для многих других людей. Даже когда по утрам ей дурно или она испытывает другие неприятные ощущения, глубоко внутри у неё - покой. Разбужен глу­бинный источник удовлетворения.

Нам, занимающимся медитацией, тоже нужно "забеременеть" - наполниться желанием просветления. Нужно прикоснуться к семени, в течение многих лет хранящемуся внутри нас под слоем страдания, сожаления и забывчивости. Когда это достигнуто, немедленно проис­ходит трансформация. В буддизме Махаяны это семя называется "ум просветления" или бодхичитта (bodhicitta) - способность стать Буддой. В то мгновение, когда мы прикоснёмся к этой способности, люди увидят в нас радость, энергию и надежду. Она проявится во всём, что бы мы ни говорили или делали.

У нас много желаний: желание быть счастливым, просветлённым, открыть, понять и принести счастье другим людям. Желание имеет прямое отношение к нашей практике. Мы что-то хотим, и мы стремимся к этому. Если вы курите, то понимаете, что я имею в виду. Когда вам нужна сигарета, вы это чувствуете. Прежде всего, вы ощущаете, что чего-то не хватает, но вы ещё не знаете чего. Вот оно желание, хотя и не глубочайшего рода. Затем вы определяете, что это такое: «Мне нужна сигарета. Я не буду счастлив, пока не выкурю её»,- это своего рода просветление, хотя и неглубокое. Когда мы движимы желанием, которое пробуждает наше глубочайшее понимание, мы немедленно ста­новимся бодхисаттвами, и всё, что мы делаем и говорим, становится воплощением этого желания.

Семя самого нашего заветного желания лежит в глубинах сознания. На верхнем уровне сознания мы можем и не осознавать его, так как оно всё ещё погребено в нижней части, в "хранилище сознания", и мы не смогли к нему прикоснуться. Такие слова, как "убеждённость", "решение" и "решимость", означают, что есть мотив выяснить, что же мы в действительности хотим не на поверхности, а глубоко внутри. А глубоко внутри у нас - потребность любить и быть любимым, радовать людей и понимать реальность жизни внутри и вокруг нас. Для практикующего, особенно в традиции Махаяны, зада­ча номер один - это определить, что является самым заветным желанием.

Как можно узнать и затронуть его? Нам может понадобиться помощь Сангхи или учителя. Возможно, мы думаем, что важны другие вещи, но самой важной всегда будет наша истинная любовь, наше завет­ное желание. Если мы поймём, как к нему прикоснуться, оно всегда будет с нами. Нам лишь нужно будет кормить и питать его, как ребенка. Во время беременности мы знаем, что там наше дитя, и всё, что мы едим и делаем, питает его. Движимые сокровенным жела­нием, мы это делаем без усилий. Когда мы встречаем брата или сест­ру во Дхарме, нащупавших своё самое заветное, желание, мы заме­чаем величайшую радость, энергию и счастье, даже если они только начинают практиковать.

Когда же мы вне контакта с мотивом, нелегко достичь концентра­ции, даже если мы будем прилагать массу усилий, мучиться и страдать. Гораздо лучше не сражаться, а прикоснуть­ся к самому заветному желанию и сосредоточиться на этом. Когда в нас сильно это желание, без усилий приходит концентрация, необ­ходимая для реализации настоящего пробуждения. Едим ли мы, пьём, гуляем или моем посуду, даже когда мы считаем, что не очень сконцентрированы, мы сконцентрированы. Ученые и философы, сконцентрированные на своих специфических задачах, обладают желанием этого рода. Один философ по имени Диоген был настолько поглощён предметом своих размышлении, что, когда он вышел на улицу днём, то не заметил, что настал день, и зажёг лампу, как если бы была ночь. Он слился с предметом мысли воедино, хотя в тот момент он не очень хорошо осознавал свое собственное тело. Когда мы касаемся самого заветного желания, концентрация приходит легко и долго не покидает нас. Мы постоянно находимся в состоянии концентрации: не только в медитационном зале, но и в ванной, на заднем дворике, на кухне, в магазине и т. д. В противном случае концентрация, ко­торой мы добиваемся в ходе практики, получается неглубокой, но даже за неё нам приходится сражаться.

В дзенской традиции задача учителя - помочь ученику коснуть­ся своего самого заветного желания. Чтобы сделать это, учитель должен понимать ученика. После наблюдения в течении одного, двух или трёх лет, учитель может предложить коан, и в случае успеха, после передачи коана ученик становится воистину беременным этим коаном. Но подобный успех приходит не каждый день. Как учителю, так и ученику требуются правильный момент и достаточное везение.

Учитель должен глубоко всматриваться в ученика, чтобы понять его. В результате таких взаимоотношений однажды он, возможно, сумеет дать коан, подходящий ученику. Теперь у ученика есть с чем работать - дитя внутри него или неё. Когда он забеременел своим коаном, его практика заключается лишь в питании этого коана - ничего больше. В повседневной жизни, когда он подметает пол или моет посуду, эти действия обладают способностью питать его коан. Когда он слышит колокол осознанности, он вдыхает и выдыхает, кон­центрируясь на звуке колокола. Кажется, что он совсем не сосредота­чивается на коане - лишь на звуке колокола и дыхании. Но это дуа­листический способ видения вещей. Когда ученик осуществляет глу­бокое вслушивание в звук колокола, то порождаемая концентрация проникает в хранилище сознания, неся с собой энергию и поддержку и питая коан. Не только слушая колокол, но и во время любой другой деятельности он побуждает лучшие ростки в хранилище сознания воспрянуть и накормить дитя.

Во время практики слушания колокола объектом концентрации является звук колокола, вдох и выдох. Но в то же самое время и коан внутри вас. Вы обнаруживаете, что без глубокого вслушивания в колокол у коана нет возможности роста. Предложенный ли учителем, или непосредственно открытый самим учеником, коан нуждается в росте и развитии в хранилище сознания. Долг ученика – погрузить коан глубоко в хранилище сознания. Задача сознательного ума не играть с коаном, а позволить ему достичь хранилища сознания. Сознательный ум – садовник, хранилище сознания – сад, который рождает цветок понимания. Вверьте коан вашему хранилищу. Вы должны испытывать доверие к вашему хранилищу сознания.

Если коан настоящий, он затронет глубочайший уровень вашего существа, и вам не понадобятся какие-либо дополнительные усилия для того, чтобы вделать его объектом вашей концентрации. Так же как и будущей матери не нужно прилагать особое усилие, чтобы осознать присутствие в ней ребенка. Просыпаясь поутру, она знает, что беременна и улыбается своему ребенку. Если же вы боритесь за сосостояние осознанности, то это происходит потому, что вы не соединились в одно с объектом концентрации, с вашим коаном. Будьте беременны восхитительным ребенком, и вы поймете, что делать. Глубокое желание понять, любить и быть любимым – это бодхичитта, ум высочайшего понимания. Когда он внутри вас, - вы – бодхисатва, наполненный энергией понимания и помощи. Осознанность есть энергия. Ученик дзен, работающий с истинным, живым коаном, очень сконцентрирован, внимателен к своему коану двадцать четыре часа в сутки, даже когда он спит. И тогда однажды утром он просыпается и видит плод своих трудов, взращенный хранилищем сознания.

Во время беременности вы доверяете своему телу. Вы знаете, что в его власти лечить и питать ваше дитя. Ваш сознательный ум - это садовник, который должен погрузить коан глубоко в почву хра­нилища сознания. После этого вы заботитесь и делаете всё, что в ваших силах, для того чтобы помочь осуществить здоровые роды. Вы практикуете концентрацию двадцать четыре часа в сутки. Дыхание, ходьба, еда, питьё или объятия - всё призвано питать коан внутри вас.

Когда кто-то, кого вы любите, приходит навестить вас, вы так счастливы. Вы изо всех сил стараетесь удержать его - на час, на два или дольше - потому что знаете, что с ним вы по-настоящему счастливы. Но когда ваш возлюбленный - бодхичитта, ваш истинный коан, то вам не нужно его удерживать. Он остаётся с вами, куда бы вы ни шли. Двадцать четыре часа в сутки с вами истинная осоз­нанность. Даже если кто-то подходит и разговаривает с вами, вы продолжаете находиться в состоянии концентрации. Если книга интересна, вам не нужно силой удерживать своё внимание. А если она неинтересна, концентрация трудна. Когда вас что-то интересует, что-то важно, то всё становится интересным - лист дерева, камешек, облако, пруд, ребёнок. Вы чувствуете желание глубоко во всё всмотреться и определить их истинную природу. Когда концентрация легка и естествен­на - это истинная, не требующая усилий концентрация.

Поэтому если вы хотите преуспеть в практике, сделайте её интересной. Если объект вашей практики достаточно вам интересен, концентрация будет лёгкой и сможет затронуть глубочайший уровень вашего сознания. Понимание - плод осознанности и концентрации. Если вам что-то неинтересно, вы никогда это не поймёте. Если вам кто-то неинтересен, вы никогда не поймёте этого человека. Если же вы в нём живо заинтересованы, то будете внимательны и сосредоточены и легко узнаете всё о нём. В практике буддизма Махаяны первейшая задача - породить ум просветления. Просветление означает понимание и любовь. Фактически, любовь и понимание – это одно и то же, ибо без понимания ваша любовь не является истинной любовью. Любовь истинная тогда, когда вы знаете, что она состоит из понимания. Когда бодхисаттва вклю­чает ум понимания, затрагивается глубочайшее желание понять. Это означает любовь. Хороший учитель, хороший брат или сестра во Дхарме могут помочь прикоснуться к ней. Если кому-то удалось помочь нам сделать это, мы должны быть очень ему благодарны.

Впервые я был по-настоящему затронут подобным образом в возрасте девяти лет. На обложке журнала я увидел изображение Будды, очень спокойно и свободно сидящего на траве куша. На меня произвело впечатление то, как он сидел и выглядел так, как буд­то ему больше нечего было делать. Казалось, он полностью был са­мим собой. Мне захотелось быть таким же спокойным, свободным и счастливым, уметь внушать уверенность и радость окружающим. Тот рисунок был для меня проповедью Дхармы, проповедью Дхармы без слов. Во мне было затронуто семя умиротворённости - желание быть умиротворённым, свободным и счастливым, чтобы суметь помочь другим стать умиротворёнными, свободными и счастливыми.

Такое семя есть в каждом мальчике и девочке. Важно показы­вать детям прекрасные изображения Будды. Такое изображе­ние может поразить восьми — девятилетних мальчика или девочку и подтолкнуть их к серьёзной практике и помощи людям. Если у вас есть маленькие дети, вы можете разбудить такое желание в своём ребёнке. Я помню серию статей в журнале "Буддизм в мире" о занятиях практикой в обществе и семье, а не только в храмах. Чтение таких статей возбудило во мне желание пробудиться.

Через два года, когда мне исполнилось одиннадцать, мы впя­тером, три брата и два друга, обсуждали, кто кем хочет стать в будущем. Один сказал: "Я хочу быть - доктором", другой: "Я хочу стать юристом". И тому подобные варианты обсуждались. Тогда мой старший брат сказал: "Я хочу стать монахом". Это было ново и оригинально. Не знаю почему, но все мы пятеро пришли к выводу, что хотим стать монахами. Для меня это было просто, потому что я уже полюбил Будду. Наша беседа выявила, что во мне уже было сильное стремление. Я ещё не знал, что это значит, - монашество было смутной идеей, что-то о следовании путём Будды - но внутри себя я знал, что это было то, что я хотел.

Полгода спустя наша школа отправилась на гору На Шан, в самой северной провинции центрального Вьетнама Каждый из нас нёс рисовые пирожки с кунжутом для обеденного пикника. Я слышал, что на горе живёт отшельник, и очень хотел увидеть его. Я уже встречался с буддистскими священниками, но никогда не видел от­шельника. Я чувствовал по отношению к нему своего рода духовную близость.

Мы прошагали семь миль до подножия горы, а затем поднялись довольно высоко. Когда мы прибыли на место, усталые и голодные, никакого отшельника там не оказалось. Я расстроился. Я не пони­мал, что быть отшельником - не значит хотеть увидеть побольше народа. Поэтому когда класс остановился на обеденный привал, я отправился на поиски монаха. Я обнаружил узкую тропинку в скалах и попытался найти место, где прятался отшельник. Некоторое время я карабкался вверх, как вдруг услышал шум воды. Я пошел на звук и обнаружил прекрасный природный источник, чистый и свежий, с камушками на дне. Я почувствовал себя таким счастливым! Когда я смотрел в воду, то видел каждую песчинку на дне. Я опустился на колени и напился воды. Она была прохладна и вкусна. То место было таким тихим и удивительным, что я почув­ствовал, что встретился с отшельником. Я был полностью доволен, мне больше ничего не было нужно. Тогда я прилёг у источника и уснул. Я спал лишь несколько минут, но когда проснулся, не знал, где нахожусь. Должно быть, сон был очень глубоким. Затем я вспомнил о своих друзьях и начал спускаться. По дороге в моём мозгу возникла фраза, но не на вьетнамском, а на французском языке: "Я только что попробовал самый лучший сорт воды".

Мои друзья уже меня искали и были очень рады, когда я вернулся. Но во время обеда, когда другие мальчики всё время разговаривали, я был поглощен образом источника. Я знал, что нашёл лучший сорт воды для утоления моей жажды.

Мой старший брат Нху первым стал монахом. Ему это было не просто, потому что наши родители не хотели этого. Они счита­ли, что жизнь монаха очень тяжела. Поэтому, хотя во мне жило то же стремление, я ждал подходящего момента, чтобы сообщить родителям. Семя продолжало во мне свой рост, и через четыре года, благодаря своему брату, который сделал всё, чтобы помочь мне, я стая послушником в красивом храме Ту Хиву в центральном Вьетнаме, неподалёку от императорского города Хью.