Воспитатель георгинов

ВОСПИТАТЕЛЬ ГЕОРГИНОВ

Мы достаточно долго плутали по хитросплетению проселочных дорог, дорожек и тропок. Фермеры прокладывая их, руководствовались одним им ведомым законам и соображениям. А чего стесняться? Земли-то вокруг не федеральные, а целиком принадлежащие Фермерскому Союзу. Впрочем, надо отдать хозяевам земли должное - несмотря на извилистость и запутанность, дороги были в достаточно приличном состоянии – покрытие, разметка, дорожные знаки – все ухоженное, все по правилам. И не вина фермеров, что навигатор редакторского внедорожника терялся в паутине сельских развилок.

Мимо проносились сады с наливающимися июльским солнышком крутобокими  яблоками, виноградники, лесополосы, и поля, поля, поля золотистой пшеницы – до горизонта. А там, за южным окоёмом, дрожат в призрачном мареве белоснежные вершины Кавказских гор.

Мне-то еще хорошо - сиди себе, покачивайся на кожаных подушках, глазей в окошко. А крутящий баранку Руди, несмотря на прохладу кондиционированного воздуха, то и дело отирал пот с лысины и костерил топографический кретинизм навигатора.

Наконец мы увидели нужный указатель, свернули и неширокой дорогой, обсаженной по обочинам тополями, минут через пять подкатили к крашенному зеленой краской забору. Дорога упиралась в ворота с калиткой, на которой красовалась бронзовая табличка: «Школа-питомник Пинчук».

А за забором - море цветов разнообразнейших форм и расцветок. Наверное, так выглядит рай в представлении наивно-верующих. Руди выключил двигатель, и мы выбрались из машины. Тут же на нас обрушилась такая оглушительная тишина! Она не была абсолютной, нет. Под капотом булькал и щелкал, остывая, двигатель, в небесной синеве над невидимым из-за закрывающих горизонт тополей хлебным полем звенел перепел, в кустах сирени у забора ссорились и делили что-то мелкое воробьи.

Но это была ТИШИНА. После 2-х часового шума мотора в тряской кабине эта тишина давила, словно вода на уши дайвера. Неземной аромат цветов усиливал и оттенял эту тишину. Не разнобой запахов, когда каждый цветок старается перекричать собратьев, а симфония – все нотки запахов, все нюансы, были расставлены по своим строго определенным местам.

Я достала сигарету, чиркнула зажигалкой, но прикуривать не стала, решив, что запах крепкого табака, к которому я пристрастилась, работая в редакции, будет здесь явно неуместен.

Руди надавил кнопку звонка, где-то в глубине сада тренькнуло, калитка, жужжа приводом, отворилась, и мы вступили в ароматный мир цветов.

* * *

Потом мы пили вкуснейший компот из ранних яблок и ремонтантной клубники, хрустели рассыпчатым домашним печеньем, и брали интервью у хозяйки – милейшей Ираиды Марковны Пинчук. Руди суетился с камерами, объективами и светом, а я, настроив диктофон, наслаждалась беседой и угощением. Что ни говори, а в работе репортера бывают приятные моменты.

Лицо Ираиды Марковны покрыто сетью мелких морщин. Седые, слегка в желтизну волосы сплетены в косицу и уложены коронкой на затылке. Хозяйка очень и очень немолода. Но, словно девочка, стройна, легка в движениях, словах и поступках. У нее хорошая память и острый ум. Голубые глаза смотрят молодо и задорно. Речь ее образна и полна южного очарования.

Вот что она нам рассказала:

- История эта началась лет 20 назад. Помните, именно тогда голландцы, большие выдумщики, создали первый смарт-картофель. Клубни эти, продукт совместной разработки ботаников, генных инженеров и компьютерщиков, обладали поистине уникальными свойствами! Они сами заботились о себе! Да-да, сами!

Сажают такую картошку как обычно. А дальше происходит следующе. Допустим, весна не задалась – идут дожди, дует холодный ветер. И наша картошка сидит в земле тихо-тихо, ни одного ростка не выбрасывает. Ждет. Если ожидаются большие холода, еще и кожицу утолщает. Стоит пригреть солнышку, и картошка тут же начинает бурно расти-цвести.

И так далее, и так далее, и так далее – на всем пути развития этого удивительного корнеплода.

Более того, - каждое последующее поколение этой картошки было умнее предыдущего, так как каждый кусок клубня после разрезания (голландцы сеяли картошку разрезая большие клубни на несколько частей, в каждой из которых было по 1-2 «глазка») хранил в себе всю информацию, которой обладал целый клубень.

Заметив мой удивленный взгляд, Ираида Марковна спросила:

- Ну вас же не удивляет, что каждый осколок стеклянной пластинки, на которой была записана голограмма, хранит в себе все изображение?

Мой сын, - продолжала хозяйка, - в то время работал вместе со мной в институте генетики РАН. И, помимо прочих увлечений, был страстным компьютерщиком. Вот как-то он и предложил: ма, ты же так любишь возиться на даче со своими георгинами. А давай, подобно голландской картошке, замутим тему с георгинами? А что? Ведь, подобно картофелю, георгины тоже растут из клубней. Или из «картошки» как говорят на юге. Один из способов размножения – «детками» - частями разросшихся за лето клубней.

Сказано – сделано. 7 лет напряженной работы принесли свои плоды: кандидатская сына, моя докторская и грядка смарт-георгин.

Поначалу их интеллектуальные возможности были слабы, да и пользовались они ими весьма робко. Так, по мелочи: выбрать наиболее благоприятное время для всходов, подготовиться к ухудшению погоды – свернув лепестки цветков в кулачок и развернув листья и бутоны по направлению ветра.

Но дальше – больше. В какой-то момент в растениях начал развиваться нарциссизм. Каждый цветок-особь норовил отличаться от собратьев. Они стали раскрашивать лепестки в различные, как правило – кричащие – цвета. Стараясь перещеголять друг друга дошли до того, что сначала – каждый бутон, а потом – и каждый лепесток, стали красить в свой, неповторимый, цвет.

Я уже не могла работать в саду без темных очков даже в пасмурную погоду – старалась хоть немного смягчить для своей нервной системы последствия этого цветового бандитизма.

Кстати, знаете ли вы, что изначально георгины, входящие в семейство астровых, запаха не имеют. Так вот. Наши бестии, умудрились изменить один из своих генов, и начали пахнуть! Ну, по началу, скажем, не пахнуть, а, скажем так, издавать запах. Ох, что за вонища в то время стояла в саду! Без противогаза нельзя было находиться в радиусе 100 метров.

И тогда я поняла: надо либо уничтожать все смарт-растения, либо… научиться их воспитывать. Как раз подошел срок выходить мне на пенсию. Появилось свободное время. И, обложившись книгами по педагогике и психологии воспитания, я ринулась в осваивать нелегкий труд учителя-воспитателя. Конечно, книги были не по психологии растений, - таких в ту пору не существовало, а… трудных подростков.

- Они что, и СЛОВА понимают? – изумилась я.

- Нет, конечно, ни словами, ни слезами данному горю не поможешь. Но, впрочем, политику кнута и пряника еще никто не отменял. Научилась управлять ими с помощью химических веществ. В нужном направлении движется цветочек – подкормочку ему вкусненькую – давай, дружок, шпарь дальше. Начинает коленца выкаблучивать – получи раздражающих солей под корешок. Понял и начал исправляться – тут же полью нейтрализующим раствором. На следующий день, если все идет как надо – чуть-чуть подкормлю вкусненьким. Так и живем.

Прошли годы, методом проб и ошибок я до того отточила свою технологию, что мне удалось создать вот такое великолепие. – Ираида Марковна широким жестом обвела окружающие нас цветочные клумбы.

* * *

Когда мы уезжали от гостеприимной хозяйки школы-питомника, солнце стремительно, по южному, закатилось за горизонт. На небе зажглись первые звезды. Я тряслась в кабине внедорожника, заботливо держа на коленках горшок с одной из питомиц Ираиды Марковны. В сумку на заднем сиденье был засунут толстенный том «Инструкция по уходу и воспитанию смарт-георгинов». Естественно, с автографом автора – Ираиды Марковны.