РУССКИЙ СОЛДАТ
ПОГОРЕЛОВ МИХАИЛ ВАСИЛЬЕВИЧ (род. в 1924 г.)
Родился я в сельской местности в 1924 году. В конце 20-х годов было «великое переселение» народа Ставропольского края. Целыми селами всех подряд выселяли: и кулаков, и середняков, и бедняков в другие селения, и в течение двух дней всех переселили. Вселяли так: на 2–3 семьи, а то и на 4, дают маленький домик. Все было набито битком, как муравейники домики были. К людям, которые уже жили в селении, добавили еще одно селение, и в 2 раза население увеличилось. В то же селение, откуда нас выселили, поселили курдов из Средней Азии. Нас же через несколько дней снова переселяли. Теперь это был какой-то барак метров 400 длиной с двумя выходами. У людей абсолютно ничего не было – не то, что коровы, лошади, даже курицы не было. Около барака стояли 3 котла и рельс. Вот утром звонят в рельс, и все бегут – кто с кувшином, кто с горшком – за супом-затрухой. Спрашивают: «Сколько душ?». – «5 душ». Вот 5 черпачков налили тебе, хлеба 5 порций отрезали, и иди до обеда. Так завтрак, обед и ужин. А работали люди с утра до вечера. Еда была однообразная, такие супчики жидкие, иногда в выходные дни кое-что перепадало. Так мы там жили, начиная с конца 1929 до 1931 года. В течение этого срока у нас был один праздничный день.
К осени поспел паслен, и председатель разрешил рвать его в выходные дни. Вот это был праздник! Мать пекла пироги с пасленом, и это был праздничный пирог – вот, что я помню из хорошей еды в течение времени, пока мы были в коммуне. Затем коммуну нашу закрыли и перевезли нас на хутора, в колхоз. В колхозе жили очень трудно. У нас семья все время росла, и до того дошло, что было 12 детей. Само собой, что было очень тяжело, работы всегда хватало, а хлеба, еды недоставало все время. К началу войны, это уже в 1940 году, работали отец, мать, еще мы 4 брата в течение лета помогали, и мы заработали зерно, и этим самым мы перед войной себя питанием обеспечили. Одежки, обувки – в селениях этого не было. Отец, как колхоз закончится, если деньги дадут, ездил и в Баку, и в Тбилиси, и в Москву, привозил одежку и одевал, обувал нас…
В начале войны я уже работал трактористом. В 1941 году мы убирали хлеб, очень он уродился хороший. Я как сейчас помню: чистое поле, ячмень высокий, колосистый. Мне сказали: «Пока мы трактористам бронь выдаем, но чтобы каждый обучил мальчишку или девчонку, чтобы могли трактором управлять». Я мальчишек стал учить: одного 13 лет, другого лет 8–9. Штурвальным старший стал, потом научил его, он трактористом стал и работал все время так, а младший у него уже штурвальным был. Как проверили, что я смену себе подготовил, так через 2 дня мне присылают повестку, бронь с меня снимают.
Сначала меня направили в Житомирское военно-пехотное училище, эвакуированное в Ставрополь из Житомира. Мы там всего около месяца проучились, когда на Ставрополь налетели немецкие бомбардировщики, бомбить стали, высадили десант, и мы начали отступать. Я попал на фронт в 1942 году, в июле. Мы отступали до самого Прохладного, там мы задержали немцев и пошли до бывшего тогда Орджоникидзе, сейчас Владикавказа. От Владикавказа поднимались по горам до Тбилиси по военно-грузинской дороге, которую построили перед самой войной. Когда мы поднялись на Крестовый перевал, уже обессилели совсем, потому что в день нам по одному сухарику давали и воду, и больше у нас ничего не было. Начальник училища тогда нанял горца, чтобы он провел нас быстрее по тропам к месту назначения, в Гори, где Сталин родился. В горах мы спускались, срывались, дожди как раз пошли, и непогода была, несколько курсантов покалечились. Все-таки мы спустились, добрались сначала до Тбилиси, а затем в Гори, в Сталинир, где продолжили учиться. Кормили мало, плохо – супчику тарелочку и черпачок каши, а таскать пулеметы надо, орудие катать, все это было тяжело.
Из Сталинира нас направили в Баку, и там в мае 1943 года я окончил военное училище, стал артиллеристом, получил звание младшего лейтенанта, и меня направили на фронт, в город Краснодар. Там как раз формировали дивизию, поставили нас в оборону на Азовское море. Из дальнобойных орудий мы обстреливали немецкие пароходы, которые подъезжали. Мы получили пополнение из Азербайджана, и наша дивизия стала называться Азербайджанской. Нас направили в Крым, через гнилое озеро Сиваш. Мы в течение ночи перебирались на другую сторону. Пришлось делать понтонный мост, чтобы артиллерию перебросить, немцы все время бомбили, и мы много потеряли там – и материальную часть, и солдат, но все-таки перебрались. Отбили у немцев, заняли небольшой плацдарм, и сразу же там сел наш истребитель, и на нем много звездочек. Оказывается, это был герой Советского Союза Покрышкин. Как только немецкие самолеты начали бомбить, он поднимал свою эскадрилью и немецкие самолеты сбивал. Как посмотришь, из грязи Сиваша только хвосты их торчат. Мы радовались, что немцев так хорошо сбивают наши летчики.
4 апреля мы получили приказ выступать 5 апреля. А ночью выпал глубокий снег, по пояс, а мы уже ходили в гимнастерках, в пилотках, не было никакой теплой одежды. Проснулись ночью, дрожим, без команды все поднялись и направились на первую линию обороны, это недалеко, там румыны были. Захватили румынскую первую линию обороны и там стали согреваться. Румыны тогда каждую ночь приходили, сдавались. Некоторые с полным вооружением, ротами, взводами целыми, организованно приходят, складывают ружья и в плен сдаются, они уже не хотели воевать. А выше была немецкая оборона: вторая линия – власовцы, третья – эсэсовцы. Наше командование пустило танки в обход, немцам пришлось все бросить, и они стали отступать. Отступали они медленно, но все время. Наши торопили – быстрей, быстрей, пустили танки. Власовцы не сдавались, так как знали, что их расстреляют, а эсэсовцы, как обычно, не даются, так что мало немцев мы взяли в плен. До Симферополя добрались, заняли его, и сразу все бегут к нам люди, зовут, в гости приглашают. Нам неудобно, мы говорим: «Поймите, нам же нужно наступать». Ну, солдатам мы разрешили, говорим: «Только недалеко ходите», а сами, офицеры, стоим. Вот подходят старик со старушкой, говорят: «А к нам никто и не пошел». Мы пожалели их, взяли фляжку с выпивкой, зашли, а у них еще вино было, выпили немножко с ними, поблагодарили и опять в наступление. Наступление трудное было в горах, очень партизаны помогли, очень они много немцев побили.
Мы продвигались до Севастополя, где только немцы и смогли укрепиться. Весь Севастополь со всех сторон был окружен. Начали артподготовку, одновременно бомбардировщики бомбили, минометы работали, и мы ворвались в Севастополь. Немцы остались только на мысе Херсонес, их много скопилось там, и они оборонялись до самого следующего дня. Они думали, что все-таки смогут свои суда забрать, их много туда приплыло, но наши бомбардировщики и артиллерия наша потопили много судов и отрезали огнем весь берег, чтобы немцы не могли садиться на суда. Немцы отбивались всю ночь, а утром сдались, 25 тысяч немцев сдались в плен. Так мы закончили освобождение Крыма. Так как в Симферополь мы ворвались первые, то многих наших бойцов и офицеров наградили, в том числе и меня орденом Красной Звезды.
После освобождения Крыма мы отдохнули около месяца, потому что были оборванные, голодные, потом нам дали обмундирование и направили на север. Ехали через Ростов – там железной дороги еще не было во многих местах, поэтому через Ростов. Когда доехали до него, увидели, какая беда там у людей была. Дети были кости да кожа, старики, старухи пухлые, не могут идти, женщины – страшно смотреть, одни глаза только, видно, что труд до того у них тяжелый был, что ноги не несут. У нас было очень много продуктов, которые мы захватили в Севастополе. Весь эшелон разгрузили мы им, ни крошки не осталось, а люди идут и идут. Впервые я сначала войны увидел, какой у нас тыл, что там немцы сделали.
На севере я попал в Прибалтику, где провоевал до конца войны. Немцы, курляндская группировка, как ее называли, частично сдались в плен, многих мы уничтожили, а один корпус целиком ушел в лес. Тогда командование решило, чтобы ни одного солдата не потерять, артиллерией этот лес громадный окружить. И бомбили и артиллерией били до тех пор, пока и деревья, и все не смешали с землей. На этом войну мы закончили.
,
г. Волгоград, 1999 г.
