Династия Морозовых (стр. 4 )

Расширяя и совершенствуя производства своих фабрик, Товарищество, верное заветам основателей фирмы и его непосредственных преемников постоянно пеклось об улучшении материального и духовно-нравственного быта своих рабочих, не жалея средств на это. Забота о благоустройстве быта рабочих никогда владельцами Мануфактуры не отодвигалась на задний план, делалось это всегда не по принуждению или по обязанности, а по сердечному влечению. Филантропическая деятельность Товарищества огромна: это и школа ремесленных учеников, и мануфактурно-техническое училище, и классы для рабочих, и классы музыки, и религиозно-нравственные чтения, и фабричный театр, и Общество Потребителей, и врачебная помощь, и общежития для рабочих, и богадельни.

После того, как образовалось Товарищество, Прохоровская Мануфактура принимала участие в шести выставках: в Париже (1886г.), в Антверпене (1887г.), в Чикаго (1893г.) ей были присуждены золотые медали, на Всероссийских выставках в Москве (1882г.) и Нижегородской(1886г.) она приобрела право изображения на изделиях Государственного Герба.

Таков был экзамен Мануфактуры на Российской выставке в конце столетнего ее существования.

VI. Фабрики Товарищества Прохоровской Трехгорной мануфактуры

(1900-1914)

Вступление Прохоровской Трехгорной Мануфактуры в новое столетие жизни ознаменовалось большим ее успехом при участии на Всемирной

Парижской Выставке 1900-го года. За успехи Мануфактуры в техническом деле Товариществу была присуждена высшая награда «Grand Prix»

Рост Мануфактуры в 20-м столетии не ограничился расширением одного лишь ситценабивного дела. Бумагопрядение и ткачество за последнее десятилетие расширились не в меньшей мере, но только это расширение приняло несколько иное направление. По соображениям экономического характера, Товарищество решило остановиться в дальнейшем на увеличении своих московских бумагопрядильной и ткацкой фабрик и вынести часть своей промышленной деятельности за пределы Москвы.

В 1907 году Товарищество приобретает значительную часть паев

Ярцевской Мануфактуры, находящейся в Смоленской губернии.

Удорожание нефти в начале двадцатого века поставило мануфактуру в затруднительное положение; не желая оставаться в этом отношении в зависимом положении от рынка. Товарищество решило приобрести на юге

России имение с залежами Каменного угля. Товарищество на своих рудниках, устроенных в собственном имении, а также и на арендуемых землях, ежегодно добывало до 240 тыс. т. первоклассного антрацита.

Предполагаемое в дальнейшем расширение каменноугольного дела оказалось полезным не только в интересах собственного дела, но и в интересах общегосударственных.

В 1905 году фабрике угрожала та же участь, что и при нашествии французов. Декабрьские события, прокатившиеся грозной волной по всей

Руси, всюду оставляли за собою тяжелые следы разрушений. Многие здания фабрик были пробиты снаружи артиллерийскими снарядами, а местами оказалось немало и внутренних повреждений. Прохоровские фабрики были остановлены на срок не больший того, каков он был в других промышленных предприятиях в то время.

Во время Первой мировой войны Товарищество Прохоровской

Трехгорной Мануфактуры организовало при фабриках три лазарета, для чего владельцы уступили один из своих домов, часть больницы и одно из общежитий. Кроме того Товарищество взяло на себя заботу о семьях, где кормильцы были призваны на войну. Как чисто русское учреждение,

Мануфактура тотчас вслед за объявлением войны значительную часть своего производства направила для удовлетворения нужд военного времени. Прохоровская Мануфактура первой в России начала производство гигроскопической ваты. Кроме того фабрика выполняла в срок огромные заказы интендантства на непромокаемое платочное полотно и костюмные ткани. Для исполнения этих работ и служащие, и рабочие не жалели своих сил.

После 1917 года, после Октябрьского переворота, когда к власти пришли большевики, фабрика была национализирована. Многие из потомков семьи Прохоровых разделили участь заключенных ГУЛАГа.

Должно сказать, что преуспевание и ее в благоприятные для промышленности годы и устойчивое равновесие в годы испытаний являлись не сами собою, не случайно, а были результатом непрестанной, энергичной и любовной работы четырех поколений семьи Прохоровых. На свой труд - труд фабриканта все они смотрели не с личной только точки зрения, а видели в нем в значительной мере служение государственным интересам.

К великому моему сожалению, я в числе наших нынешних руководителей как политических, так и экономических не вижу и малой толики того радения в масштабах государства, той перспективно мыслящей инициативы, коей были наделены династия Прохоровых, а также крупнейшие предприниматели и меценаты девятнадцатого столетия. В связи с этим стоит задуматься, на тех ли китах базируется наша экономика? Те ли люди стоят у власти.

Семья Боткиных.

В трагическом июле 1918 года вместе с царской семьей был расстрелян доктор Евгений Сергеевич Боткин. Последний русский лейб-медик, он был одним из представителей большой купеческой фамилии, сыгравшей заметную роль в истории и культуре России XIX – начала XX века. Такие семьи – «золотой фонд» русской нации.

Родом Боткины были из посадских людей города Торопца Тверской области. В старину Торопец процветал. Он лежал на пути из Новгорода и Пскова в Москву, в Киев, на Волгу и далее в восточные страны, куда ходили русские купцы с караванами. Однако после основания Петербурга городок захирел. Торговые люди стремились перебраться из него в более развитые области. Так, в 1791 году Конон Боткин и его сыновья Дмитрий и Петр переселились в Москву. В то время они имели собственную текстильную фабрику, а текстильное производство всегда было экономическим профилем Москвы.

Однако в первопрестольной боткинское фамильное дело неожиданно повернулось в иную сторону. Москва в ту пору увлекалась чаем. История русского чайного дела началась еще в конце XVII века, когда был подписан торговый договор с Китаем. На протяжении столетия чай был очень дорог, и потому его пили мало. Но с конца XVIII столетия потребление чая неуклонно растет. уворов был в числе его горячих поклонников. Боткин угадал «чайную перспективу» в Москве и, записавшись в московское купечество, в 1801 году основал фирму, которая занималась оптовой чайной торговлей. Для уменьшения цены на товар он завел собственную закупочную контору в Кяхте и покупал у китайцев чай в обмен на свой текстиль, поскольку Китай признавал только меновую торговлю. Скоро его фирма стала крупнейшим и самым известным поставщиком китайского чая в Москве. Боткины, как и Перловы, относились к числу не только богатейших, но и старейших в Москве чаеторговцев, тогда как их именитые конкуренты – Губкины, Поповы, Высоцкие – начали свое чайное дело намного позднее.

«Чайные короли» Боткины овладевали новыми чайными рубежами, не держась за «старинку». Когда в середине XIX века правительство решило завозить английский чай через западные границы империи, Боткины завели собственную закупочную контору в Лондоне и одними из первых привезли в Москву диковинный индийский и цейлонский чай, освоенный англичанами. Эксперимент был рискованным, ибо Москва всегда отдавала предпочтение китайскому чаю. Вскоре на чайный рынок хлынули всевозможные подделки, но боткинский чай оставался всегда чаем высшего качества. Иван Шмелев приводит прибаутку, с которой подавали элитный боткинский чай: «Кому – вот те на, а для вас – господина Боткина! Кому – пареного, а для вас – баринова!»

«Чайное благополучие» Боткиных дало возможность встать на ноги всем членам этой огромной семьи. От двух браков у Петра Кононовича было девять сыновей и пять дочерей. После Отечественной войны 1812 года он купил особняк на Земляном валу, 35. Дом этот чудом уцелел, и его теперь украшает мемориальная доска в память о том, что именно здесь в сентябре 1832 года родился Сергей Петрович Боткин, светило русской медицины. Интересно, что в этих же краях появился на свет и провел детство другой великий русский врач – Николай Пирогов, будущий учитель доктора Боткина. Он даже ходил на Верхнюю Сыромятническую улицу в то самое училище Кряжева, в котором позднее учился и Василий Боткин, старший брат Сергея Боткина. А приходской церковью Боткиных, вероятно, была Троицкая церковь в Сыромятниках, близ Курского вокзала, снесенная большевиками.

В том же 1832 году вскоре после рождения сына Сергея, который был его одиннадцатым ребенком, Петр Кононович купил новую большую усадьбу в Петроверигском переулке, 4 – настоящее родовое гнездо. Боткины успели застать легендарную Петроверигскую церковь, оставившую имя переулку. Деревянный храм был основан в 1547 году по приказу Ивана Грозного, в память о дне его венчания на престол, которое состоялось в праздник Поклонения честным веригам апостола Петра. Каменный же храм выстроил своим коштом боярин в 1669 году, поскольку свадьба царя Алексея Михайловича с его дочерью Марией Милославской тоже была отпразднована в этот день. Древняя церковь пережила нашествие Наполеона, но была упразднена в 1840 году. И приходским храмом Боткиных стала церковь Успения Пресвятой Богородицы на Покровке – любимая церковь .

И сам дом, который купил Боткин, уже был исторической достопримечательностью Москвы. В начале XIX века здесь жила семья Ивана Петровича Тургенева, дальнего родственника писателя и директора Московского университета. В гости к нему хаживали Жуковский и Карамзин. Его сыновья тоже остались в памяти русской истории: Николай Тургенев – один из первых русских теоретиков-экономистов, более известный по своему участию в движении декабристов; Александр – археограф и архивист, близкий знакомый , которому выпала тяжкая доля сопровождать тело покойного поэта к месту погребения – в Святогорский монастырь.

Но вернемся к Боткиным. Как и в большинстве крепких купеческих семей, религиозному воспитанию детей в семье Боткиных уделялось первое внимание. И оно принесло свои плоды. Боткины были крупными благотворителями и устроителями храмов. много жертвовал на церкви, на сиротские приюты, получил за это орден св. Владимира и звание почетного гражданина. Примеру отца последовали дети. Кстати, ни один из Боткиных не стал революционером. Даже известный публицист, «западник на русской подкладке» Василий Петрович Боткин, снискавший дружбу В. Белинского и А. Герцена, лично знакомый с Карлом Марксом, был яростным критиком «дикого» социалистического учения и противником внедрения марксизма в русскую рабочую среду.