Государственное бюджетное нетиповое общеобразовательное учреждение
«Губернаторский многопрофильный лицей-интернат»
Секция «Литературоведение»
Лирический контекст как средство создания иронической коннотации
в повести Сергея Довлатова «Заповедник»
Автор: Колокольцова Екатерина,
ученица 10 «Б» класса ГБНОУ «ГМЛИ».
Руководитель: ,
учитель высшей квалификационной категории.
Кемерово
2015
Оглавление
Введение………………………………………………………………………….3
Глава I
Образ родового гнезда и проблема семейных ценностей в произведениях ……………………………………………………………………….5
Глава II
Образ дома и мир Михайловского в повести «Заповедник»…………………9
ГлаваIII
Ироничное переосмысление ценностных характеристик пушкинского образа дома в повести Довлатова……………………………………………………...15
Заключение……………………………………………………………………...19
Литература………………………………………………………………………20
Введение
С. Довлатов – признанный мастер прозы. Его книги — «Зона», «Чемодан», «Заповедник», «Рассказы» — включены в перечень 100 книг, рекомендованных Министерством образования и науки России к самостоятельному прочтению школьниками. Однако, несмотря на глубокий и непрекращающийся интерес к его творчеству, как со стороны читателей, так и со стороны литературоведов, существует ряд проблем, касающихся поэтики произведений С. Довлатова. Важное место среди них занимает пушкинская тема, ведь писатель, хоть и не долгое время (1976-77гг.), работал в Пушкинском заповеднике. Кроме того, повесть «Заповедник» занимает особый статус в ряду произведений 20 века, посвященных переосмыслению роли Пушкина в русской культуре. Именно поэтому мы обратились к данной повести как к объекту исследования.
Предметом исследования является лирический контекст данного произведения, в качестве которого выступают произведения Пушкина.
Актуальность и новизна работы определяется интересом к творчеству С. Довлатова и к проблеме отношения к Пушкину, к его философским взглядам в 20 веке.
Цель: определение функциональной роли лирического контекста при создании иронической коннотации в повести «Заповедник».
Задачи:
1. Проанализировать произведения Пушкина, в которых освещается тема дома, и определить особенности ценностного содержания данного образа.
2. Охарактеризовать образ дома в повести Довлатова «Заповедник».
3. Провести интертекстуальный анализ и сопоставить полученные результаты с ценностными параметрами лирического контекста.
Методы исследования: мифопоэтический, интертекстуальный и целостный анализ.
Теоретическая значимость заключается в дополнении сведений об особенностях творчества Довлатова. Практическая значимость – в возможности использования полученных результатов на уроках русского языка и литературы.
Глава I
Образ родового гнезда и проблема семейных ценностей в произведениях
Одним из секретов долголетия поэзии Пушкина является его обращение к таким общечеловеческим ценностям, как дом, семья, осознание себя частью рода.
Дом — символ семейного благополучия и богатства, локус многих календарных и семейных обрядов. Дом противопоставлен внешнему миру и потому является объектом разнообразных магических ритуалов, совершаемых для его защиты и ограждения от злых сил. В фольклоре и мифологии символами Дома выступают очаг, печь, угол.
В мировом фольклоре сформировалось отношение к жилищу как безопасному пространству, охраняемому духами предков и огражденному от внешнего мира, враждебного человеку. В русской литературе образ дома - одна из важных семантических составляющих национальной картины мира.
Дом - понятие многоаспектное. B. C. Непомнящий так обозначает семантическое поле, в котором в русской культуре существовало понятие дом: «Дом — жилище, убежище, область покоя и воли, независимость, неприкосновенность. Дом - очаг, семья, женщина, любовь, продолжение рода, постоянство и ритм упорядоченной жизни, «медленные труды». Дом — традиция, преемственность, отечество, нация, народ, история. Дом, «родное пепелище» - основа «самостоянья», человечности человека, «залог величия его», осмысленности и неодиночества существования. Понятие сакральное, онтологическое, величественное и спокойное; символ единого, целостного большого бытия».
Причина значимости этого понятия, заключается в том, что дом принадлежит к числу самых глубоких, значимых для человеческой культуры пространственных ценностных полюсов.
Местоположение дома в пространстве изначально существенно определяло представления человека о мире: дом задавал границы между пространством внутренним, своим, понятным, привычным, и внешним, чья действительность была чужда обжитому домашнему миру.
Неотъемлемой частью проявления феномена Дома в русской литературе является религиозная составляющая. Православие отвечало на многие вопросы верующего человека. Не стал исключением и вопрос родного Дома, когда «категория государства также осмыслялась через категорию Дома, через дом небесный на земле, который по святоотеческому определению, является церковью.
По мнению , «феномен Дома – явление, которое художественно осмыслялось, отражалось в русской литературе на протяжении веков и стало особо значимым в первой трети XIX в. в творчестве Грибоедова, Пушкина, Лермонтова».
Образ Дома в творчестве Пушкина проявляется как через описание деревенской жизни (мирные рощи, дубы, липы, красивые сосны, спеющая нива, пруд, неведомые равнины, печальное селенье, вечный лес, знакомые леса, дикий сад, аллея, степь, бесконечные поля), так и родового гнезда. Например, в стихотворении «Осень» мы видим идиллию сельской жизни:
Октябрь уж наступил — уж роща отряхает //Последние листы с нагих своих ветвей//Но пруд уже застыл; сосед мой поспешает//Люблю я пышное природы увяданье//В багрец и в золото одетые леса//Ведут ко мне коня; в раздолии открытом.
В этих строчках чувствуется та любовь, с которой говорит о неброской Псковской природе. И облетевшие деревья, и серое унылое небо, и застывший пруд вызывают какую-то особую нежность и умиление. Центром этого мира, его сердцем является домашний очаг – горячий камин, который не только согревает своим теплом, но и будит воображение лирического героя.
Дом, родовое гнездо для Пушкина не просто понятие - это та единственная ценность, о которой он думает, осознавая неизбежность конца жизни. В элегии «Брожу я вдоль улиц шумных» читаем следующие строки:
И хоть бесчувственному телу
Равно повсюду истлевать,
Но ближе к милому пределу
Мне б хотелось почивать.
И пусть у гробового входа
Младая будет жизнь играть,
И равнодушная природа
Красою вечности сиять.
Родовое гнездом автор называет милым пределом, и таким образом соотносит его с храмом, божественным местом. Одной из главных характеристик этого места является образ молодого поколения, именно оно позволяет забыть о равнодушии природы, о трагичности и сиюминутности человеческой жизни в сравнении с вечностью, позволяет «подняться» над ней. Если «младая» жизнь играет у гробового входа, то ощущение смерти отступает на второй план, дом продолжает жить, а значит, и человек, как часть этого родового гнезда продолжает свою жизнь.
В элегии «Вновь я посетил» мы встречаемся с более подробным описанием родового имения поэта – Михайловского. Здесь вновь Пушкин подчёркивает святость, чистоту места называя его «обителью». В элегии преобладают слова с уменьшительно-ласкательным суффиксом: уголок земли, опальный домик. Лирический герой описывает родные места и с горечью замечает, те изменения, которые оставило время, это уход бедной няни, состарившаяся мельница:
Где жил я с бедной нянею моей.
Уже старушки нет — уж за стеною
Не слышу я шагов ее тяжелых,
Ни кропотливого ее дозора.
Скривилась мельница, насилу крылья Ворочая при ветре...
Ногрусть героя проходит, когда он видит перед собой небольшую молодую рощицу.
Теперь младая роща разрослась,
Зеленая семья; кусты теснятся
Под сенью их как дети.
Жизнь человека соотносится с жизнью деревьев, в последних строчках выражаются мечты и надежды, на то, что родовое гнездо не умрёт, здесь будет жить его внук, а значит, и герой останется жив в его воспоминаниях:
Но пусть мой внук
Услышит ваш приветный шум, когда,
С приятельской беседы возвращаясь,
Веселых и приятных мыслей полон,
Пройдет он мимо вас во мраке ночи
И обо мне вспомянет.
Такое ощущение рода, ценности родового гнезда, связи поколений не может оставить равнодушными читателей. Лирика вселяет в человека уверенность и защищенность от осознания того, что ты не одинок – у тебя есть дом, семья, а значит, и жизнь твоя имеет смысл и необходима для того, чтобы в доме твоем никогда не прекращалась жизнь.
Таким образом, дом в поэзии Пушкина является ценностным центром изображаемого мира. Образ дома у Пушкина наделён как общими мифопоэтическими чертами, так и специфическими. Среди основных характеристик выделяются следующие: во-первых, это сугубо личное пространство, где человек может проявить свои слабости. А во-вторых, дом не только хранит память об ушедших предках, но и способствует развитию общих для всех поколений данного рода качеств. В-третьих, дом связывает между собой все поколения и тем самым разрушает границы времени, жизни и смерти.
Глава II
Образ дома и мир Михайловского в повести «Заповедник»
В повести «Заповедник» читатель вместе с героем посещает Михайловское. Сюжет данного произведения имеет непосредственную связь с элегией Пушкина «Вновь я посетил». Как и в элегии события происходят в родовом гнезде Пушкина, но дом как центр этого мира существенно трансформируется. Можно сказать, что данный образ предстаёт перед читателями в двух ипостасях: дом-музей и дом Михаила Ивановича. Остановимся подробнее на каждом из них.
События повести происходят в Пушкинском заповеднике, это слово вынесено автором в заглавие произведения, что актуализирует его значение.
Описание заповедника достаточно лаконично и не без определённой доли иронии, так как мы знаем, как часто бывал Пушкин в Михайловском и мог ли он общаться он со своими друзьями. «Заповедник состоял из трех мемориальных объектов: дом и усадьба Пушкиных в Михайловском, Тригорское, где жили друзья поэта, и где он бывал чуть ли не ежедневно, и, наконец, монастырь с фамильным захоронением Пушкиных – Ганнибалов».
Лексема «заповедник» выступает не только в своем прямом значении: «Заповедное место, где оберегаются и сохраняются редкие и ценные растения, животные, уникальные участки природы, культурные ценности и т. п.», - но и приобретает значение, реализуемое в лирике : заповедник души, творческий заповедник. В повести это значение дополняется новым смыслом - заповедник восприятия Пушкина. Однако эти смыслы показывают, как должно быть, но на самом деле реализуется совсем иное значение.
Так, туристами движет не любовь к Пушкину, они приезжают сюда отдохнуть; к поэзии эти люди, в общем – то равнодушны. «Пушкин для них – это символ культуры». Им важно ощущение – я здесь был. «В заповеднике - толчея. Экскурсоводы и методисты - психи. Туристы - свиньи и невежды. Все обожают Пушкина. И свою любовь к Пушкину. И любовь ксвоей любви…». В этой связи важно отметить, что на самом деле туристы даже не способны отличить стихотворение Пушкина от стихотворений других поэтов. Когда Борис Алиханов вместо стихотворения « К няне» прочитал есенинское «Письмо к матери», никто из туристов этого не заметил.
Посетители из Риги, из Прибалтики, соотечественники интересовались такими вопросами, как: сколько было у Пушкина крепостных, какой доход приносило Михайловское, во что обошелся ремонт господского дома? И обязанности работников – просто доставить им эту радость, не слишком утомляя, «получив семь шестьдесят».Равнодушие туристов подчеркивается такими деталями, как фотографирование с улыбающимися лицами у могилы поэта или стук по разбитому колоколу Святогорского храма ключом.
Жители этих мест не отличаются от туристов, они так же бездушны: «Жена, конечно, не довольна. Давай, говорит, корову заведем… Или ребенка…», - т. е. человек, то же самое что и животное.
Рассказывая туристам заученные фразы, экскурсоводы не стремятся к постижению каких-либо новых высот. Лексема «экскурсия» ассоциативно связана с лексической единицей «халтура». Не случайно символом экскурсии становится методичка, использование которой лишает человека творческого начала и является признаком халтуры. И хотя одним из испытаний при приеме на работу в качестве экскурсовода является вопрос: «Любите ли Вы Пушкина?» - все экскурсоводы оказываются здесь вовсе не потому, что любят его. Это люди с несложившимися судьбами, чудаки и неудачники. Помимо этого их объединяет то, что Тем не менее, есть то, что они «бездомны»: это и совершенный лентяй Митрофанов, и подобие писателя Потоцкий, и бывший университетский стукач Петя Гурьянов, и многие другие. Что касается Алиханова, заповедник – это место, в которое он бежит от себя, от собственных мыслей, от неустроенности и ощущения катастрофичности жизни.
Таким образом, пространство повести многослойно. Оно распадается на внешнее и внутреннее. Внутренний уровень пространства абсолютно противоположен внешнему. Внешний мир заповедника - это замкнутое, ограниченное пространство, время в котором застывает. Внешний мир агрессивен по отношению к внутреннему, пытается разрушить его. Все это указывает на фальшивость и прозрачность. Все в заповеднике оборачивается не тем, чем кажется на первый взгляд (портрет Ганнибала, этажерка – не настоящая, а той эпохи): «- Да какая разница - Ганнибал, Закомельский... Туристы желают видетьГаннибала. Они за это деньги платят. На фига им Закомельский?! Вот нашдиректор и повесил Ганнибала... Точнее, Закомельского под видом Ганнибала. Акакому-то деятелю не понравилось... Простите, вы женаты?».
Ощущение подделки, обмана является сквозным мотивом, который выражается не только такими словами, как «выдумка», «ненастоящий», но и языковой игрой с многозначными словами. «Он хочет сказать, чтоаллея Керн - это выдумка Гейченко. То есть, аллея, конечно, имеется. Обыкновенная липовая аллея. А Керн тут ни при чем. Может, она и близко к этой аллее не подходила ». На картине, изображавшей похороны поэта, Александр Тургенев был похож на даму.
Интересуясь подлинностью личных вещей Пушкина, представленных в музее – заповеднике, Алиханов решает вопрос и о подлинности, истинности чувств к поэту; а поскольку все в заповеднике оборачивается не тем, чем кажется на первый взгляд, то и экскурсия по музею так же далека от творчества, как личные вещи от самого Пушкина.
- Ну, личные вещи… если таковые имеются…
- Так, - говорю, - всегда и получается. Сперва угробят человека, а потом начинают разыскивать его личные вещи…
Таким образом, ключевое слово «личные вещи Пушкина» актуализирует в тексте повести оппозицию «подлинное – неподлинное, ненастоящее». Это доказывает факт, касающийся несоответствию изначальной функции заповедника и того, что происходит в нем на самом деле. Несовпадение ожидаемого и происходящего – «Так и ждешь, что он выйдет сейчас из-за поворота…Цилиндр, крылатка, знакомый профиль», - говорила Галя, а в это время из-за поворота вышел Гурьянов, «бывший университетский стукач»; «действительно, было в МихалИваныче что-то аристократическое. Пустые бутылки он не сдавал, выбрасывал». Так же как и «Слово - дело» - значимая оппозиция. Слово ассоциируется с писательским трудом, непосредственно с творчеством; дело же является смысловым ядром понятия «жизнь». Таким образом, творчество оказывается противопоставленным жизни.
Фальшивость, подмена истины приводит к призрачности пространства. Если для - родовое гнездо являлось стержнем жизни, залогом ее продолжения, то в заповеднике все наоборот.
Можно сказать, что люди в заповеднике, постепенно вымирают (Виктория Альбертовна, хранительница музея, представитель вымирающего провинциального дворянства), в заповеднике преобладают женщины, которые остро чувствуют, как им не хватает мужчин. Их действительно очень мало, но и те, кто есть, не способны продолжить человеческий род. Заповедник - это замкнутое, ограниченное пространство, время в котором застывает. Причем, по мере продвижения героя в глубь заповедника показывается своеобразная деградация пространства: «Пойдете через турбазувдоль оврага. С горы уже деревню видно. Четвертый дом... А может, пятый. Да вы найдете. Там свалка рядом».
Пространственная деградация способствует десакрализации образа и духовного мира в целом:«На каждом шагу я видел изображения Пушкина. Даже возле таинственнойкирпичной будочки с надписью "Огнеопасно!". Сходство исчерпывалось бакенбардами. Размеры их варьировались произвольно». То есть, можно сказать, Пушкин является не душой этого места, а его брендом, рекламным символом.
Важным компонентом заповедного пространствапушкиногорья является дом Михаила Иваныча. Дом утратил своё сакральное значение, потому что как такового дома уже нет: «Дом Михал Иваныча производил страшное впечатление. На фоне облаковчернела покосившаяся антенна. Крыша местами провалилась, оголив неровныетемные балки. Стены были небрежно обиты фанерой. Треснувшие стекла - заклеены газетной бумагой. Из бесчисленных щелей торчала грязная пакля».
Очень важны такие детали, как: «Ход отдельный, только заколоченный. Нет ключа, потерян», - которые подчеркивают, что дом Михаила Ивановича представляет собой антитезу человеческому жилью. Он больше похож на ловушку, из которой невозможно выбраться.
О распаде пространства говорит остановившееся время: «В комнате хозяина стоял запах прокисшей еды. Над столом я увиделцветной портрет Мао из "Огонька". Рядом широко улыбался Гагарин. В раковинес черными кругами отбитой эмали плавали макароны. Ходики стояли. Утюг, заменявший гирю, касался пола»
Но это не вечность, а именно распад: «Соседняя комната выглядела еще безобразнее. Середина потолка угрожающенависала. Две металлические кровати были завалены тряпьем и смердящимиовчинами. Повсюду белели окурки и яичная скорлупа».Такая деталь, как яичная скорлупа является характерной для творчества (например, в романе «Преступление и наказание»). Она способствует передаче атмосферы разрушающейся жизни и в то же время создает ироничной фон к идеям, поглотившим героев (философское яйцо). В повести Довлатова эта деталь сохраняя свои прежние значения, становится более напряженной и так же призвана подчеркнуть конфликт между истиной и фальшью: «Всюду были плакаты, сулившие горы яиц, мяса, шерсти».
Единственные живые образы, связывающие великое прошлое и абсурдное настоящее – это кошки. Не случайно, в мифологии они являются проводниками:«Две кошки геральдического вида - угольно-черная и розовато-белая-жеманно фланировали по столу, огибая тарелки. Хозяин шуганул ихподвернувшимся валенком. Звякнули осколки. Кошки с безумным ревом перелетелив темный угол». Но и эта связь исчезает, потому что Михаил Иваныч повесил кошек.
Помимо дома есть ещё и временное пристанище – это турбаза. Туристическая база, расположена на расстоянии четырех километров от ближайшего водоема, на солнцепеке, что немало важно (нагнетает ощущение жажды, дискомфорта, не только как биологических потребностей, но и состояния внутреннего, душевного.
Она представляет антитезу дома в полном смысле этого слова, это как станция, вокзал, место временного приюта: «Я отправился на турбазу. На этот раз здесь было людно. Вокруг стоялиразноцветные автомашины. Группами и поодиночке бродили туристы в курортныхшапочках. У газетного киоска выстроилась очередь. Из распахнутых оконстоловой доносился звон посуды и визг металлических табуреток. Здесь жерезвилось несколько упитанных дворняг». Очень важно, что очередь из туристов выстраивается не за книгами Пушкина, а за газетами, что подчёркивает их равнодушие к пушкинской лирике.
Глава III
Ироничное переосмысление ценностных характеристик пушкинского образа дома в повести Довлатова
овлатова содержит большое количество аллюзий и реминисценций из пушкинской лирики, поэтому можно говорить о лирическом контексте данного произведения. Основу этого контекста составляет элегия «Вновь я посетил», но в тексте повести можно увидеть непосредственно связь с другими произведениями: «Памятник», «Руслан и Людмила», «Долго ль мне бродить по свету».
Говоря об отношении к творчеству , автор иронизирует над стереотипами в восприятии поэта и его наследия. Действительно, не в каждом городе есть памятник , но почти везде найдется ресторан, бар или магазин с названием «Лукоморье». Заповедник не исключение. Единственная гостиница носит название «Дружба». Это тоже вполне закономерно, так как со школьных лет мы знаем, что с именем Пушкина связано представление о дружбе как истинной ценности. Однако в повести автор использует прием овеществления нравственных ценностей или буквализации значения: «Первый этаж гостиницы «Дружба» занимали три учреждения. Гастроном, парикмахерская и ресторан «Лукоморье».
Следы поэмы «Руслан и Людмила» мы находим и при описании самого заповедника. В пушкинское: «Там чудеса, там леший бродит», - легко вписывается странная жизнь в заповеднике и такие герои, которых больше невозможно встретить нигде: Митрофанов, Михаил Иваныч, Толик, Стасик Потоцкий и другие.
Этот странный мир заповедника представляет собой что-то противоположенное сказке. Противопоставленность сказочному началу подчёркивается автобиографичностью повести.
Метаморфозы пушкинской поэмы отображены в образе кошек. Как известно, у Пушкина был один кот учёный, который «все ходил по цепи кругом». Цепь была на дубе, таким образом, пространство ученого кота локализовалось на границе жизни и смерти.
В доме Михаила Иваныча две кошки, которые находятся на такой же границе, даже не подозревая об этом, в конечном итоге, Михаил Иваыч отправляет их в мир смерти, повесив на дереве. Золотая цепь при этом превращается в обычную верёвку, а движение кота налево и направо переходит в раскачивание кошек в разные стороны.
Описание Михайловского как мемориального объекта ведет читателя к стихотворению «Памятник». «Памятник» - это ода, написанная высоким торжественным стилем, а в «Заповеднике» такая торжественность отсутствует, что создает в тексте определенное напряжение. С одной стороны, мы видим, что тропа к Пушкину, действительно, не зарастает, а с другой стороны, на самом деле, большинству совершенно не важна поэзия Пушкина: «Исполнилось пророчество: «Не зарастет священная тропа!...» Не зарастет, думаю. Где уж ей, бедной, зарасти. Ее давно вытоптали эскадроны туристов…».
Кроме того Пушкин писал о нерукотворном памятнике, а в «Заповеднике» он рукотворный, к тому же ненастоящий.
Истинную ценность своей поэзии Пушкин выражает в следующих строчках:
« И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я свободу
И милость к падшим призывал»
Однако они являются полной антитезой словам Михаила Ивановича:
«- Я пацаном был, когда здесь немцы стояли. Худого не делали, честноскажу. Кур забрали, свинью у деда Тимохи... А худого не делали. И баб нетрогали. Те даже обижаться стали... Мой батя самогонку гнал. На консервыменял у фашистов... Правда, жидов и цыган они того...
- Расстреляли?
- Увезли с концами. Порядок есть порядок...
- А ты говоришь, худого не делали.
- Худого, ей-богу, не делали. Жидов и цыган - это как положено».
Эти слова показывают не только специфичное понимание свободы (не работать на капиталистов), равнодушие Михаила Ивановича к проблемам, о которых говорит Пушкин, но и полное отсутствие сострадания.
Сравнение «Заповедника» с известной элегией «Долго ли мне бродить по свету» также создаёт определённое напряжение. Лирический герой Пушкина стремится к обретению дома, а герои Довлатова к разрушению и обретению временного пристанища.
В повести «Заповедник» читатель вместе с героем посещает Михайловское. Таким образом, сюжет данного произведения имеет непосредственную связь с элегией Пушкина «Вновь я посетил», как и в элегии события происходят в родовом гнезде Пушкина. Одна из героинь повести говорит: «Здесь все подлинное. Река, холмы, деревья – сверстники Пушкина. Его собеседники и друзья. Вся удивительная природа здешних мест». Эти слова подвергаются сомнению при сопоставлении строк пушкинской элегии и текста повести:
Вот холм лесистый, над которым часто
Я сиживал недвижим — и глядел
На озеро, воспоминая с грустью
Иные берега, иные волны...
Причем, на первый взгляд эти строки полностью совпадают. Однако герой отмечает искусственность происхождения холма.
«Короче, зашел я в лесок около бани. Сел, прислонившись к березе. И выпил бутылку "Московской", не закусывая. Как и много лет назад, этот большой зеленый холм возвышается над Соротью. Удивительная симметричность его формы говорит об искусственном происхождении. Что же касается этимологии названия - "Сороть", то она весьма любопытна. Затем уводил группу в лес и показывал экскурсантам невзрачный холмик».
Ироничная интонация становится более явственной при соотнесении отдельных образов элегии и повести. Так, в пушкинской элегии очень значим образ сосен.
Изрытая дождями, три сосны
Стоят — одна поодаль, две другие
Друг к дружке близко, — здесь, когда их мимо
Я проезжал верхом при свете лунном,
Знакомым шумом шорох их вершин
Меня приветствовал.
Теперь младая роща разрослась,
Зеленая семья; кусты теснятся
Под сенью их как дети.
Три сосны как маркер родового гнезда в повести трансформированы в деревню Сосново. Дом Михаила Иваныча, в котором поселился герой, находится в деревне с таким названием. Но вместо «младой рощи» у дороги герой видит унылое поле: «Я направился в Сосново. Дорога тянулась к вершине холма, огибая унылое поле. По краям его бесформенными грудами темнели валуны, слева зиял поросший кустами овраг. Спускаясь под гору я увидел несколько изб, окруженных березами. В стороне ходили одноцветные коровы, плоские, как театральные декорации. Нервной мультипликационной походкой выступали куры». Еще одной трансформацией образа трех сосен являются сосновые корни и опавшие иглы: «Дорогу пересекали сосновые корни. Натянул ботинки, вытряхнув сосновыеиглы. С отвращением закурил...», что противоречит пушкинскому «младая роща разрослась».
Таким образом, выявленный лирический контекст способствует
Заключение
В ходе исследования были проанализированы произведения Пушкина, в которых освещается тема дома, и определены особенности ценностного содержания данного образа. Дом в поэзии Пушкина является ценностным центром изображаемого мира. Образ дома у Пушкина наделён как общими мифопоэтическими чертами, так и специфическими. Среди основных характеристик выделяются следующие: во-первых, это сугубо личное пространство, где человек может проявить свои слабости. А во-вторых, дом не только хранит память об ушедших предках, но и способствует развитию общих для всех поколений данного рода качеств. В-третьих, дом связывает между собой все поколения и тем самым разрушает границы времени, жизни и смерти.
Кроме того, был охарактеризован образ дома в повести С. Довлатова «Заповедник». Сюжет данного произведения имеет непосредственную связь с элегией Пушкина «Вновь я посетил», как и в элегии события происходят в родовом гнезде Пушкина, но дом как центр этого мира существенно трансформируется. Можно сказать, что данный образ предстаёт перед читателями в двух ипостасях: дом-музей и дом Михаила Ивановича. Ни один из них домом в полном смысле этого слова не является. Автор говорит о том, что то ценностное содержание, которое вкладывал в понятие родового гнезда, дома абсолютно утрачено. Родовое гнездо превратилось в музей и, став казенным заведением, потеряло свое предназначение. А дом, как человеческое жилье, представленный жилищем Михаила Ивановича, являет собой нечто временное, недолговечное, неспособное не только стать оплотом для последующих поколений, но и защитить одного человека.
Проанализировав произведение в интертекстуальном аспекте и сопоставив полученные результаты с ценностными параметрами лирического контекста, мы пришли к выводу, что в контексте лирических произведений мир, изображенный С. Довлатовым, приобретает ироническую окраску. Ироническая коннотация, в свою очередь, не ставит под сомнение ценности, заявленные , а подчеркивает сущностные изменения, произошедшие в системе ценностей человека 20 века.
Таким образом, функциональная роль лирического контекста в повести «Заповедник» заключается в создании иронической коннотации.
Литература
«Слова – моя профессия»: о прозе С. Довлатова // Вопросы литературы. 1995. №1. Вопросы филологии: Сборник научных работ студентов и молодых ученых. Вып. IV. – Кемерово: Полиграф, 2003. – 266. аповедник. – СПб.: Издательский Дом «Азбука - классика», 2007. – 528с. «Встретились, поговорили». – СПб.: Издательский Дом «Азбука-классика», 2008. – 528 с. «Свой среди своих» // Русская словесность. 1996. №2. современный отечественный литературный процесс. 11 класс: учеб. пособие / . – 2-е изд., стереотип. – М.: Дрофа, 2007. – 349. внутренний мир художественного произведения // Вопросы литературы. 1968. №8. Мелюхин и время // философский энциклопедический словарь. М., 1989. Роднянская время и пространство // Литературный энциклопедический словарь. М., 1987. Томашевский литературы. Поэтика. М., 1999. «Современная русская литература», глава «Юмор и сатира в современной литературе. С. Довлатов, В. Войнович».
