Зеркалица

ЗЕРКАЛИЦА

Много людей на перепутье стоит.

Тому о жизни подумать, другому передохнуть, третьему не с кем словом перемол-виться. А я, пенёк старый, слушаю всех да на корешки наматываю. С вами иногда делюсь.

Ехал как-то мимо купец-молодец. По виду богатырь, а как с лошадёнки-то слез – во-ду из баклажки пьёт, трясётся! Так заикается, что двух слов связать не может! Мне-то че-го, скриплю да слушаю. Ни слова не понял.

Скакун под ним, надо сказать, – кожа да кости. Того и гляди упадёт. А как купец на конька своего полуживого опять вскарабкался, травкой сушёной как хлестнул  – умчались прочь быстрее ветра! Откуда силы взялись?

Саму-то историю мне потом старуха-травница рассказала. А я уж вам. Так что ежели совру невпопад, не обессудьте.

Дело было так. Заехал этот купец-молодец в здешнюю деревню переночевать. По всему видать, семейный мужик, заботливый. Жене подарки вёз, детям гостинцы разные, – никого вниманием не обошёл. Остановился у бабки-травницы.

Хозяйка с лица добрая, не завистливая. А что запах по избе духмяный, так оно и по-нятно. На каждой верёвочке – травки сушатся. Из кореньев Плакун-травы сложишь крест – нечисть тебя, как огня будет бояться. С травой Иван-да-марья на последней кляче – от первого коня удерёшь. Есть и вовсе злые травы, но об них знать не надобно.

Денег старуха не взяла. Только на купца глазами белёсыми посмотрела.  Будто в грудь толкнула, мол, уезжай от греха. Не послушался, а зря.

Постелила старуха честь по чести: в горенке, ближе к печке, перина под потолок. В самый раз с дороги отдохнуть. Парного молока вечернего на крыльцо поставила. Сама за брусничным цветом в лес пошла.

Попил купец молочка. На перину пуховую прилёг и задремал сладко.

Ночью чует – неладное происходит. Лижет его кто-то по голове. Язык, как доска, шершавый, того и гляди без кудрей останешься. Что за издёвки? Прихватил спросонок купец кого-то во тьме. Думал, кошка. А лучину-то зажёг – совсем дело плохо.

В руках какая-то жёлтая зверушка лохматая шипит-извивается. Язык аж до пола ви-сит! «Не иначе,– думает купец,– петух яйцо снёс. Потом сам и высидел!»

Взял это чудо попятное и в сторону отбросил. И давай скорее молитву читать да креститься: «…не введи нас во искушение, избави нас от лукаваго!» Спасибо, рука с перепугу не отнялась!

Нежить злобным языком щёлкнула и – растаяла, ровно дымок в печной трубе.

Ох, не зря купцу сомнения были. Надо завсегда слушать, что нутро тебе советует. Оно ж твоё, оно худого не подскажет.

Встал купец-молодец, решил воды в сенцах попить-остудиться.

Мимо окна идёт, глянь, а там – рожа! Глаза огромные навыкате! Нос, как дуля, хо-дуном туда-сюда ходит! Купец еле от окна отскочил.

К зеркалу присел, кудрями испарину со лба вытирает.

Ох, не надо было ему ночным делом на себя глядеться. Чай, не красна девица. Зна-ющий человек за полночь к зеркалу близко не подойдёт. Можно такого натерпеться!

Глянул купец в зеркало. А оттуда,  и правда, красна девица ему лыбится. За зеркалом проверил – никого. Ущипнул себя побольнее – не сон!  А красавица посмеялась над ним, ресницами взмахнула – мужик и остолбенел. Глаз отвести от неё не может! Так всю-то ноченьку и просидел, таращась на юницу.

Угораздило же купца влюбиться – в Зеркалицу. В Хозяйку зеркала!

Так-то она никому не показывается. Живёт без обличья, без горести. Ни до кого дела нет. А тут на-ка, показалась! Совсем, видать, голову от любви потеряла.

Раз в тыщу лет и такое чудо случается.

Купец как зачарованный стал! Дом забыл, дела забросил. Туесок с брусникой – баб-ка его детишкам по ягодке собирала! – до сих пор на крыльце стоит.

А купчишка, знай себе, зеркало глазами мозолит. Денно и нощно!

Зеркалица и рада стараться. Что за день вокруг себя подглядит, то ночью, значит, купцу и показывает. Забавляет малоумного.

Разве что вострух, лизунов и разных жердяев не отражает. Не любит их, хоть тресни! А у нежити от такого неуважения большая обида на неё накопилась.

Вот и надумали домовые духи проучить хозяйку зазеркальную. А то будет тут какая-то стекляшка распоряжаться!

За печью втроем засели. Думают, как обольщение с купца снять. 

Лизун у них первый выдумщик. Ухват ли уронить, под руку кого толкнуть, горячий чугунок опрокинуть,– это он мастер. А тут ничего придумать не может! Извертелся, бед-ный, всю посуду языком шершавым до блеска вылизал! Нету мыслей. 

А где Лизун, там и Воструха ушастый. С виду вроде бабочки, только у него вместо крыльев – уши огромные. Взмахнул – и летай! От ушей у Вострухи и слух острый. Рыба в озере зевнёт, и то услышит. 

Жердяй долговязый, что купца до испарины испугал, тоже здесь. Надоело ему ша-таться по ночам, страхи в чужих окнах наводить. Тут дело позаковыристей. Купца от Зер-калицы отвадить надо! 

Молчат, в три головы думают. Жердяй от старанья башкой в потолок стучит, Лизун со стола крошки слизывает, Воструха мотыльков от огня отгоняет,– ничто на умы не идёт!

Лизун схватил Воструху языком за ухо, на солонку посадил да как цыкнет:

– Не мельтеши!

Воструха сидит, в солонке ёрзает.

Лизун глянул на него, липучим языком прищёлкнул и  придумал, как им ловчее купца с Зеркалицей-то разлучить, дружкам и рассказал.

Пришли они в купцову горенку, благо тот в отъезде был. Жердяй солонку над кроватью купца держит, Лизун подушку его вылизывает. Воструха по солонке ушами бьёт, соль на подушку ровным слоем рассыпает. 

Ушами вдогонку помахал, подушечка и высохла. Жёсткая стала, как точильный ка-мень! Купец в темноте ляжет, лицом обязательно обдерётся. Глядишь, и разонравится Хо-зяйке своей зазеркальной!

Притаилась нежить, облизывается. Ждёт, что дальше будет.

Купец как возвернулся, сразу бегом к зеркалу. Зеркалица милёнку опять что-то показывает: то веселит, то пугает его. А у того от счастья лицо глупое-преглупое! Башкой, как тюха-матюха, кивает да разную чепуху в ответ нашёптывает.

Воструха слышать их уже не может:

– Он же которую ночь кряду… в любви ей клянётся! Не верит она ему, что ли?

Луна в оконце заглянула, зевнула – и дальше пошла.

Того и гляди, первые петухи запоют.

Купчина в горенку заходит, потягивается. Вроде как, спать собрался. Потом подуш-ку взял, потрогал, погрозил кому-то в темноту да на пол со стуком и бросил.

И забылся блаженным сном. 

Переглянулись Лизун, Жердяй и Воструха. Не иначе подсмотрела за ними Зеркали-ца, купцу и наябедничала. Всё опять да сызнова?

Лизун языком затылок себе чешет, Жердяй потолок подпирает. Воструха на них ушами машет, вроде, успокаивает. Лизун как даст ему языком по лбу, чтоб не насмешни-чал! Сразу и осенило, чем купчишку зацепить:

– Мужичина насмешку не любит… А такой, как этот тем более! 

Воструха от восторга и ушами, и ладошами захлопал! Лизун как шипит на него:

– Разбудишь!

Прислушались нечистики. Спит, купец-бедолага, умаялся.

Сызнова к нему в горенку зашли, а дверной проём тряпкой занавесили. Будет для Зеркалицы и подвох, и обидность будет!

Лизун купцу волосы языком слюнявит. Жердяй, в обе руки левые, из перины перья дёргает. Воструха кудри купецкие колтуном взбивает, в копну укладывает. Сами от смеха  чуть не давятся.

Утром купец проснулся и привычным манером к зеркалу. Зевнул –  так и остался, раззявив рот. Вся голова в пуху да в перьях! Все волосы вперепут! Петушиным гребнем торчат чуть не под потолок!

Купцу рот обратно не закрыть. А Зеркалица мил другу как захохочет в лицо – лучше бы плюнула. И, правда, больно уж смешон купчина… спросонья да в перьях.

Заскрипел зубами купец-молодец. Пятерню в волосы запустил, а назад – никак! Ни-чего не понимает, злится да пятнами красными идёт. Вот влип!

А Зеркалица хохочет, заливается. От смеха стекла по избе дрожат. Ну и развеселил, ну и потешил друг сердешный!

Купец брови-то сдвинул, да как даст кулаком по столешнице! И вон вышел.

Даже нечисть затихла.

А потом так обрадовались, чуть не пляшут. Поделом тебе, кичливая Зеркалица! Бу-дешь знать Лизуна, Воструху и Жердяя! Будешь знать, как их в зеркале не показывать. 

Не успели они нарадоваться – купец вернулся. Волосы мытые, глаза виноватит. Ми-риться пришёл. Ровно он и не купец, а мокрая курица, кисель!

Нос в нос с Зеркалицей опять сели, про своё шепчутся. Зеркалица даже запотела от удовольствия да ещё на нежить нажаловалась. Купец ее утешает, тряпицей слёзы ей под-тирает. До зорьки утренней замирялись! Пока Зеркалица сама не утомилась и не успокои-лась.  Купец молочка утреннего парного откушал, и задремал.

Но Лизун молодец, новый изворот придумал! Всего и надо-то: травки в молоко под-бросить. А у хозяйки их много, травок разных. Цельными днями по лесу бродит, травница старая. 

Найдётся и для купчишки травка-отравка. То-то Зеркалица порадуется, когда её мил друг начнёт околесицу нести да фортеля перед ней выкаблучивать.

Придумать-то Лизун ловко придумал. Да на ровном месте и конь спотыкается.

Вроде, всё загодя приготовили. Жердяй молока парного вечернего с крыльца принёс. Лизун травки в него накрошил, не пожалел. Молоко от травы аж зелёными пузырями закипело! Пришлось Вострухе ушами махать, питьё скорее остужать, пока купец Зеркалицей сидит-любуется.

Лизун молоко лично сам понёс. Несёт, язык от старания высунул, расплескать боит-ся. Воструха вокруг летает, мошкару от него ушами отгоняет. А Лизун на свой язык длин-ный возьми да и наступи! Кринка с молоком из лап и выскочи.

Мимо купца да прямо в зеркало.

Прямо Зеркалице в лицо!

Всё молоко на зеркало и вылилось. Потекло белое по стеклу, всё полотно залило. Зеркалица криком как закричит:

– Ослепили! Не вижу!

Страшно ей стало. Не отражается ничего. Только слезы молочные по стеклу текут.

Купец и сам перепугался, давай скорее вытирать. Смотрит в зеркало, а там лицо де-вичье – прежде прекрасное – исказилось до безобразия! 

Словно очнулся купец, опомнился. Не понимает, как он мог какую-то стекляшку зеркальную так превозносить? И себя, и дом с женой да детишками в одночасье забыть?

Стыдно стало купцу. Мотнул кудрями и говорит: «Обман всё. Мне домой пора». 

Что тут стало с Зеркалицей! Затрясло – чуть стекла в избе ли не полопались.

Чует купец, опять волю теряет, чарам колдовским еле противится. Поднял руку, хо-тел в сердцах зеркало на осколки разбить! Глядь, а позади злодейки,  сразу за её спиной, нечистая тройка стоит-ухмыляется! Один жёлтый, что ночью волосы ему лизал. Другой тот, что в окне мордой своей до испарины его испугал. Да ещё бабочка какая-то с ушами рожи строит!

И вдруг понял – это не за её спиной, это позади него вся нечисть скопилась! На за-щиту подружки своей злобной выстроилась.

Со всех сторон купца обложили. Надо бы бежать, да некуда. Стал мужик кукиш им показывать, говорят, помогает. А зря говорят. Ничего не помогает.

Нечисть от хохота заходится, глумится над ним, Зеркалице, подружке своей подми-гивают! Совсем в угол зажали купца. Ветки, пучки, травки какие-то на голову ему сыпят-ся. Два корешка упали на пол и крест-накрест лежат, будто жизнь его перечёркивают.

Схватил купец корешки в кулак, а это Плакун-трава. Крестиком их сложил, как ста-руха учила. И прямо нежити в морду суёт! Свободной рукой открещивается, молитву Владычице Богородице читает.

Стала отступать нежить с зубовным скрежетом. Будто ржавый ворот на колодце скрыпит! Злится, а супротив Плакун-травы да молитвы святой ничего поделать не может.

Так и полопались один за другим от злобы, как мыльные пузыри.

Стоит купец, испарину со лба вытирает.

Глянул в зеркало, а там поперёк стекла – трещина. Словно, жизнь его пополам раз-делили. В одной – он, а в другой – Зеркалица… губами шевелит, словами колдовскими волю из него выдавливает. 

Наклонился купец, траву Иван-да-марья старухину с полу подхватил, головой в окно и выбросился! Да на конюшню! 

На лошаденку какую-то вскочил, травкой её ударил. Клячонка как на дыбы подымется! Да как понесёт седока! Около меня, пня старого, только и выдохлась.

Стоит купец на перепутье, глазами безумными бегает.

Какую дорогу выбрать – не знает.

Ему б остановиться и задуматься. А он, бедолага, через буреломы да овраги дальше помчался! Словно, кто за ним по пятам гонится, вернуть его хочет.

А никто за ним и не гнался. От себя убегал купчина, от стыда и глупости своей. Время-то сколько зря упущено.

Коня жалко, загонит его купец.

ВНИМАНИЕ! Все авторские права на сказку защищены законами России, международным законодательством, и принадлежат автору. Запрещается ее издание и переиздание, размножение, публичное исполнение, перевод на иностранные языки без письменного разрешения автора.

© , 2005