Трудные военные студенческие годы
О вероломном нападении фашистской Германии на Советский Союз я узнала при подготовке к последнему экзамену за третий курс - 22 июня 1941 года, услышав выступление по радио министра иностранных дел ССС. Мы - студенты были в шоке. Сначала появилось единодушное решение - ехать на фронт. Но, закончив три курса, мы еще не врачи и даже не фельдшеры. Вскоре многие парни-однокурсники пошли на фронт защищать Родину, а мы, студентки Пермского медицинского института, продолжали учебу по программе ускоренной подготовки врачей (за полгода - курс).
Война «бурей» влетела в наш медицинский институт, в корне изменив студенческую жизнь. Наступило трудное военное время: учеба с двойной нагрузкой, дежурство в госпиталях, прием раненых и эвакуированных на вокзалах, отмена стипендии (получали только отличники), введение карточной системы на хлеб.
Несмотря на это я вместе с другими студентами стала активным донором. Кровь очень нужна была раненым. В нашем общежитии разместился госпиталь, а нас, студентов, переселили жить в здание исторического музея, где в проходных залах размещалось по I0 - 15 кроватей. В нишах стен за стеклами размещались различные исторические экспозиции. Большой титан в коридоре обеспечивал всех кипятком.
В постоянном напряжении нас студентов держали неотрадные вести по радио о захвате фашистской армией советских городов. Трудно было учиться из-за плохого питания. Постные обеды и кусочек хлеба (по карточке) не могли восстановить наши силы. Поэтому в выходные дни мы неоднократно ходили на пристань реки Камы разгружать картофель с барж, чтобы заработать немного этого картофеля. Хотя я и получала повышенную стипендию за хорошую учебу, но по ценам того времени я не могла обеспечить себя даже хлебом.
Помню случай, когда я чуть не сорвала учебное занятие профессора. Сдала кровь, не успела пообедать, выпила только стакан чая и во время занятия упала в обморок со стула на пол. Когда привели меня в чувство, мне было очень неловко перед профессором и студентами. Но, несмотря на все трудности, мы старались хорошо учиться и работать.
На последнем курсе, во время дежурства на вокзале, я заразилась сыпным тифом. Болезнь протекала очень тяжело, с осложнением на сердце. Отстала от своих сокурсников на полгода, а это - целый курс. За два месяца у родителей в п. Мишкино восстановила здоровье и силы.
В 1944 году с отличием окончила Молотовский (Пермский) государственный медицинский институт. Отказалась от предложения остаться работать в институте и посвятить себя науке. Добровольцем пошла на фронт.
Война учила нас слезам не верить.
В звании старшего лейтенанта медслужбы прибыла в зенитный дивизион 10-й воздушно-десантной бригады ВВС СССР, которая находилась в 15 км от г. Калинина (Тверь) на доукомплектовании после участия в боях.
Личный состав дивизиона размещался в землянках, построенных в лесной зоне недалеко от г. Калинина еще в 1941 году, когда немцы подходили близко к Москве. Внутри стояла железная печь, а вместо кровати - земляной уступ, покрытый хвойными ветками.
Мне выделили маленькую землянку (оказалось, в дивизионе я одна девушка), в которой был развернут и медкабинет. В дивизионе у меня был помощник - фельдшер (младший лейтенант медицинской службы), который имел уже боевой опыт, участвовал на фронте в боях. Мы с ним съездили на медсклад и пополнили запасы медикаментов и перевязочных материалов. Бригада готовилась к отправке на фронт. За короткое время я должна была освоить азы десантника. Кроме своих медицинских обязанностей, я быстро научилась складывать парашют, освоила технику прыжков и приземления, научилась метко стрелять из боевого оружия.
Получилось так, что я еще на фронте не была, а уже попала в госпиталь. После неудачного приземления с парашютом, получила травму - закрытый перелом малоберцовой кости. Это произошло по вине майора (он был из другой части), заставившего меня совершить второй прыжок в день моего дежурства по площадке приземления. За превышение своих полномочий, майор был строго наказан генералом, но мне от этого не легче. Врач - хирург, накладывая мне гипс, сказал: «Коллега, до бабушек будете
ходить на каблучках». Он был прав, я - уже прабабушка, а в обуви на низком каблуке ходить не могу.
Госпиталь, развернутый в школе г. Калинина, был переполнен. Раненых девушек не было, поэтому мою кровать оставили в перевязочной, отгородив ширмами. От всего случившегося поплакать бы - может легче стало бы, но война учила нас слезам не верить. Гипс и костыли мне не мешали оформлять для госпиталя настенные газеты. Свою ненависть к фашизму и Гитлеру выражала в многочисленных карикатурных изображениях Гитлера. Пока я находилась в госпитале (три недели), 10-я бригада ВДВ была отправлена на фронт без врача. В Москве получила новое назначение в 16-й отдельный артиллерийский дивизион (ОРАД) 9-й гвардейской армии II Украинского фронта, который находился на доукомплектовании около г. Житомира (УССР).
Вспоминается такой случай. Из Средней Азии в дивизион прибыл офицер, через неделю заболел. Госпиталь лабораторно подтвердил диагноз - возвратный тиф. В целях недопущения эпидемии на фронте была организована термическая обработка белья и обмундирования в подвижной жаровой дезкамере, но, по вине санинструктора, (пропустил карманную зажигалку) все сгорело! Командиром и штабом дивизиона были приняты срочные меры. Дивизион выехал на фронт точно в ранее установленное время и в новом обмундировании. Я должна была личному составу провести профилактические прививки против тифа.
По данному «ЧП» в разведдивизионе штаб армии не проводил расследования и не потребовал от нас письменных объяснений. Но через 3 месяца, когда мы находились на фронте, поступило из штаба армии распоряжение: за материальный ущерб удерживать в течение 6 месяцев 25% из зарплаты командира дивизиона, замполита и врача.
От г. Житомира до границы Советского Союза 16-й ОРАД перемещался по территории Украины в товарных вагонах железной дороги, затем мы перегрузились на автомашины. Медицине была предоставлена американская машина «Додж». При перегрузке произошло «ЧП». Пожилой сержант получил железнодорожную травму - ампутацию стопы - осталась только пятка. Трудно представить, как это произошло. И можно ли это отнести к несчастному случаю? Была оказана медицинская помощь, и пострадавшего отправили в госпиталь. Так начались первые потери личного состава дивизиона.
В боях за город Будапешт
В 1944-1945 гг. 16-й ОРАД принимал участие в освобождении стран Европы, оккупированных фашистами. В Будапеште, красивом городе Европы с его богатейшими памятниками культуры и искусства, фашисты оборудовали более трехсот дзотов, сосредоточили десятки отборных дивизий, танковых бригад, моторизованных армий СС «Юг». Не жалея десятки тысяч мирного населения, они подготовили Будапешт к уличным боям. Чтобы задержать продвижение наших войск, фашисты взорвали все 6 мостов через Дунай.
Во время небольшой передышки за освобождение города 16-й ОРАД посетил генерал, до этого нас генералы не навещали. Командир дивизиона построил всех 16 офицеров, в конце строя стояла я, семнадцатая по счету. Генерал поздравил всех с победой и поблагодарил за успешные военные операции. Затем подошел ко мне и увидел на мне старые рваные сапоги, которые я год носила, и их давно пора выбросить. Капитана по снабжению строго отчитал: «Одна женщина-офицер в дивизионе, и ту не можете обуть, а еще победители!» Приказал в течение суток положительно решить этот вопрос. На складе у капитана находилось более 10 пар новых офицерских мужских сапог, но ни одни не могла натянуть. Рано утром капитан принес мне темно-серые замшевые женские сапоги на невысоком каблуке. Очень удобные. Я их даже после войны носила. Не знаю, где он их достал, наверное, у местного населения выменял на мужские.
На волоске от смерти
На фронте человеческая жизнь очень хрупка. Надолго мне запомнился трагический военный эпизод. Разведчики со звукоулавливателями далеко выходили в поле. Для проведения профилактических прививок я выехала поближе к ним. Разместилась в дачном домике виноградников, где кипятила шприцы. Разведчики с передовых постов по одному приходили на прививку. Начался обстрел, произошел взрыв у домика. Никто не пострадал, но стекла в окнах вылетели. А в полукилометре на шоссе была обстреляна штабная машина из 9-й дивизии. Майор и капитан медслужбы были смертельно ранены. И когда я прибежала, то поняла, что здесь медицина уже бессильна. Накануне капитан медслужбы, как мой начальник, давал распоряжения и советы. Он прошел всю войну. В Омске у него жена и двое детей. И такая смерть... Тяжело это видеть и переживать, но о смерти некогда было и не хотелось думать.
Вскоре сложилась такая кадровая ситуация, что командир дивизиона поручил мне выполнить немедицинскую работу. Приказал нам с младшим лейтенантом выехать ночью на медицинской машине в один населенный пункт и выяснить, свободен ли он от фашистов. Доехали, машину оставили недалеко в лесу. Населенный пункт оказался безлюдным - ни фашистов, ни населения, двери во всех домах открыты. Быстро вернулись из разведки. Доложили комдиву, и 16 ОРАД быстро передислоцировался через этот населенный пункт в другой для выполнения новых заданий.
Наши войска наступали быстро, и фашистам не давали закрепиться. Освобождали города и села Австрии. Ночью два разведчика, сержанта, на мотоцикле налетели на шлагбаум, получили ушибы грудной клетки и грудины. Сильные боли. Нужно было исключить переломы. Рискнула обратиться к пожилому гражданскому врачу, имеющему рентгенустановку. Он посмотрел, исключил переломы. От оплаты за медуслугу отказался. Я рисковала многим, но он оказался порядочным человеком. Сделала бойцам тугое бинтование, и они остались в строю.
Буквально через неделю мы попали в автоаварию (ДТП), которая могла для нас закончиться трагически. На легковой трофейной машине с замполитом выехали на передовую с проселочной дороги на автостраду (Будапешт - Вена). На нашу машину налетел «студебеккер» (не из нашего дивизиона) и вмиг снес мотор и радиатор нашей машины. Я находилась на заднем сиденье, и, из-за сильного удара, меня отбросило вперед, о разбитое переднее стекло я глубоко порезала левую кисть у основания второго пальца, повредив артерию и вену. Кровь била фонтанчиком. Майор, сидящий рядом с шофером на переднем сиденье, получил вывих правого лучезапястного сустава. Шофер остался без повреждений.
После оказания само и взаимопомощи на попутном транспорте нас доставили в госпиталь, где мне остановили кровотечение, наложили швы, а майору вправили вывих. Вернулись в свой дивизион. До снятия швов, руку носила на косынке. Функция кисти полностью восстановилась. Спасибо ангелу-хранителю, что мы остались живы, а если бы шофер ехал чуть-чуть быстрее, то «студебеккер» смял бы нашу машину в лепешку вместе с нами.
Далее 16-й ОРАД в составе II Украинского фронта освобождал от фашистов столицу Австрии Вену намного быстрее, поэтому Вена была разрушена меньше, чем Будапешт, многие памятники культуры и искусства удалось сохранить.
Затем 16-й ОРАД участвовал в освобождении населенных пунктов Южной Чехословакии и городов Братислава и Брно.
Однажды в Чехословакии мы, несколько человек, оказались в траншеях: попали под обстрел немцев, которые прямой наводкой стреляли из другой траншеи. Сержант мне спас жизнь.
Спустя 30 лет в юбилейный год, День Победы, приезжал из Челябинска в г. Курган на встречу десантников Уральских областей. Он работал уже проректором Челябинского политехнического института, представительный, с усами, мужчина. Я его не узнала.
Освобождение Чехословакии
В Чехословакии после наступательных боев наш 16-й ОРАД находился два дня в одном небольшом населенном пункте. Получена телефонограмма: « В течение ночи 16-му ОРАДу прибыть в населенный пункт, где находится штаб 9-й гвардейской армии». Машины дивизиона выстроились в колонну, медицинская «Додж», как всегда была в конце. Капитан по снабжению попросил меня на медицинской машине съездить и забрать с временной его квартиры запасные колеса и покрышки, которые он позабыл погрузить, а затем догнать колонну наших машин. Я была возмущена его растяпством, но просьбу его выполнила. Шофер медицинской машины, опытный пожилой сержант поехал другой улицей, чтобы быстрее нагнать нашу колонну машин, но колонна по какой-то причине остановилась, а наша машина оказалась впереди ее. Мы все прибавляли скорость, ехали всю ночь, командир дивизиона, майор, поднял уже тревогу, доложил в штаб армии: «Потерялась медицинская машина вместе с доктором». Но в Европе не заблудишься. Перед населенным пунктом столб с указателем его названия. Маршрут все время сверяла со своим планшетом.
Рано утром вместо 16-го ОРАДа в штаб армии прибыла медицинская машина. Я как положено по форме доложила полковнику о прибытии в пункт назначения. Полковник строго отчитал меня: «За нарушение воинской дисциплины получить взыскание, ну, а что хорошо ориентируетесь в военной обстановке, то после войны можно оставить служить в армии!». Если бы были тогда сотовые телефоны, такого бы эпизода не произошло.
После прибытия дивизиона, я доложила комдиву, майору. Он меня не ругал, но предупредил, впредь быть более предусмотрительной, т. к. за границей опасно отрываться от своей части, в придорожных лесах еще много скрывается фашистов из разбитых частей. Нас опять спас ангел-хранитель.
Конец войны. Великая Победа
После Дня Победы в Великой Отечественной войне наш дивизион находился более трех месяцев в Будапеште. Город был очень разрушен, но население активно приступило к его восстановлению. Было организовано трамвайное сообщение с некоторыми окраинами города. Я решила на трамвае съездить на армейский склад и пополнить медпункт дивизиона медикаментами и перевязочным материалом. Пошла на трамвайную остановку, где стояло несколько мужчин, одетых в гражданскую одежду и обратилась к симпатичному мужчине средних лет. Спросила по-венгерски (было написано на листочке) на каком трамвае можно доехать до необходимой мне остановки. Он сделал удивленную улыбку и на чисто русском языке меня строго отчитал, как я посмела одна, без охраны, на общественном транспорте ехать на окраину большого разрушенного города. В Будапеште еще немало лиц враждебных к нам. И чуть не каждый день находят в городе убитых солдат и офицеров Советской Армии. Он строго мне приказал вернуться в свою часть и только на машине и с охраной ехать на армейский склад. Я ему сказала: «Спасибо» и вернулась в дивизион. Рассказала начальнику штаба дивизиона об этом эпизоде. Он удивился моему смелому поступку и посоветовал никуда не выезжать без согласования с ним. А если бы я в тот день на остановке не встретила бы нашего разведчика, и одна поехала на окраину города, то неизвестно вернулась ли живой в свой дивизион! Опять ангел-хранитель спас мне жизнь.
Вскоре началась демобилизация из армии Советского Союза, в первую очередь женщин и пожилых. Я попала в число демобилизованных в 1 эшелон. Выехала поездом в товарном вагоне Будапешт - Москва. Затем из Москвы уже в пассажирском вагоне выехала в Мишкино.
P. S:
Спустя 27 лет, в 1972 г. мне представилась счастливая возможность в отпуске совершить круиз по Дунаю туристом. Посетила Чехословакию, Австрию, Венгрию, Югославию, Румынию, Болгарию, их столицы и другие крупные города и по Черному морю возвратилась через Одессу в Москву. На комфортабельном теплоходе «Амур» отмечали День Победы и проводили праздник «Нептуна». Посетила те страны, в освобождении которых принимала участие во время Великой Отечественной войны.
