Сергей Савельев
КЕЙС НОУТС
Дело: Определение Верховного Суда РФ 27.05.2015 14-8980
Позиция: установленный порядок ликвидации юридического лица не может считаться соблюденным в ситуации, когда ликвидатору было доподлинно известно о наличии неисполненных обязательств перед кредитором, потребовавшим оплаты долга. Ликвидатор внес в ликвидационный баланс заведомо недостоверные сведения и должен нести ответственность.
Фабула
Юридическое лицо не заплатило за поставленный товар. Единоличным исполнительным органом, единственным участником, а затем и ликвидатором являлось одно и то же лицо.
После принятия в пользу поставщика решения о взыскании суммы долга (29.1.2010) юридическое лицо ликвидируется (22.10.2010), при этом ликвидатор представляет регистрирующему органу ликвидационный баланс, не отражающий задолженности перед поставщиком. Кроме того, ликвидатор не уведомляет поставщика о начале (1.4.2010) процедур по ликвидации юридического лица, однако сведения о ликвидации публикуются в «Вестнике государственной регистрации» с установлением 2-х месячного срока для заявления кредиторами своих требований.
Поставщик своих требований в рамках ликвидационных процедур не заявлял, в связи с чем ликвидатор не включил его требований в промежуточный, а затем и ликвидационный баланс, опираясь на п. 2 ст. 63 ГК РФ в прежней редакции.
4.06.2010 было возбуждено исполнительное производство против юридического лица, 2.11.2010 оно было окончено.
Предположительные возможности по защите прав поставщика
1. Оспаривание регистрационной записи о прекращении юридического лица, восстановление юридического лица:
См. постановление Президиума ВАС РФ /11: представление недостоверного ликвидационного баланса является основанием для признания записи о ликвидации недействительной.
А) возобновление ликвидационных процедур с целью перераспределения имущества юридического лица;
С 1.9.2014 подобная процедура введена лишь для распределения вновь обнаруженного имущества (п. 5.2 ст. 64 ГК РФ). Данное положения не охватывают долги, поскольку это не имущество, которое можно распределить – они должны влечь перераспределение уже распределенного имущества.
Так, существует проблема оспаривания сделок, когда другая сторона уже ликвидировалась (постановление Президиума ВАС РФ /05; определение Экономколлегии ВС РФ от 10.4.2015 14-1003). Это может препятствовать виндикации.
Б) возобновление ликвидационных процедур с целью перехода к банкротным процедурам:
В рассматриваемом деле действительно мог быть нарушен п. 1 ст. 226 Закона о банкротстве, согласно которому невыполнение ликвидатором обязанности обратиться в суд с заявлением о признании ликвидируемого должника банкротом является основанием для отказа регистрирующего органа в совершении записи о ликвидации юридического лица.
Теоретически данную запись можно было бы оспорить в рамках спора с регистрирующим органом. Поскольку оснований для внесения записи ликвидации не было, имеющаяся запись о ликвидации является «недолжной» и подлежит исправлению, подобно тому как записи в ЕГРП корректируются исками о признании прав на недвижимое имущество.
Практическая возможность такого требования подкрепляется постановлением Президиума ВАС РФ /11. См. также постановление Президиума ВАС РФ от 15.1.2013 № 000/12, где имелась недостаточность имущества должника.
1) перераспределение имущества, оспаривание передачи ликвидационной квоты участнику;
2) привлечение руководителя юридического лица к субсидиарной ответственности.\
Тем самым, через оспаривание и переход к банкротным процедура можно было бы добраться до самого ликвидатора. Таким окольным путем к нему мог быть предъявлен иск об убытках.
2. Прямой иск об убытках к ликвидатору:
А) как руководителя
Прямых исков у «аутсайдеров» (кредиторов, работников и т. д.) нет. Есть только у общества и его участников. См. п. 3 ст. 53 ГК РФ.
Мыслимо через оспаривание записи о ликвидации и возбуждения дела о банкротстве установления контроля над юридическим лицом и обращение с иском об убытках от имени общества. Однако в данном случае размер убытков не сможет совпадать с размером требования кредитора. В этом случае необходимо обращение к субсидиарной ответственности по ст. 10 закона о банкротстве, которую в данном деле ответчик и так должен нести как ликвидатор.
Впрочем, не исключена возможность особой ответственности руководителя за причинение вреда имущественному праву кредитора юридического лица на основании противоречия его действия добрым нравам (ср. § 826 ГГУ). Так, в BGHZ 56, 73 Верховный суд Германии возложил ответственность за утерю имущества третьего лица, недобросовестно приобретенного руководителем незаконного владельца, на самого руководителя.
Б) как единственного участника, получившего ликвидационную квоту.
Привлечение единственного участника как лица, дававшего обязательные указания, которые привели к банкротству и невозможности удовлетворения требования кредитора, возможно лишь постольку, поскольку банкротство было проведено. Это возвращает к вопросу об оспаривании записи о ликвидации юридического лица.
Но и тут мыслим прямой иск об убытках к участнику. Проникновение за корпоративную оболочку возможно при наличии того обстоятельства, что участник использовал юридическое лицо исключительно с целью мошеннического завладения поставленным товаром и прекращения обязательства по его оплате ликвидацией юридического лица.
В) как ликвидатора.
К ликвидатору также нет прямых исков, возможность предъявления которых предусматривалась бы законом. Между тем, на ликвидаторе лежат определенные обязанности. Если есть обязанный субъект, то должен быть и управомоченный. Так, если ликвидатор обязан уведомить кредиторов о начала ликвидации, то у кредиторов должны быть какие-то права и средства их защиты.
См. постановление Президиума ВАС РФ от 4.12.2012 № 000/12.
Предположительные возможности по защите юридического лица/ликвидатора
Для юридического лица – невозможность вести с ним судебный спор по причине невозможности оспорить регистрацию прекращения его деятельности.
Для ликвидатора – оспаривание доводов поставщика, которые направлены на взыскание с него убытков:
1. Отрицание противоправности: ликвидатор соблюдал порядок ликвидации юридического лица, в частности:
А) не обязан был уведомлять кредитора о наличии задолженности;
Б) не обязан был включать в промежуточный и окончательный ликвидационные балансы данные о задолженности поставщика.
С точки зрения прежней практики Президиума ВАС РФ эти позиции неправомерны.
Так, в постановлении Президиума ВАС РФ от 5.3.2013 № 000/12 разъяснено, что ликвидатор должен не только уведомить кредитора, но и сделать так, чтобы у кредитора была реальная возможность заявить свое требование в установленном порядке.
В постановлении Президиума ВАС РФ от 4.12.2012 № 000/12 действия ликвидатора по искажению ликвидационного баланса и неуведомление им кредитора были прямо признаны противоправными.
2. Отрицание причинно-следственной связи.
3. Оспаривание размера убытков.
4. Возражение о наличии смешанной вины: поставщик не заявлял свои требования в установленном порядке.
Из судебных актов не следует, что ликвидатор пытался воспользоваться данной возможностью.
Между тем, мыслимо признание судом того, что кредитор не проявил должной осмотрительности, например, мог знать, что начались процедуры ликвидации.
Если же кредитор сам не стал заявлять требование ликвидатору в установленном порядке, то он утрачивает его.
Требование по рассматриваемому делу
Истец обратился в суд иском о взыскании убытков с ликвидатора как ликвидатора.
В обоснование истец ссылался на ст. ст. 10 и 224 Закона о банкротстве, согласно которым ликвидатор должен нести ответственность перед кредиторами за то, что не обратился с заявлением о признании должника банкротом.
Тем самым, истец решил обойтись без оспаривания записи о ликвидации юридического лица, предъявив прямой иск к ликвидатору.
Нижестоящие суды
1. Все инстанции решили, что ликвидатор соблюдал действующий порядок ликвидации юридических лиц, вследствие чего его действия являются правомерными.
В то же время поставщик не заявил свои требования в установленном порядке.
2. Нормы ст. ст. 10, 224 Закона о банкротстве могут быть применены только при возбуждении дела о банкротстве, чего не произошло.
Позиция высшей инстанции
Несмотря на существенное несогласие с позициями нижестоящих судов, высший суд не удовлетворил иск, а отправил дело на новое рассмотрение с предложением «устранить допущенные нарушения».
Мотивировочная часть сводится к трем замечаниям:
1. Позиция нижестоящих судов фактически возлагает на кредитора бремя заявления своих требований в рамках ликвидации.
А) Эта позиция в принципе неверна, потому что согласно ст. 63 ГК РФ ликвидатор обязан выявлять задолженность перед кредиторами.
Б) Эта позиция в принципе неверна, потому что закон связывает негативные последствия для кредитора, не заявившего свои требования, с тем обстоятельством, что его требование нельзя было выявить.
В) В данном деле ликвидатору должно было быть доподлинно известно о наличии задолженности.
2. Выводов судов о правомерности действий ликвидатора неверен, потому что ликвидатор не может считаться надлежащим образом исполнившим обязанность выявить задолженность перед кредиторами, если ему было доподлинно известно о наличии таковой. Поскольку ликвидатор был единоличным исполнительным органом юридического лица, он должен был быть в курсе относительно проигранного судебного процесса и начавшегося исполнительного производства. Бремя доказывания невозможности выявления и уведомления требований поставщика в этой ситуации лежит на ликвидаторе.
В этой части позиция коллегии повторяет постановление Президиума ВАС РФ от 4.12.2012 № 000/12.
3. Дополнительно к этим доводам (на первый взгляд, вполне достаточным для удовлетворения заявленного требования) высший суд отметил, что на ликвидаторе могла лежать еще обязанность обратиться с заявлением о признании юридического лица банкротом. Свое бездействие ликвидатор не объяснял. Больше этого данный довод высший суд никак не развивал.
Логика высшего суда
За данными формальными позициями стоит ответ на вопрос, возможно ли предъявление прямого иска об убытках, причиненных ликвидатором, непосредственно к нему со стороны кредитора ликвидированного юридического лица.
Нормотворческий потенциал
Несмотря на отсутствие прямого указания в законе на такую возможность, высший суд признал такую возможность. В этом мог бы проявиться его прецедентный характер: в отечественном правопорядке только данное решение будет свидетельствовать о существовании такой возможности. Тем самым, высший суд расширил бы возможности по защите прав кредиторов при ликвидации юридического лица по сравнению с постановлением Президиума ВАС РФ /11.
Решение не является прецедентным, потому что ранее такая позиция не была принята в постановлении Президиума ВАС РФ от 4.12.2012 № 000/12.
Между тем, регулятивный эффект мог быть сильно ослаблен тем обстоятельством, что высший суд не удовлетворил иск сам, а направил дело на новое усмотрение с неопределенным указанием (ср. постановление Президиума ВАС РФ от 4.12.2012 № 000/12, где прямо указано на необходимость проверки размера убытков). Направление на новое рассмотрение оправданно, если существует возможность, что из-за неверного применения правовых норм не все обстоятельства были изучены нижестоящим судом. Но основания привлечения ликвидатора к ответственности так и не были четко сформулированы, чтобы понять, какие еще обстоятельства могут повлиять на вопрос о привлечении ликвидатора к ответственности. Напротив, их можно было бы определить по данному решению, если бы им было удовлетворено требование.
Это выглядит так, будто высший суд сам до конца не определился, какие конкретно обстоятельства должны служить основанием для ответственности. Т. е. если представлять правовую позицию как норму права, суд не определился со всеми элементами гипотезы нормы.
Тем не менее, само по себе общее допущение такой ответственности уже позволяет говорить о прецедентном характере данного решения. К примеру, в странах прецедентного права не требуется того, чтобы суд удовлетворил требование в конкретном деле на основании сформулированной им правовой позиции, которая в целом говорит в пользу истца, но для применения которой не хватило каких-либо обстоятельств – отклонение иска не делает эту позицию obiter dictum. Также не требуется, чтобы ratio decidendi максимально точным образом описывало гипотезу. Она может быть сформулирована и как принцип (сообразно этому и не всякое решение, которое могло бы стать прецедентом, содержит прецедентную правовую позицию, поскольку выраженная судом позиция может быть квалифицирована как позиция по вопросу факта, а не права; такое решение не будет иметь связывающего характера).
