ПЕТРОВА Т. В.
СЛЕДСТВЕННЫЕ ДЕЛА
АРХИЕПИСКОПА ФЕОДОРА (ПОЗДЕЕВСКОГО)
1920 – 1930-Х ГОДОВ
Архиепископ Феодор (Поздеевский), настоятель Московского Данилова монастыря, до этого бывший ректором Московской Духовной Академии, – один из архиереев, сыгравших важную роль в истории Русской Православной Церкви ХХ века. И тем не менее его биография после октябрьского переворота 1917 г. еще недостаточно хорошо изучена, в различных изданиях встречаются порой противоречащие друг другу данные о многочисленных арестах владыки. В этом докладе на основании архивных материалов исследуются следственные дела по обвинению архиепископа Феодора 1920 – 1930-х годов, приведшие к расстрелу владыки 23 октября 1937 г.
Впервые в то время еще епископ Феодор (Поздеевский) был арестован 27 июня 1920 г. Обвинен в «антисоветской агитации». Вместе с ним был арестован епископ Гурий (Степанов). Поводом для ареста послужили донесения «революционно настроенного» монаха Антония и события, связанные с обыском, который власти учинили в Даниловом монастыре 11 июня 1920 г.
Вот, как описаны эти события в «Докладе к ордеру» на обыск некого комиссара с неразборчивой подписью:
«Обыск в Даниловском монастыре не дал осязательных результатов, потому что высшим духовенством монастыря ожидался обыск, что подтверждается монахом Антонием, по словам которого об ожидаемом обыске слухи ходили уже двое суток. Обращает на себя внимание полное отсутствие частной переписки белого духовенства, в особенности Гурия и Феодора, епископов». [3, 7]
Обыск вызвал активный протест верующих:
«Во время обыска, – продолжает комиссар, – у ворот монастыря собралась тысячная толпа, очень враждебно настроенная и к тому же подстрекаемая темными элементами, личность которых устанавливалась т. т. коммунистами, вкрапленными в толпу районным парткомом. Возбужденную толпу несколько раз пришлось успокаивать настоятелю монастыря епископу Феодору. По указанию монаха Антония тщательно были обысканы библиотека, ризница и колокольня». [3, 7]
Далее в докладе комиссара находится интересная для нас информация о деятельности владыки Феодора в то время:
«Монах Антоний <…> говорит, что епископом Феодором часто ведутся какие-то собеседования с приходящими ночной порою, так-же служатся ночью по ком-то панихиды». [3, 8]
Сам владыка Феодор дал такие показания по поводу этих событий:
«Инцидент, происшедший при обыске в Даниловом монастыре 11 июня и выразившийся в сборе тысячной толпы у ворот монастыря, требовавшей прекращения обыска и т. п., я думаю, явился следствием нетактичного поступка со стороны проводивших обыск, т. к. они заперли ворота монастыря и этим возбудили население, а также не пригласили представителей от общины».[3, 25]
В одном из документов «дела № 000 Отдела частных заявлений и ходатайств ВЦИКа» уже 1921 года епископы Гурий и Феодор названы «главными лицами в деле религиозной проповеди и политической антисоветской агитации под эту сурдинку». [3, 9, 20]
26 августа 1920 г. оба епископа были осуждены к высылке «в Соловецкий монастырь до конца гражданской войны» [3, 8]
Далее в этом «Заключении Уполномоченного СО ВЧК» дается, с их точки зрения вполне логичное обоснование приговора о высылке епископов на Соловки: «Оставление их в Московской тюрьме лишь поведет к тому, что они создадут вокруг себя атмосферу сожаления к их участи, что для нас желательным быть не может».[2, 9]
Но так как на Соловках, как было сказано в деле, «не было мест», епископ Феодор и епископ Гурий отбывали свой срок сначала в Бутырской, а потом в Таганской тюрьме.
Прихожане Данилова монастыря сразу же после ареста владыки активно начали бороться за его освобождение. В кратчайшие сроки в МЧК было отправлено заявление и собраны подписи прихожан – более 700 подписей! [3, 38-65]
Пробыв в заключении больше года и поняв, что освобождать их никто не собирается, сами епископы Феодор и Гурий и их родственники в августе 1921 г. начали подавать в «соответствующие органы» прошения и ходатайства об освобождении. Были также посланы прошения от двоюродных сестер епископов. В то время это неожиданно возымело действие. Бюрократическая машина ВЧК–НКВД закрутилась, запросила материалы дела 1920 г. и даже пересмотрела свой приговор:
«Принимая во внимание: 1/ что все обвинение Поздеевского и Степанова основано на неопределенных показаниях одного монаха, 2/ что при обыске ничего предосудительного не обнаружено, 3/ что осужденные находятся в заключении с 27 июня 1920 г., т. е. в течение 1 года 8 месяцев, – отдел частных заявлений и ходатайств полагал-бы: Поздеевского и Степанова освободить». [2, 20об.] Числа на этой копии нет, но, судя по всему, это март 1922 г.
Но на этом дело не кончилось. Секретный отдел ГПУ НКВД решил, «что 1/ гр. и освобождены могут быть только тогда, когда выяснится их отношение к вопросу об изъятии церковных ценностей и ими дана будет подписка помогать ведению этой кампании, а не противодействовать ей… 2/ В случае их отрицательного отношения к вопросу об изъятии церковных ценностей, вопрос об их освобождении может быть решен после проведения этой кампании». [2, 21]
Но все-таки, хотя официально кампания по изъятию церковных ценностей закончилась 26 мая 1922 г., епископ Феодор был освобожден 31 марта 1922 г. и сразу вернулся в Данилов монастырь. [4, 10об.]
Второй арест не заставил себя долго ждать – владыка Феодор был арестован 27 марта 1923 г. Кроме владыки Феодора были также арестованы священник Марфо-Мариинской обители протоиерей Митрофан Серебрянский, протоиерей Петр Поспелов и другие. Уполномоченный Думницкий сразу «нашел»: «что указанные лица представляют из себя сплоченное ядро ярых тихоновцев и реакционеров, создающих атмосферу среди населения г. Москвы авторитетной защиты старого монархического устроя» и «усмотрел», «что пребывание на свободе выше поименованных лиц приносит вред интересам Рабоче-Крестьянского государства и следствию». [4, 7]
В протоколе допроса записано в соответствующей графе: «Лояльно отношусь к советской власти», а в качестве биографических сведений: «С 1917 г. по 1919 г. состоял настоятелем Данилова монастыря в чине епископа. С 1919 г. сентября м-ца числюсь на покое. Отбывал тюремное заключение с 27.06.1920 г. по 31.03.1922 г. в Бутырской и Таганской тюрьмах». [4, 33об.]
Епископу Феодору было предъявлено обвинение «по ст. 119 УК, выражающееся в допущении вращения среди монахов Данилова монастыря воззвания патриарха Тихона, направленного против изъятия церковных ценностей». [4, 31]
На допросе 3 апреля 1923 г. епископ Феодор на все задававшиеся ему вопросы отвечал коротко: «Воззвание патриарха Тихона я не видел и не читал того воззвания, которое было направлено против изъятия церковных ценностей». [4, 34]
Об отношении епископа Феодора к изъятию церковных ценностей можно судить по показаниям других даниловских насельников, например, одного из лучших студентов владыки в Духовной Академии (отличника по всем предметам) и близкого его духовного чада архимандрита Поликарпа (Соловьева). Во время арестов владыки Феодора, по его благословению, отец Поликарп был наместником Данилова монастыря.
В своих показаниях на допросе 10 апреля 1923 г. он опроверг обвинение в том, что в Данилове «вращалось» воззвание патриарха Тихона. И далее так выразил позицию епископа Феодора и всей даниловской братии к этому «мероприятию» властей:
«Насчет изъятия ценностей скажу, что у нас в монастыре во главе с епископом Федором все были такого мнения, что мы церковное имущество со времени объявления его достоянием государственным и учинения договора на пользование этим имуществом, не сочли принадлежащим это имущество монастырским, а государственным. Основываясь на этом епископ Федор не соглашался с воззванием Тихона». [4, 49об.] То есть в Даниловом считали, что церковное имущество уже и так объявлено государственным, и поэтому говорить что-то против изъятия церковных ценностей уже поздно.
В протоколе допроса еще одного даниловского монаха – Иасона (, 48 лет, образование – сельское, в графе об отношении к советской власти – «Политикой не занимаюсь») – подтверждается, что «в Данилове монастыре воззвание патриарха Тихона не читалось». [4, 52]
В своих показаниях монах Иасон, человек простой и неученый, дает свое толкование взаимоотношений епископа Феодора и Святейшего Патриаха Тихона: «Патриарх Тихон не любил епископа Федора, потому что Федор упрям и не во всем слушал патриарха, через это патриарх никогда не навещал Данилова монастыря, но когда Федор сидел в тюрьме, то бывший патриарх бывал в Даниловом монастыре». [4, 52]
И после этих, казалось бы, не очень лестных слов в адрес владыки Феодора, неожиданно звучат слова любви к своему отцу настоятелю: «Епископ Федор пользуется любовью со стороны монахов. За 20 лет пребывания моего в монастыре, я пережил пятерых настоятелей, но такого хорошего и умного как Федор не было еще». [4, 52]
В Обвинительном заключении находим еще одну характеристику епископа Феодора, по которой можно судить, насколько был велик авторитет владыки:
«Петр Поспелов (это один из священников, также проходивших по этому делу. – Т. П.) показал, что знает епископа Федора Поздневского (так в деле. – Т. П.), как единственного в Москве епископа, не признававшего “Живой церкви”, как епископа, к которому можно обращаться за благословением». [4, 84об.]
При этом «следствием установлено, что означенное выше воззвание т. наз. патриарха Тихона в Даниловом монастыре не было получено и среди верующих не разглашалось». [4, 85об.]
В результате епископ Феодор (Поздеевский), по постановлению Комиссии НКВД от 24 августа 1923 г., из-под стражи был освобожден. [4, 140]
В третий раз владыка Феодор был арестован 16 апреля 1924 г. Обвинялся он в том, что «устраивает в управляемом им монастыре собрания духовенства и мирян, которые носят политический характер, создает антисоветские группировки» [8, 15] Следователь был хорошо осведомлен о лицах, посещавших владыку Феодора в Даниловом монастыре, поэтому владыке приходилось объяснять причины их посещений: обер-прокурор Синода и сын военного министра Шуваев посещали его в монастыре, потому что хотели подготовиться к монашеству, а с епископом Серафимом (Чичаговым), с которым владыка Феодор познакомился в Таганской тюрьме, беседовали по церковным вопросам. [8, 9об.]
Давал также владыка Феодор объяснения по поводу составленного им вместе с епископом Германом (Ряшенцевым) акафиста преподобному князю Даниилу Московскому – что он не вставлял в тропарь преподобному князю Даниилу «монархических формулировок поминовения». [8, 9об.]
Также в следственном деле Р-30673 есть несколько заявлений Тучкову сестры владыки Феодора Прасковьи Васильевны Цвейтовой с просьбой отпустить ее брата «на поруки из-за слабого здоровья». [8, 16-20] Владыку на какое-то время переводят для лечения в тюремную больницу, но срок содержания под стражей всё продлевают и продлевают. Наконец, 17 октября 1924 г. постановили: Поздеевского освободить из-под стражи под подписку о невыезде, а дело продолжить. [8, 30]
23 октября 1924 г. епископ Феодор «препровождается в распоряжение ГПУ» из Московской Центральной тюремной больницы, в которой он находился на лечении. [8, 26] И, видимо, вскоре был освобожден. Но этим дело не кончилось.
Уже в середине декабря владыку вновь арестовывают. Причем дважды. В деле есть ордер на арест и талон начальнику тюрьмы о приеме Поздеевского от 9 декабря 1924 г. [8, 34-35] и есть ордер на арест и протокол задержания Поздеевского от 17 декабря 1924 г. [8, 36, 39]
Теперь следователя уже интересуют встречи владыки Феодора с профессором Поповым. Владыка отвечает, что Попов, которого он знает по совместной работе в Московской Духовной Академии с 1909 г., к нему заходил, и они беседовали за чаем о тюрьме и о здоровье Патриарха, что о Соборе 1925 г. (видимо, 1923 г. – Т. П.) они не говорили, так как Поздеевский о нем смутно знает. Говорили об арестованных епископах, владыка назвал, кого знал, рассказал о своем аресте и времени, проведенном им в тюрьме. [8, 46, 47]
19 июня 1925 г. архиепископ Феодор был осужден по ст. 59 и ст. 73 (измышления и распространение в контрреволюционных целях ложных слухов или непроверенных сведений) за то, что «входил в сношения с иностранцами, передавал сведения о репрессиях и гонениях на церковь за границу» (причем, в конце одного из постановлений с этим обвинением стоит пометка владыки: «Не согласен, не имел сношений» [8, 53] и приговаривается к высылке в Киркрай на 3 года. [8, 55]
4 ноября 1927 г. Коллегия ОГПУ постановила: по отбытии срока наказания лишить Поздеевского права проживания в Москве, Ленинграде, Киеве, Одессе, Харькове, Ростове сроком на 3 года [8, 54] И с ноября 1927 г. владыка жил в ссылке в г. Орске. [9, 7]
Следующий арест последовал почти незамедлительно после окончания ссылки. 28 мая 1931 г. во Владимире, по адресу ул. Задний Боровок, дом 21, на квартире, которую он снимал у священника Побединского, архиепископ Феодор был вновь арестован [9, 2] На первом допросе 10 июня 1931 г. было выяснено, что владыка жил во Владимире с января 1931 г., лечился. [9, 7] Таким образом, получилось, что на «лечение» на свободе владыке дали меньше 5 месяцев.
В своих показаниях на допросе 10 июня архиепископ Феодор вынужден был сообщить, что по окончании ссылки 18 декабря 1930 г. он возвратился в Москву и до 3 января 1931 г. лежал больной. На Рождество 7-8 января 1931 г. он вел службу в церкви Воскресения (храм Воскресения Словущего в Даниловской слободе) и после утренней службы уехал во Владимир. Там он был прописан и проживал безвыездно с 11 января 1931 г. Проживая во Владимире, переписки ни с кем не имел. [9, 8]
На дополнительном допросе 22 июня 1931 г. в показаниях владыки Феодора было сказано: «Во время моего пребывания в Москве, после ссылки, в декабре 1930 г. и январе 1931 г., ко мне на квартиру приходил известный в церковных кругах , который спросил у меня, намерен ли я посетить Синода и митр. Сергия. Я ответил положительно». [9, 10]
Эти показания свидетельствуют о том, что, по крайней мере, в 1931 г. архиепископ Феодор еще не прекратил официального общения с митрополитом Сергием. Хотя в письмах из Свирлага, где они были вместе с владыкой «в одной палатке», писал, что владыка Феодор, «фактически разорвавши (только в 1930 году!) с С/ергием/, формальное отложение считает не только ненужным, но и невозможным, ибо де отложить может только Бог». [5, 59] Но уже в 1932 г. даниловская братия, после окончательного закрытия монастыря перешедшая в храм Воскресения Словущего, по благословению архиепископа Феодора, за богослужением поминала как главу Церкви митрополита Петра Крутицкого, но не молилась ни за власть, ни за митрополита Сергия. [10, 69, 88]
В Заключении следователя от 17 сентября 1931 г. сказано, что Поздеевский «объединял реакционных церковников, призывая к активной борьбе с Советской властью при помощи церкви. Для конспирации своей деятельности Поздеевский перешел на нелегальное положение и, проживая в г. Владимире, давал указания оставшимся в Москве единомышленникам» [9, 11]
1 октября 1931 г. Особое Совещание при Коллегии ОГПУ постановило: « заключить в концлагерь сроком на три года, считая срок с 28 мая 1931 г.». [9, 12]
Но в Свирлаге, куда владыка был отправлен сразу же, 2 октября, «первым этапом, по ж/дороге» [9, 20], он пробыл сравнительно недолго – полгода, потому что уже 20 мая 1932 г. президиум ЦИК СССР постановил: «ходатайство о помиловании удовлетворить и от дальнейшего отбывания наказания в концлагере освободить» [9, 14] Владыка был досрочно освобожден в порядке частной амнистии [9, 15]
После Свирлага владыка несколько месяцев жил в деревне Вослинки Калужской области, в доме даниловских прихожанок Матроны Флоровны и ее дочери Параскевы Мачкиных. [7, 244]
Потом переехал в Зарайск. Там владыка и был арестован в шестой раз – 3 ноября 1934 г. Было заведено дело по обвинению (епископа Парфения) и Поздеевского А. В. (архиепископа Феодора). [1, 1]
В справке на арест сразу было сказано, в чем они обвиняются:
«В Зарайске проживает с начала 1934 г. архиепископ Феодор, который сразу стал проявлять активную контрреволюционную деятельность, объединяя вокруг себя реакционно настроенное духовенство, монашество и верующих. В целях восстановления связей со своими последователями он неоднократно приезжал в Москву и Загорск, где организовывал тайные богослужения, производил сборы денег и продуктов для оказания помощи нуждающимся в ссылках и ИТЛ и монашествующим. <…> В последнее время Поздеевский был связан с проживающим в г. Кимрах еп. Брянских Парфением, руководителем украинского контрреволюционного ИПЦ, и совместно с ним проводил активную работу по воссозданию контрреволюционной организации ИПЦ». [1, 1]
Архиепископ Феодор на допросах отвечал на вопросы совсем коротко: «В Москве был два раза проездом». «Посылки получаю от Красного Креста. От знакомых и прихожан Даниловского монастыря ничего не получаю». «Связей ни с кем не поддерживал, никто в Зарайск не приезжал. Брянских не приезжал ни разу, 2 года его не видел». «С митрополитом Кириллом Смирновым не встречался. С епископами Прокопием Титовым, Дамаскиным, Парфением Брянских, архиепископом Серафимом Самойловичем не встречался 2 года». «В январе 1934 г. во Владимире заходил к Холмогорову навестить несколько раз». [1, 48-49]
Обвинен архиепископ Феодор был в том, что «будучи враждебно настроен к Советской власти, по возвращении из концлагеря восстановил свои связи с отдельными монахами быв. Данилова монастыря, через которых проводил свою контрреволюционную деятельность по созданию вокруг себя антисоветски настроенного духовенства и верующих, поддерживал тесную связь с отдельными деятелями ”ИПЦ”». [1, 1] 17 января 1935 г. приговорен к ссылке в Севкрай сроком на 5 лет, считая с 3 ноября 1934 г. [1, 70] С первым отходящим этапом 23 января 1935 г. владыка Феодор был отправлен в Архангельск, должен был прибыть туда к 10 марта 1935 г. [1, 72] Через какое-то время владыка был переведен из Архангельска в Сыктывкар.
В последний раз владыка Феодор (Поздеевский) был арестован в Сыктывкаре 4 марта 1937 г. Следственное дело было достаточно подробно иссдедовано в книге «Последнее следственное дело архиепископа Феодора (Поздеевского)» [7, 11-172] и статье «Не солгу на святого…» [6, 48-54]
Таким был путь на Голгофу архиепископа Феодора (Поздеевского). Следственные дела, конечно же, не могут дать полной картины исповеднической жизни православного человека и его мученической кончины, но они, безусловно, содержат в себе много ценных и интересных сведений, без которых невозможно изучение истории Русской Православной Церкви во времена гонений ХХ века.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ:
Архив УФСБ РФ по Тверской обл. Д. 24649-с.
2. ГА РФ. Ф. 3917. Оп. 2. Д. 1814.
3. ГА РФ. Ф. 10035. Оп. 1. Д. П-50648.
4. ГА РФ. Ф. 10035. Оп. 1. Д. П-50724.
5. , «Радость на веки»: Переписка лагерных времен. М. 2005.
6. «Не солгу на святого…» Можно ли доверять следственным делам 30-х годов // Даниловский благовестник. 2012.
7. «Последнее следственное дело архиепископа Феодора (Поздеевского)». М. 2010.
8. ЦА ФСБ. Д. Р-30673.
9. ЦА ФСБ. Д. Р-34038.
10. ЦА ФСБ. Д. № Р-34230.
АННОТАЦИЯ:
Биография одного из самых заметных архиереев Русской Православной Церкви времен гонений ХХ века, настоятеля Московского Данилова монастыря, бывшего ректора Московской Духовной Академии, возглавителя «Даниловского синода» архиепископа Феодора (Поздеевского) еще недостаточно хорошо изучена. В различных изданиях встречаются порой противоречащие друг другу сведения о многочисленных арестах владыки. В статье на основании архивных материалов приводятся точные данные об арестах, ссылках и следственных делах по обвинению владыки Феодора 1920 – 1937 годов.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА:
Данилов монастырь, настоятель, изъятие церковных ценностей, аресты, воззвание патриарха Тихона, непоминовение властей и митрополита Сергия, сведения о репрессиях и гонениях на Церковь.
