Удачный день Брокка (Brokk’s Lucky Day)

Система AD&D2

Сеттинг generic

Журнал «Дракон» № 000, декабрь 1998

Удачный день Брокка (Brokk’s Lucky Day)

Экология циклопида (cyclopskin)

Джонатан Ричардз (Johnathan M. Richards)

Все, что требовалось от Брокка, не спускать свой глаз с рабов. Нежели это так трудно?

       Джонатан Ричардз скопил немалую коллекцию свинцовых фигурок. Он отказывается их раскрашивать на том основании, что не покрашенные они махонькие статуи. Покрашенные они игрушки.

       Как обычно, Брокк проснулся от укусов блох.

       Зевая, он сел в загаженном гнезде из невыделанных шкур, служивших ему постелью. Почесывая сбоку брюхо одной рукой, вторую он резко запустил в свои спутанные волосы, стремясь ухватить одну из докучливых блох, отравлявших его существование. Как обычно, блоха от него ускользнула.

       Следующие несколько минут Брокк провел за ставшим традиционным выискиванием в густых черных волос, окаймлявших его голову (1), охотясь на вредителей. Блохи столь же традиционно ускользнули от его пальцев, зато ему удалось поймать нескольких вшей. Их он кинул в рот и рассеяно захрустел, вставая навстречу новому дню.

       Остальные уже тоже копошились. Гулокк, вожак, откатил валун от входа в пещеру, и лучи утреннего солнца заиграли на его мускулистых руках. Как самый сильный мужчина он был вожаком шайки циклопидов, так что это была его обязанность – в основном как напоминание других мужчинам в шайке, почему он был вожаком, а не они. Бругар и Турогг, с оружием в руках, стояли наготове, чтобы защитить пещеру на случай, если кто-то с другой стороны выжидает, пока откатят валун, чтобы прыгнуть внутрь (2). Даже Старый Горк, повредивший ногу в скверном падении где-то пятнадцать зим тому, принимал участие в утреннем ритуале – он подковылял к женщинам и разбудил их пинками искореженной ноги (3).

       Холодный сильный ветер подул в отверстие входа. Он принес свежий горный воздух, резко контрастирующий с вонью пещеры – запахом рабов и овец в загоне в задней части, навоза и отбросов, разбросанных по всему полу, а самое главное немытых тел восьми циклопидов.

       Как для Брокка, свежий воздух был хорош. Толстая кожа защитила его от низких температур, свойственных горной среде (4). Он носил лишь потрепанную набедренную повязку из заплесневевшей шкуры пещерного медведя и клочки этой же шкуры, примотанные к ступням кожаными шнурами. В подобном одеянии он мог расхаживать среди покрытых снегом вершин без малейших неудобств.

       Рабы быль не столь удачливы. Их было трое: человек-мужчина с седыми волосами, покрывающими нижнюю часть лица как у карлика, человек-женщина со светлой кожей и дерганная, постоянно бросающая напуганные быстрые взгляды, и остроухий эльф-мужчина, чей рот молчал, но чье лицо выдавало постоянную затаенную злобу к хозяевам. У эльфа была лишь одна здоровая нога – вторую ему обкорнал Гулокк после неудачной попытки к бегству, теперь от правой стопы осталась всего лишь пятка. Утрата ступни сделала его угрюмым, и эльф проводил дни, горюя о своей злосчастной судьбе. У рабов вне всякого сомнения были имена, которыми они пользовались между собой, но для циклопидов они были просто «Мужчиной», «Женщиной» и «Эльфом», или же «Рабом», если не имело значения, к кому именно обращались.

       Трое рабов сгрудились вместе в углу своего загона, чтобы согреться, дрожа в своей тонкой одежде. Когда их впервые поймали полгода назад, каждый из них носил прекрасные меховые накидки. Сейчас эти накидки украшали мускулистое тело Гулокка, не для тепла, а скорее потому, что меха были действительно выделаны и аккуратно сшиты, а не содраны с туши и сразу же напялены в качестве одежды, как обычно.

       Муга, с раздутым от позднего срока беременности животом и скверным по этой же причине настроением (5) открыла загон рабов и рыкнула им вылезать. Женщина моментально подскочила и подчинилась, опасаясь побоев, Мужчина устало поднялся на старые негнущиеся ноги, но последовал за Женщиной наружу. Эльф, как обычно, сидел на месте и пренебрежительно смотрел на Мугу, как бы говоря: «А ты заставь меня». Та опять зарычала – эльф не шелохнулся. Она шагнула в загон, и он медленно поднялся, потягиваясь, как будто как раз решил выйти по собственному почину. Эльф неспешно проковылял из загона для рабов и последовал за Мужчиной и Женщиной к загону для овец. Муга не осмелилась ударить его, опасаясь наказания, если кто-то из мужчин это увидит (6).

       Шайка держала небольшую отару овец в качестве легкого источника пищи. Овцы не только обеспечивали клан шерстью, но также служили запасным источником пищи, когда охота была скудна – ну или когда циклопидам просто не хотелось напрягаться и тратить силы на охоту. Благодаря овцам мясо и молоко (а теперь еще и сыр благодаря умениям Женщины) всегда были доступны. Животных держали в отдельном загоне, чтобы кто-нибудь из рабов не убил и не сожрал ночью овцу – вполне ожидаемый поступок, учитывая, сколько скудно кормили самих рабов.

       Брокк немного пронаблюдал за работой рабов, рассеяно выбирая вшей у себя из волос и восхищенно глядя на Женщину. Она, как и остальные рабы, была довольно уродливой, с двумя глазами и этим нелепым тонким носом, тянущимся аж до лба (7). Брокк полагал, что для ее соплеменников Женщина была симпатична, но как ни напрягался, так и не мог разглядеть в ней привлекательности. Он сравнивал ее с Грубой, любимой женой племени (8). Груба была по-настоящему красива – классический широкий нос с разверстыми ноздрями, безволосый скальп, блестящий на солнце. Даже Маленькая Ага была симпатичнее Женщины, а ведь ей было всего три года, и до взрослости оставалось несколько лет (в отличие от Брокка, который в свои девять уже был на пороге принятия во взрослые члены племени) (9).

       Женщина поймала взгляд Брокка, и ее глаза расширились от страха (10). Брокк одарил ее широкой ухмылкой, показав полный рот кривых зубов. Вздрогнув, она вновь переключила внимание на овцу, которую доила, сделав вид, будто ничего не заметила. Но Брокк знал лучше. Он ухмыльнулся сам себе, довольный тем страхом, что она испытала. Как приятно, подумал он, заставлять тех, кто меньше, бояться тебя.

       Грёзы Брокка были прерваны шлепком по затылку.

       - Пацан, не спать! – Прошамкал Старый Горк. – Принеси-ка мне мяса!

       Брокк скорчил рожу, но сделал, как велели. Несмотря на то, что одна нога у Старого Горка была сильно покалечена, он все равно был силен для своего возраста – уж всяко сильнее Брокка, что единственное имело значение. Брокк подошел к куче костей, куда были выброшены остатки вчерашнего ужина. Порывшись, он выудил несколько как следует изгрызенных костей (опять ночью похозяйничали крысы, заметил он), на которых оставалось еще немного мяса. Швырнув их старому циклопиду, Брокк прикинул, что на следующий год или около того он будет способен справиться со Старым Горком – и тогда уже старик будет носить ему завтрак. И это была приятная мысль!

       Старый Горк уселся в углу и принялся жевать свои кости. Брокк вернулся ко входу в пещеру, желая посмотреть, что будут делать другие мужчины. По дороге он миновал счастливый талисман племени, Смотрящего – гурокку, пойманную Гулокком и притащенную в пещеру (11). Смотрящий мирно парил возле входа в пещеру, заякоренный короткой веревкой, привязанной к крупному камню, чтобы он не шастал по пещере и не причинял вред рабам или овцам. Гурокка служил нескольким целям: он был оборонительным устройством пещеры, племенным питомцем, не требующим большого ухода, и постоянным напоминанием о тех днях, когда племя служило богу-бихолдеру Дземниксу. К счастью напавшая на племя и его бога шайка искателей приключений сумела убить Дземникса до того, как их одолели циклопиды. То был воистину удачный день – племя не только избавилось от своего бога, но еще и получило своих трех рабов!

       Гулокк и Бругар собирали оружие, готовясь к охоте. Каждый выбрал по три прочных копья из племенных запасов, каждый воин также взял и свой счастливый бердыш (12).

       - Я пойду с вами, - предложил Брокк, как всегда жаждущий быть принятым в компанию взрослых.

       - Ты останешься здесь с женщинами и рабами, - возразил Гулокк, столь же сильно жаждущий держать от себя надоедливых детишек как можно дальше. – Впрочем, принеси пользу и притащи мех с крагхом (13).

       Брокк сделал, как было велено, и смотрел, как двое мужчин не спеша спускаются с горы.

       - Я буду охранять пещеру! – Крикнул он вожаку. Гулокк едва махнул рукой, будто отгоняя надоедливую муху, и продолжил спуск. Ужаленный гордостью, Брокк схватил копье и встал у входа в пещеру, изо всех сил стараясь выглядеть свирепым.

       Но как сильно не тешило гордость юного циклопида изображать свирепого стража, это очень быстро наскучило. Время шло – он развлекал себя, раз за разом бросая копье в дерево, подбирая камешки и выясняя, как далеко он может их забросить вниз по склону, наблюдая, как женщины вырезают из камня наконечники для копий (14), и собирая ягоды с растущих возле пещеры кустов. Раз поблизости оказалась белка – Брокк метнул копье, но даже и близко от нее не попал. Зверек драпанул подальше от опасности.

       Исчерпав возможности развлекать себя, Брокк подошел к Грубе и попросил рассказать. Всегда готовая рассказать историю племени, Груба охотно подчинилась.

       - Я расскажу сказку об ужасном тролле, - нараспев произнесла она. Остальные женщины прекратили резьбу и прислушались, запоминая не только слова любимой жены, но и ее технику рассказчицы.

       - Было это во времена бога-бихолдера Дземникса, до того, как Гулокк устал от его требований к нам и прикончил его. В те дни в этих горах было много троллей, и они часто охотились на нас, как будто мы овцы! – Последнее слово вызвало среди слушателей, включая Брокка, вздох. «Ух, ты, - подумал он, - существо способное завалить могучего цкилопида с той же легкостью, с какой мы убиваем овец»! Он был потрясен.

       - В обмен на наше поклонение Дземникс был защитником нашего народа. Он держал в страхе троллей и драконов, тигров и виверн. Или же… - молвила Груба, оглядев каждого из слушателей, - считалось, что держит. Но Джменикс был плохой бог! Пока он скитался по горам в поисках других богов, свирепый тролль сжирал наше племя. Как велики были его когти! Как загнуты были его зубы! И голод его был могуч!

       Тролль обрушился с дикой яростью. Многие воины встретили его нападение, но с каждым взмахом когтей чудовища еще один циклопид падал замертво.

       Наконец, к троллю подошел Гулокк. В могучих руках он держал свой счастливый бердыш, и тролль познал страх! Дземникс тоже познал страх, ибо знал, что однажды Гулокк убьет тролля и покажет всем нам, что мы не нуждаемся в бесполезном боге! И потому Дземникс примчался туда, а тролль убежал. Но прежде чем скрыться, ухватил он в каждую мерзкую лапу по мертвому воину – и той ночью за много миль было слышно, как чудовище пировало, разрывая плоть и разгрызая кости.

       Ее история закончилась, и Груба вернулась к вырезаемому наконечнику. С неохотой остальные женщины последовали ее примеру. Брокк, заскучав опять, поискал, чем бы еще заняться.

       К счастью, овец выгоняли из пещеры пастись. Турогг, мужчина всего на несколько лет старше Брокка, предоставил ему на выбор смотреть за овцами или за рабами. Поразмыслив как следует, Брокк выбрал рабов. Овцы были скучными. Такими же были и рабы по большому счету, но юный циклопид мог хотя бы повелевать рабами – овец никогда не удавалось запугать как следует. Турогг взял копье и свою счастливую дубинку и погнал отару выше в горы, где можно найти хорошее пастбище.

       После чего с Брокком остались лишь Старый Горк, три женщины и рабы. Он взял из кучи на полу путы для рабов – отрезки кожаных шнуров, которыми обычно спутывались лодыжки, чтобы рабы не сбежали – и поманил тех к себе. Женщина, обычно готовая подчиняться требованиям циклопидов, забилась за Мужчину и Эльфа, пока те шагали вперед. Она дрожала, пока Брокк спутывал ей лодыжки, напуганная близостью громилы. Ее откровенная боязнь вызвала у Брокка довольную улыбку.

       Закончив спутывать рабов, Брокк вручил каждому по грубой корзинке и тычком копья послал их ковылять вниз по склону. Старый Горк взглянул на это из глубин пещеры, что-то проворчал, и вернулся к охоте на крыс среди куч костей, стремясь полакомиться свежим мясом.

       Прогулка вниз по склону, как и ожидалось, была скучной. Апатичные рабы настолько погрязли в своем рабстве, что охранять их казалось почти бессмысленным. Брокк почти захотел, чтобы те попытались бежать или еще что-нибудь, чтобы он мог положить этому конец. Взрослых бы это впечатлило – в одиночку подавить восстание рабов!

       Но, увы. Максимум, чем пришлось довольствоваться вместо восстания, это ворчание Эльфа остальным.

       - Эй, а ну заткнулся! – Взревел циклопид (15), шмякнув Эльфа по уху копьем, от чего тот упал на землю. Двое остальных рабов помогли ему встать и затем возобновили свой путь в злом молчании.

***

       Была уже вторая половина дня, когда рабы Брокка (именно так он о них и думал, пока его сородичей не было рядом) наполнили корзины достаточным количеством еды – в основном грибами и клубнями, но также и некоторым количеством диких ягод и каких-то трав (16). Брокк повел их обратно на гору, и наконец уже видел пещеру, недовольный ужасно медленными темпами покалеченного эльфа, когда услышал доносящиеся сверху крики. Это был голос Турогга, ревущий вызов на бой. Также раздавалось блеяние напуганных овец.

       Брокк был в замешательстве. Там впереди был бой – шанс подраться! Но если он оставит рабов, те могут убежать. Но бой! Брокк вертел головой туда-сюда, глядя то на своих стреноженных подопечных, то на гору, где раздавались звуки сражения. Что делать? Что делать?

       Наконец он пришел к решению. Ухватив одной рукой голову Мужчины, а другой голову Эльфа, он стукнул их головами – клац! Оба без чувств сползли на землю. Женщина завизжала и поспешила на помощь Мужчине.

       - Оставайся здесь, - предупредил Брокк, затем схватил копье и побежал в гору, выкрикивая Горка.

       Старый Горк высунул голову из пещеры, посмотреть из-за чего весь этот переполох.

       - Рабы, - пропыхтел Брокк, указывая вниз по склону. – Присмотри за рабами.

       Затем он миновал пещеру, направляясь наверх к пастбищам. Старый Горк заворчал, схватил копье и похромал вниз искать рабов, что-то бурча на ходу.

       Запыхавшийся Брокк бежал на звук напуганных овец и выскочил на плоскую полоску земли. Там он увидел зеленую сгорбленную спину огромного тролля – совсем как в рассказе Грубы! Могучее чудовище подняло одну руку над своей уродливой башкой, и в его хватке болтался Турогг. Циклопид вяло дрыгал ногами и отчаянно пытался разжать корявую зеленую лапищу тролля на своей глотке. Лицо Турогга наливалось синевой, а единственный глаз выпучился, готовясь выскочить из глазницы (17).

       Тролль стоял спиной к Брокку. Остановившись лишь для того, чтобы покрепче перехватить свое копье, Брокк устремился в атаку на пугающего противника. Каменный наконечник копья издал приятный рвущий звук, пронзая спину тролля. К несчастью, он пробил тело мерзкого существа насквозь, пронзив заодно и живот Турогга.

       Тролль выронил Турогга и развернулся, чтобы встретить новую угрозу. Естественно, вес падающего циклопида, всего еще нанизанного на копье, торчащее из тела тролля, вывел тролля из равновесия, и тот неуклюже приземлился на свою одноглазую добычу. Брокк, теперь безоружный, заметил в траве в нескольких футах от себя счастливую дубинку своего соплеменника. Судя по виду Турогга, он не стал бы возражать, поэтому Брокк схватил оружие и обрушил его на голову тролля. Череп чудовища раскололся с приятным чмоканьем, но это отнюдь не замедлило отвратительного тролля. Даже с проломленным черепом он продолжал ерзать, стремясь освободиться от копья. Брокк опять опустил дубинку, и опять, и опять, толча тролля в кровавую кашу. Туроггу пришлось не намного лучше. А впрочем, он все равно был уже мертв.

       Окончательно запыхавшись, Брокк присел отдышаться. Овцы разбежались во все стороны, но сейчас, когда бояться стало нечего, они успокоились и продолжили щипать траву. Брокк подумал, не согнать ли их обратно, но у него уже не было сил.

       Затем, спустя несколько минут после того, как Брокк убил тролля, тот зашевелился опять, пытаясь встать. Брокк взял дубинку Турогга и молотил чудовище, пока то не перестало шевелиться. Он не спускал с тролля бдительного ока, и, кто бы сомневался, спустя несколько минут тот опять зашевелился. Брокк повторял процедуру, убивая тролля снова и снова каждые несколько минут, пугая овец, пока, наконец, через какое-то время не появились Гулокк и Бругар.

       - Что за? – Заорал Гулок, обалдев при виде дохлого тролля. Он поглядел на Брокка с явным восхищением в глазу. – Сын мой, - сказал он. – Сын мой, воин (18)! – Брокк почувствовал, как его грудь распирает от гордости.

       Гулокк быстро взял дело в свои руки. Вместе с Бругаром он вытащил копье из измолоченного тела тролля, стряхнул с него коченеющий труп Турогга и положил его на траву. Могучим взмахом своего бердыша Гулокк отсек голову тролля и бегом отправил Брокка за ней. Бругар тем временем проделал то же с руками тролля. Затем, собрав отрубленные куски, Гулокк разбросал их со склона горы в три разные стороны, чтобы не дать им прирасти к оставшемуся телу тролля, что те и собирались проделать.

       Брокк помог оттащить тролля к пещере.

       - Старый Горк! – Позвал Гулокк. – Мы принесли тебе свежее мясо!

       На зов вышли женщины, но Гулокк отправил их наверх, присматривать за овцами.

       - Это пища воина! – Рыкнул он на них. – Вы поедите позже, с рабами! Горк, да где же ты? Мой прекрасный сын Брокк убил тролля! – Гулокк обыскал пещеру вдоль и поперек, но Старого Горка нигде не было видно. – Где он?

       - Я отправил его вниз смотреть за рабами, - отважился ответить Брокк.

       - Старый Горк смотрит за рабами? – Взревел Гулокк. Он съездил Брокка по уху. – Дурак! Идиот!

       - Но они были стреножены… - начал Брокк.

       - Ба! – Сплюнул вожак. – Даже стреноженные они могут обогнать Старого Горка! Идем, быстро! – И в сопровождении Бругара и Брокка выбежал из пещеры.

       Но было слишком поздно. Гулокк и остальные повстречали Старого Горка, подгоняющего копьем Эльфа в гору.

       - Где остальные рабы? – Потребовал Гулокк.

       Старый Горк смущенно засопел и ткнул пальцем вниз по склону.

       - Они убежали. Можете отправляться за ними, если хотите, но я слишком стар. Хотя поймал вот этого вот.

       - Я не пытался убежать! – Залопотал эльф. – Остальные убежали, когда юный циклоп (19) оставил нас, но я нет! Я, я пытался остановить их!

       Гулокк указал на ноги раба:

       - Твои путы исчезли, - заметил он, двинув кулаком Эльфу в ухо. Раб опрокинулся на землю. – Оттащите его в загон, - велел Гулокк. Затем, глядя прямо на Брокка, добавил, - Это твоя вина! Найди этих рабов, живо! Бругар, пойдешь с идиотом!

       Двое циклопидов убежали. Пока они мчались с горы, Брокк сообразил, что из любимого сына вожака он пал до племенного идиота. Таковы пути удачи, рассудил он (20).

       Этим вечером Брокк и Бругар вернулись в пещеру с пустыми руками. Двое рабов пропали, исчезнув без следа (21). Брокк юркнул в пещеру, готовый к ночи измывательств со стороны вожака.

       Удивительно, но настроение Гулокка за время их отсутствия переменилось – несомненно, результат обильного пира из тролльчатины. Когда Брокк оторвал кусок зеленого мяса с туши тролля, к его потрясению недостающий кусок принялся отрастать.

       - Здорово, а? – Спросил Старый Горк, усаживаясь рядом с Брокком. – Ты хорошо сделал, мальчик.

       - Но рабы… - начал Брокк с набухающими в уголках глаза непрошенными слезами (22). Он сморгнул их, не желая выставлять себя дураком пусть даже и перед Старым Горком.

       - Ба! – Сплюнул старый циклоп. – Кому они нужны? Теперь у нас есть тролль для еды, и меньше работы для рабов! Нам совсем не надо, чтобы они собирали много пищи, когда у нас есть столько мяса, сколько нам нужно, прямо здесь! – Старый Горк захихикал от восторга. – А, кроме того, у нас все еще есть раб, все в порядке. Ему будет чем заняться. И возможно, если нам повезет, когда-нибудь у нас будет больше!

***

       Позже этим вечером, лежа в своей постели из негодных шкур, Брокк вспоминал события дня. Он убил тролля. Это была удача. Он также убил Турогга и позволил двум рабам сбежать. Это была неудача. Хотя, он получил счастливую дубинку Турогга – это была удача. Он стал взрослым в глазах племени – определенно удача. Однако, он скучал по женщине, пускай она и была такой уродливой. Неудача. Но опять же, у него полный живот тролльчатины – и гораздо более приятно полный, чем был уже долгое время.

       А, ладно, подумал Брокк. В общем, удачный день. Он перевернулся, почесал несколько блошиных укусов и вскоре уснул.

Примечания

       1. Волосы у циклопидов длинные, косматые и неухоженные – рай для вшей, клещей и блох. Обычно черного цвета, они могут быть и тусклого насыщенного синего. Уход за волосами почти не практикуется – обычно циклопид просто запихивает волосы за уши, чтобы не лезли в глаз.

       Представители обоих полов утрачивают волосы в раннем возрасте. К тому времени, как циклопида примут в сообщество взрослых, он уже начинает лысеть на макушке, а то и обзаводится полномасштабной лысиной. К двадцати пяти большинство циклопидов полностью лысы. Но они не печалятся – ведь утрата волос помогает обуздать насекомых.

       Кроме того, у циклопидов не растут волосы на лице, поэтому их расе неведомы усы с бородами.

       2. На циклопидов охотится немало существ: тигры, виверны, великаны и тролли – лишь некоторые из них. Поскольку большинство шаек циклопидов живут в постоянных логовах, их расположение часто известно более крупным местным хищникам. Горные карлики даже специально нападают на циклопидов, получая свою карличью премию против великанов. По этой причине циклопиды перекрывают входы в свои пещеры валунами или прочными деревянными воротами, когда устраиваются на ночлег. В циклопидских пещерах всегда только один вход – любые образовавшиеся естественным путем дополнительные выходы циклопиды запечатывают валунами и крупными каменными плитами, прежде чем вселиться.

       3. Общество циклопидов полностью управляется мужчинами и возглавляется самым сильным мужчиной. Мужчины послабее подчиняются ему исключительно из страха. Женщины и дети в свою очередь подчиняются мужчинам и занимают самые нижние позиции в обществе циклопидов. К более слабым циклопиды не испытывают ничего кроме презрения, даже если речь идет о членах собственного племени или клана. Таким образом, вожак жесток со всеми, мужчины послабее подчиняются вожаку, но в свою очередь жестоки с супругами и детьми. Дети циклопидов, если им повезет, могут сорвать свою злость на рабах клана. Если у клана рабов нет, дети просто молчат в тряпочку, пока не станут достаточно взрослыми, чтобы успешно давать сдачи. Большинство вожаков кланов погибают не от многочисленных хищников, обычно охотящихся на циклопидов, а от рук другого мужчины из своего клана, по горло сытого подчиненным положением и решившего, что пришло время самому стать боссом.

       4. Толстая шкура циклопида дает ему естественный AC 3. И поскольку их кожа дает им столь хорошую защиту, циклопиды никогда не носят доспехов и редко пользуются щитами.

       5. Ожидаемая продолжительность жизни циклопидов не очень-то длинная (дожить до глубокой старости – 50 лет – считается немалым достижением), поэтому женщины циклопидов беременеют как можно чаще. Это приводит в мир больше членов кланов, восполняя убитых в набегах против врагов и усиливая внутриклановую борьбу. По причине плохого обращения с беременными и антисанитарных условий циклопидских жилищ, часто случаются выкидыши, и детская смертность держится в рамках 10-20%

       Женщине-цикопиду ждать от жизни практически нечего. Ее пол с самого рождения ставит ее на нижнюю ступень общества циклопидов. Сразу же после полового созревания она становится свиноматкой, вынашивая ребенка за ребенком, и при этом с ней обращаются немногим лучше чем с рабыней. Что еще хуже, ее сыновья рано или поздно вырастают, становясь взрослыми мужчинами и обращаясь с ней не лучше всех прочих. Наконец, она выходит из детородного возраста – после чего ее бесцеремонно изгоняют из племени, выживать самостоятельно (ну не тратить же на нее племенные ресурсы?).

       6. Технически, женщины циклопидов выше рабов по положению. Однако циклопиды высоко ценят своих рабов, ведь тех можно заставить выполнять огромный объем работ, который в противном случае пришлось бы делать самим циклопидам. Чем меньше рабов, тем они ценнее – если в племени двадцать рабов, никто не возражает, если женщина поизмывается над рабом-другом. Однако, если рабов всего горстка, лучше бы женщинам держать свои руки от них подальше. Как и следует ожидать, это ведет всего лишь к дальнейшему озлоблению на весь свет со стороны женщин.

       7. Так как их единственный глаз расположен прямо над носом, у циклопидов нет переносиц. Носы у них широкие и плоские, с широкими ноздрями. Исполинские ноздри позволяют вдыхать больше воздуха на больших высотах, где устраивают логова многие обитающие в горах циклопиды.

       8. Статус «любимой жены» часто основан не на физической привлекательности, а на способности рассказывать истории. В циклопидском обществе женщины служат хранительницами устной истории племени (письменности у циклопидов нет). На самом деле им надо вести две различные истории: «официальную», в которой все заслуги приписываются нынешнему вожаку племени (самому сильному мужчине), и «настоящую», которая по необходимости озвучивается лишь среди женщин. Как и следует ожидать, «официальная» история меняется всякий раз, когда новый мужчина становится в племени главным. В это время могут выбрать новую «любимую жену», в зависимости от того, кто из женщин сумеет поразить нового вожака самой впечатляющей новой версией «официальной» истории (с ним в главной роли, само собой).

       9. Циклопиды достигают зрелости быстро – очередная эволюционная адаптация к короткой продолжительности жизни. Циклопид становится взрослым к девяти-десяти годам при средней продолжительности жизни 35-40 лет.

       10. Иногда циклопиды спариваются с прочими гуманоидами. За очень редкими исключениями большинство союзов не дают потомства. Скрещивание циклопида с орком дает более крупных одноглазых орков. Поскольку единственный глаз служит напоминанием об одноглазом боге орков Груумше, такие орки-полукровки часто становятся племенными шаманами или знахарями.

       Союзы циклопидов с эттинами дают двухголовых существ размером с эттина с одним глазом на каждой голове. (См. «Биклоп» Спайка Джонса в «Драконе» № 000). К счастью люди и полулюди с циклопидами скрещиваться не могут.

       11. В отличие от большинства млекопитающих, циклопиды невосприимчивы к ризомам, вырабатываемым газовыми спорами («гурокка» на языке циклопидов), а потому могут без вреда для себя их трогать. Как результат, циклопиды часто держат в пещерах газовые споры в качестве «питомцев» или «счастливых сторожей». Им нравится, что у газовых спор один большой глаз. (Циклопиды игнорируют более мелкие глазоподобные органы на концах ризомных отростков). У циклопидов вообще сверхъестественная предрасположенность любить по той же самой причине бихолдеров и веревочников, но к несчастью у них нет естественной устойчивости к атакам этих существ. (Некоторые бихолдеры используют приспешников-циклопидов – племена циклопидов, над которыми они владычествуют, как правило считают их богами).

       Одомашнившие овец или коз шайки циклопидов, или те, где есть рабы-млекопитающие (вроде людей и полулюдей), должны принимать меры, чтобы уберечь свое имущество от гурокка. Обычно это достигается зачаливанием газовой споры на месте или помещением ее в клетку. Прекрасно зная о взрывоопасности газовых спор, циклопиды иногда используют их как самую крайнюю меру при защите пещер, швыряя газовые споры во вторгшихся драконов или виверн, решивших по-быстрому перекусить циклопятиной.

       12. Циклопиды предпочитают простое оружие – дубинки, копья, пращи и бердыши. Дубинки могут быть как стандартного размера так и, гораздо чаще, великанского (подробнее см. «Полное руководство по гуманоидам», стр. 112). Циклопидский бердыш состоит из каменной головки топора, насаженной на 5-тифутовое древко. Боевая тактика у циклопидов без изысков – как только увидят врага, тут же ломятся в рукопашную с использованием дубинок или бердышей. Копья и исполинские пращи (причиняющие 1d6 повреждений) используются, только если враг вне досягаемости, и также в тех редких случаях, когда циклопиды отправляются на охоту.

       Иногда циклопиды заряжают пращи пригоршней мелких камешков и гальки. Такая «дробь» разлетается на большую площадь, отменяя штраф -2 к стрелковой атаке благодаря большим шансам поразить цель хотя бы одним из камней. Немодифицированное 20 означает 2d6+4 повреждений – заряд почти полностью попадает по цели. Недостаток в том, что перезарядка пращи «дробью» занимает полный раунд.

       Из-за монокулярного зрения и, как следствие, невозможности видеть перспективу, циклопиды получают -2 к атаке (но не к повреждению) для большинства стрелкового оружия. По этой причине они не придают особого значения обладанию стрелковым оружием – пращи и копья это общинная собственность, которой пользуется по мере надобности любой член племени. С другой стороны, рукопашное оружие более надежное, причиняет больше повреждений врагам циклопидов (чему в немалой степени способствует грубая Сила громил, дающая +4 ко всем повреждениям рукопашным оружием) – а потому, никто не смеет тянуть ручонки к дубине или бердышу циклопида. Это частная собственность, и взять чужое рукопашное оружие – это повод для боя, часто насмерть.

       Циклопиды более чем охотно используют трофейное оружие, но поскольку ковка металлов им неведома, сами они не производят мечей, кинжалов и т. п.

       13. Крагх – алкогольный напиток, во многом напоминающий кумыс, или ферментированное кобылье молоко, любимое монголами азиатских степей. Крагх изготавливают из козьего или овечьего молока.

       14. Хотя женщинам не позволено пользоваться оружием, именно они обычно отвечают за его изготовление. Мужчины слишком ленивы, чтобы делать его самим, и не желают препоручать эту работу рабам. (Обозленные рабы плюс оружие никогда не равнялось ничему хорошему). Женщины циклопидов наловчились довольно прилично вытесывать наконечники для копий и головки топоров, ошкуривать древки для копий и бердышей и шить кожаные пращи. Мужчины оставляют изготовление дубин за собой, поскольку обычно для этого требуется всего лишь найти ветку покрепче.

       15. Между собой циклопиды говорят на общевеликаньем языке, хотя отдельные представители могут также выучить дополнительный язык, обычно Всеобщий или диалект либо холмовых великанов, либо людоедов.

       16. Хотя циклопиды предпочитают мясо – любое мясо – они могут существовать практически на любой растительной диете. В суровые зимние месяцы циклопиды приучились не задумываться о том, что они едят, коль уж им вообще удается есть.

       17. Глаз циклопида так или иначе выпучен. Положение глаза дает циклопиду широкий обзор, почти 180 градусов спереди. У циклопидов редко бывают проблемы со зрением (вроде близорукости и дальнозоркости), возможно, это эволюционная адаптация – при всего лишь одном глазе очень важно, чтобы сохранялось сильное зрение.

       18. Поскольку у большинства циклопидов постоянных партнеров нет (они спариваются с теми, кто доступен), на вопрос отцовства редко можно ответить точно. Вожак племени обычно считается отцом наиболее сильных воинов, ведь очевидно, что они могли унаследовать такую силу только от него. Разумеется, когда после убийства вожака его место занимает новый, именно он становится «подлинным» отцом могучих молодых мужчин племени. А потому циклопиды, в общем, понятия не имеют, кто их истинные отцы.

       19. Многие люди не делают различия между циклопами и меньшими кузенами. В то время как циклопиды достигают лишь 7 футов роста, циклопы обычно около 20 футов ростом и могут швырять валуны на 150 футов как истинные великаны (причиняя 4-10 повреждений, а не 410, как ошибочно указано на стр. 133 «Руководства по монстрам»). Название «циклоп» означает колесоглазый, их так назвали потому, что глаза у циклопов якобы большие и круглые как тележные колеса.

       20. Большинство циклопидов не заморачиваются поклонениям богам. Основное исключение из этого правила, когда шайка циклопидов служит приверженцами бихолдера – тогда они почитают его как своего всемогущего бога. В конце концов, бихолдер в качестве бога их прекрасно устраивает – он очень могуч, имеет один большой глаз в центре головы (как у них), и его можно узреть воочию (а потому совсем не требуется верить в существование бихолдера, чего нельзя сказать о прочих, не столь зримых богах).

       Вместо бога циклопиды пылко веруют в удачу как могущественную силу природы, влияющую на каждый аспект их жизни. Если у них случилась удачная охота, значит в тот день с ними была удача. Если их любимое оружие упало в расщелину и сгинуло, это был несчастливый день. При всякой возможности в переменах в удаче циклопид обвиняет других – выбирается «козел отпущения» как причина чьего-то невезения, после чего обычно происходит драка. Если козел отпущения проиграет, победитель верит, что теперь его удача переменится к лучшему. Если козел отпущения победит, это доказывает, что не он был повинен в неудачах, и инициатор драки должен найти другого циклопида, чтобы обвинить в своих неудачах. Такие бои за удачу ограничены только мужчинами, потому что как могли слабые женщины хоть как-то повлиять на мужскую удачу?

       Так как большинство шаек циклопидов не поклоняется богам, у них нет и шамана или знахаря. В действительности магия воспринимается как могучая и неприродная сила, которой следует бояться и уничтожать при всякой возможности. При нападении на искателей приключений шайка циклопидов всегда в первую очередь атакует волшебников и жрецов – воинов они понимают, но никогда же нельзя сказать, когда дядька в мантии примется швырять в твою сторону «огненными шарами», просто указав на тебя маленькой палочкой. Волшебные предметы, если циклопидам удается их опознать, обычно выбрасываются в стремлении оберечься от их «несчастливых» свойств. С другой стороны циклопиды часто сражаются волшебными мечами или иным оружием просто в силу своего неведения об их волшебных свойствах. Если взятый у убитого искателя приключений длинный меч+2 позволяет циклопиду попадать по врагам в бою чаще обычного, это наверняка из-за умелости самого циклопида или потому что оружие «счастливое», а не из-за какой-то присущей мечу магической силы.

       21. Циклопиды повсеместно признаются жалкими охотниками и еще худшими следопытами. Уклониться от циклопида в глуши совсем нетрудно. С другой стороны, выслеживать их практически нереально легко, поскольку циклопиды не делают никаких попыток укрывать свои тропинки или прятать свои следы – просто топают себе неорганизованной толпой. Даже при отсутствии навыка следопыта можно с вероятностью 1 из 3 пройти по следу циклопида, а при наличии такого навыка попытки выследить циклопида получают премию +4. Как однажды заметил рейнджер, когда речь идет о циклопидских умениях выслеживать, их лучше всего описывает слово «безнадежные».

       22. У циклопидов два слезных протока, по одному с каждой стороны единственного глаза. Поскольку глаз у них только один, эволюция позаботилась, что его было проще очищать от грязи и пыли.