БАБАЙЦЕВ МИХАИЛ НИКОЛАЕВИЧ

МОЯ ФИЛОСОФИЯ

Мне жизнь бессмысленной казалась эта.

Зачем живём, страдаем и горим?

Зачем под нами крутится планета?

Что есть бессмертие, и кто непобедим?

И день за днём, из года в год

Я в мысли погружался снова:

Зачем Адам вкусил запретный плод?

Зачем на землю к нам спустился Иегова?

В чем смысл жизни человека,

В чем суть его заключена?

Прожить на свете дольше века,

Чтоб в Лету канули года?

Я жертвой мысли пал своей.

Меня окутало молчанье.

Что жизни есть венец моей?

Быть может, страх - или признанье?

Я тратил жизнь свою впустую,

И время вовсе не жалел.

Но Бог не даст мне жизнь иную.

Быть может, это мой удел?

За тем я гнался, что не существует.

Мне говорили: «Что же ты, постой!

Познай, что книги повествуют,

И обретёшь души покой!»

Впустую я, упрям и горд,

Безмолвно слушал эти речи.

Все думал о себе на берегах фворд,

Все так же воевал на поле философской сечи.

К судьбе моя душа непримирима,

И нет покоя мне, одни лишь битвы!

Но жизнь - она непобедима!

Бессилен меч, бессильны и молитвы.

К ВАЛЕНТИНЕ

Мне дорого прикосновенье

Твоих губ алых, неземных.

О, ты, остановись, мгновенье,

Подобное прозренью для слепых!

С тобою слиться воедино

И разделить всю нашу страсть!

Не наблюдать часов, что мчатся мимо,

В объятия твои упасть!..

Средь сотен лун, затмений тысяч,

Среди негаснущих огней,

Где ты ещё такую сыщешь,

Чтобы стихи писать о ней?..

ТО, ЧТО ВРЕМЯ НЕ СПОСОБНО УНИЧТОЖИТЬ

И то, что время не способно уничтожить,

Что сохраниться в человеке навсегда,

Что оставаться неизменным может,

Так это человека доброта.

* * *

И в памяти моей осталась встреча,

Движенье рук, прикосновенье губ.

Твой первый поцелуй подобен тайне вечной,

Что мне не разгадать - я слишком глуп.

В твоих глазах души я вижу отраженье,

Я вижу в них покой и доброту.

И этот взгляд способен, как виденье,

Позвать меня с собой - и я пойду.

Твоя улыбка, шея, плечи...

Но вот к чему все говорю?

Зачем все это? Пустые может речи?

Сказать, как сильно я люблю!

АНТИКВАРНЫЙ РЫНОК

Мания собирать что-либо… Кому это не знакомо? В детстве мы собирали обёртки от конфет, всевозможные фантики, наклейки, красивые камешки. А помните, как радовались, когда находили что-нибудь новое для своей коллекции? Да ещё что-нибудь такое, чего не было в коллекциях ваших друзей! Помните, как показывали им этот «драгоценный экспонат», и как они вам завидовали?

Да, мы повзрослели, интерес к собирательству исчез. И, как бы то ни было печально, наши коллекции превращались в нашем сознании в мусор.

Однако же, не все из нас распростились с этим хобби. Кто-то и во взрослой жизни продолжает собирать коллекции наряду с ведением бизнеса, занятием спортом. Вот и я не исключение. Жажда получить новый предмет в коллекцию иногда подобна жажде крови вампира из романа Брэма Стокера. Так я оказался на небольшом антикварном рынке тихого украинского городка под названием Бердянск.

Здесь, наряду с профессиональными торговцами стариной (а именно тех, кто обладает уникальным даром надувать коллекционеров-новичков, да и просто покупателей, продавая втридорога всевозможный хлам) можно встретить и местных жителей, которые, в свою очередь, порывшись в закромах, выставляют на продажу все найденные предметы. На этот раз удача была на моей стороне: мне удалось найти давно интересующий меня экземпляр. Ну, дело за малым. Осталось лишь поторговаться.

Увлёкшись спором с продавцом, я было совсем не заметил очень худого, иссохшего от времени старика. Он сидел на гранитном парапете у подножия памятника Ильичу, и казался мне настолько старым, будто бы ему было все сто двадцать лет: грубая старческая кожа лица, ставшая такой, по всей видимости, от ветра, чётко выраженные скулы, дряблые костлявые руки. Глаза были настолько черны, что трудно было различить зрачки. Быть может это ещё и из-за того, что его серая шляпа, защищавшая седую голову от палящего июльского солнца, отбрасывала тень на его глаза. Он о чем-то думал, периодически хмурив брови. Будучи одетым в старые поношенные брюки и советских времён рубашку, этот человек казался таким потерянным и никому не нужным… Он тяжело вздохнул, достал из одного кармана газетную бумагу, из другого конверт с махоркой, и принялся не спеша изготавливать самокрутку.

Я ловил себя на мысли, что мне интересен этот старик, повидавший, по всей видимости, за свою жизнь немало. Я то и дело прослушивал то, о чем мне говорил торговец, уходил в свои мысли, а тот, в свою очередь, возвращал меня на землю грешную, щелкая пальцами со словами: «Эй, Вы меня слышите?!»

Через некоторое время в поле моего зрения появился молодой человек, лет двадцати. В этом пареньке не трудно было узнать студента (его выдавал учебник по психологии и педагогике, который он держал в руке). Студент заинтересованно прохаживался между прилавками разглядывая товар. И у этого самого старика он остановился и начал спрашивать, наклонившись и взяв что-то круглое и металлическое из того, что продавал старик.

-Дед, а у этих медалей индивидуальные номера есть? Ну, те, по которым можно определить хозяина?

-Наверное есть… - сказал старик, выпустив клубы дыма.

-У меня прадед воевал, на первом Украинском фронте, сто восьмидесятая стрелковая. Пропал без вести где-то неподалёку от Шелони, в сорок первом. Вот, осталась только пару писем с фронта, да ещё медаль «За боевые заслуги», с номером. А вот прадеда ли она?

Студент задумался.

-Дед, а эта-то твоя?

-Моя, моя… - вздохнув, ответил старик.

-Зачем продаёшь-то?

-Да на кой леший она мне, все равно в гроб с собой не возьму… А так хоть правнучке раскраску на день рождения куплю…

-Сколько стоит?

-Да… Десять гривен… - после непродолжительного раздумья ответил старик.

Паренёк начал просматривать свои карманы, вероятно, в поисках денег.

-Вот, дед, держи, – сказал он кладя на прилавок зелёную купюру, - а медаль ты свою спрячь. Потом для правнучки оставишь, что бы хранила память о своей семье.

На лице у старика можно было видеть удивление.

-Ладно, пойду я. Давай дед, не скучай тут. И да, будь здоров!

С этими словами студент продолжил свой путь в недра городского рынка. Ветеран долго смотрел в след молодому человеку, столь стремительно скрывшемуся из виду. Затем взял в руки медаль, рассмотрел её, сделав пару затяжек самокрутки, и убрал в карман рубахи. Старик заметно изменился. Он выпрямился, улыбнулся и сказал вслед студенту, скрывшегося за спинами городского люда:

-Спасибо тебе, сынок. Неловко как-то даже…

Бердянск, 07.08.13