Гибридная природа извинения:
когнитивно-прагматический анализ
Языковые явления сочетания в одной форме нескольких значений, издавна исследуемые в различных ракурсах, определяются как гибридность, синкретизм, слияние. Антропоцентрическая направленность современной функциональной парадигмы лингвистической науки делает обращение к природе гибридности особенно актуальным.
Понятие гибридности пришло в лингвистику из биологии, где оно объясняется как новый вид / сорт – результат скрещивания [WRUD]. В лексикологии гибридом считают слово, составленное из элементов разных языков. В когнитивной лингвистике близким к гибридизации является понятие концептуальной интеграции, введенное Ж. Фоконье и М. Тернером [1995], которые считали, что в результате слияния ментальных пространств в дискурсе возникают гибридные или интегрированные пространства (blends), которые, наследуя отдельные параметры исходных понятий, получают новые качества и собственную структуру.
Прагмалингвистика (теория речевых актов – ТРА) вплотную подошла к рассмотрению речевых актов (РА) гибридного типа, которые, однако, не получили исчерпывающего объяснения. Так, Р. Конрад считает, что существует ситуативно предопределенная стереотипная связь между РА разных типов, на основе которой развиваются гибридные РА [Конрад 1985: 367]. По мнению исследователя, в гибридных структурах в пределах одного предложения / высказывания одновременно реализуются два разных РА (например, вопрос и просьба), то есть стереотипная связь отдельных ситуаций РА приводит к формированию специфической структуры, в которой элементы двух разных ситуаций совмещаются, получая непосредственно языковое выражение в новой комплексной единице (например, вопросительные предложения с bitte) [Конрад 1985: 377-378].
Извинение выполняет этикетные функции и принадлежит, по мнению [1997], к этикетным речевым жанрам. В теории речевые жанры предстают как «композиционные и стилистические единства, определяемые функцией (художественные, научные, бытовые высказывания), условиями общения (книжные монологические жанры, установленные на читателя, публику, специалистов, военные команды, официальные заявления, адресованные определенному учреждению и т. п.), наконец, конкретной ситуацией речевого общения» [Бахтин 1996: 236].
Если в ТРЖ преобладает жанрово-стилистический ракурс анализа, в ТРА извинение рассматривается с помощью детализированного аппарата прагматического анализа. В когнитивной прагматике [Шевченко, Сусов, Безуглая 2008: 7] используются базовые положения дискурс-анализа, в частности, подчеркивается интерактивная природа дискурса: в коммуникативном событии коммуниканты ‘делают’ что-то большее, чем просто используют речевые акты или передают идеи – они ‘взаимодействуют’ [van Dijk 1997: 2] (разрядка моя – И. Ш.). Соответственно РА является не столько действием, сколько взаимодействием, единицей когнитивно-коммуникативного характера, как и сам дискурс. Поэтому минимальной единицей дискурса мы считаем РА, определяя его как речевое взаимодействие говорящего и слушающего для достижения определенных перлокутивных целей говорящего путем конструирования ими дискурсивного значения в ходе общения.
Гибридность извинения заложена в его когнитивных, прагматических, языковых и экстраязыковых свойствах. Она во многом объясняется двойственностью психологического состояния говорящего: психологи подчеркивают сложную эмоциональную природу извинения, которая, с одной стороны, базируется на чувствах стыда и вины, а с другой – включает намерение избавиться от них путем побуждения адресата к прощению [Изард 2002; Ильин 2002]. Цель извинения – достичь изменений в психологической тональности отношений с адресатом в соответствии с интересами говорящего: извиняясь, он имеет целью вернуть / сохранить доброжелательную тональность общения.
Извинение связано с негативными эмоциями, такими как стыд – родовой феномен и вина – видовой. Переживание эмоции вины определяет стремление говорящего к появлению позитивной эмоции обновленного благополучия, радости от возобновления прежних хороших отношений с адресатом. Вина – долговременное, более интенсивное чувство; стыд – временное и менее интенсивное. В отличие от стыда, вина не зависит от реального или мнимого отношения окружающих к проступку, ее переживание вызывается самоосуждением говорящего, сопровождается его раскаянием и снижением самооценки. Вина является разновидностью «морального стыда», тесно связанным с совестью – эмоционально оценочным отношением лица к собственным поступкам [Изард 2002: 370; Ильин 2002: 188].
Кроме вины за ранее совершенный малефактивный поступок, которую говорящий хочет избыть через извинение, существуют еще стандарты поведения в определенных ситуациях (например, в городском транспорте, в ресторане, в кино и т. п.), которые диктуются обществом и нарушение которых нуждается в извинении, даже если нанесенный адресату вред минимальный. В таких ситуациях, ориентированных на будущее, речь идет о гипотетической вине, которая не является интенсивной эмоцией, но вызывает определенную фрустрацию у адресанта, вынужденного нарушать нормы этикета. Превентивные извинения, как правило, реализуются речевыми стереотипами: Извините за беспокойство, позвольте войти. Sorry to bother you и т. п.
Извинения служат элементом регуляции социально-этических отношений и в этом смысле выступают конвенциональными РА. По мнению Дж. Серля, с помощью актов, обусловленных социальными конвенциями, человек выражает свои чувства и отношения [Серль 1986: 215]. В ситуации извинения имеет место конвенциональное поведение, которое базируется на комбинации знаний о социальной системе требований и морально-этических норм поведения коллектива – о правилах морали, этикета, в частности, речевого этикета. Последнее обусловливает тот факт, что смысл извинения сосредоточен в самой его форме, а не в искренности говорящего [Лакофф 2007].
Извинения функционируют как стратегии вежливости, то есть выступают средством сохранения баланса между дистанцированием и сближением в дискурсе, они нацелены на уважение личности партнера по коммуникации. Извинения воплощают три стратегии вежливости дистанцирования («негативной вежливости» по П. Браун и С. Левинсону [1987]) и удовлетворяют «негативное лицо» адресата, его стремление к дистанционированию, к освобождению от чувства вины: это стратегии «Спрашивай, уклоняйся» (Will you excuse me?); «Выражай почтение» (Madam, I ask your ladyship ten thousand pardons. (C. Cibber)); «Извиняйся» (I’m awfully sorry). В последнем случае в иллокуции извинения акцентируется ее эмотивная составляющая, а в тактиках, реализующих другие стратегии дистанцирования, – побудительная составляющая.
По критерию интенции говорящего и хронотопа ситуации среди извинений выделяется коррегирующий подтип – реакция на ранее совершенное малефактивное действие (выражение чувства сожаления и т. п.) и превентивный подтип, предотвращающий возникновение чувства вины в будущем. Коррегирующий подтип извинения в англоязычном дискурсе в свою очередь обнаруживает прагмасемантические разновидности, которые включают: диахронические константы для XVI–XXІ вв. – просьба об извинении (Простите, Извините, Excuse me), номинация эмоционального состояния (Мне очень жаль, I am sorry), оправдание / аргументация (Я не нарочно, I didn’t mean it) и диахронические переменные – признание вины (XVI–XVII и XIX–XXІ вв.) (Я сам во всем виноват, I am to blame), обещание исправиться (XIX–XXІ вв.) (Я больше не буду, I’ll never do it again). В гибридном РА иллокуция включает две равноправные иллокутивные силы, объединенные в неразрывное единство. Из двух составляющих иллокутивной силы извинения в разновидности гибридного РА просьбы об извинении превалирует побудительная иллокутивная составляющая, в других разновидностях – эмотивная [Буренко 2008].
Гибридная природа извинения вытекает из особенностей лежащего в его основе лингвокультурного концепта ИЗВИНЕНИЕ. Под концептом имеется в виду оперативная единица мышления [Кубрякова 2006: 90], базовая единица культуры, ее концентрат: концепт – это «единица коллективного знания / осознание, которая отсылает к высшим духовным ценностям, имеет языковое выражение и отмеченная этнокультурной спецификой» [Воркачев 2001: 70].
По определению , культурные концепты – это «коллективные содержательные ментальные образования, которые фиксируют своеобразие соответствующей культуры» [Карасик 2005: 29]. Составляющими культурного концепта являются: понятийная, образная и ценностная стороны [Карасик 2002: 127].
С точки зрения ценностной составляющей ИЗВИНЕНИЕ обусловлено спецификой культуры: возникновение чувства вины зависит от того, как определенные действия оцениваются в тот или иной период развития культуры, а степень вины определяется системой моральных ценностей, правил этикета, которые существуют в обществе на отдельных исторических этапах. Поэтому ИЗВИНЕНИЕ справедливо считать этическим концептом, который имеет выраженную этнокультурную и социально-историческую окрашенность.
В концепте ИЗВИНЕНИЕ – базовой когнитивной сущности, которая позволяет связывать содержание с применением слова в процессе концептуализации, с помощью чего действительность отражается в сознании человека, – присутствуют эмоционально оценочная и фактологическая составляющие, воплощенные в языке. Образная составляющая концепта ИЗВИНЕНИЕ в соответствии со степенью чувства вины или стыда предопределяет выбор более или менее экспрессивных, вежливых форм и способов извинения.
Понятийная сторона концепта может быть определена через анализ значения его имени, для английского языка – лексемы ароlogy (n). В соответствии с методикой анализа лексического значения, в нем выделяют интенсионал и импликационал, где первое определяется как смысловое ядро лексического значения, а второе – как периферия семантических признаков, окружающих это ядро [Никитин 1988: 60–61].
Существительное apology происходит от лат. apologia и греч. απολογια (речь в защиту). В английском языке значение «самооправдание» (self-justification), которое впоследствии стало основой для современного значения «откровенное выражение сожаления о совершенной вине», впервые фиксируется в 1594 г., однако становится основным только в 18 веке [OED]. Лексема извинения apology (n) в первичном значении появляется как мольба (plea), просьба (request) о снятии обвинения путем объяснения и защиты (defence) своих принципов или поведения и, таким образом, достижения оправдания (vindication). Тот, кто извиняется, признает (acknowledge) свою вину, но приводит смягчающие (palliating) обстоятельства как искупление вины. Мы извиняемся (то есть оправдываемся (excuse)) в надежде на ПРОЩЕНИЕ (to be forgiven) [WRUD].
Проведенный лексикографический анализ позволяет выделить семы, которые образуют интенсионал концепта ИЗВИНЕНИЕ / APOLOGY: «мольба / просьба (о прощении), защита / оправдание (своего поведения), признание (вины), смягчение (своей вины)» (лексемы apology, excuse, forgiveness, pardon, vindication, plea, acknowledgement, justification). Эти семы можно объединить в две гиперсемы: «просьба об извинении» и «предоставление извинения», различающиеся вектором действия: направленность от адресанта к адресату – «просьба об извинении», от адресата к адресанту – «предоставление извинения» [Буренко 2008]. Именно первая гиперсема (лексемы apology, excuse, plea, acknowledgement и justification) лежит в основе просьбы об извинении (словарные дефиниции лексемы apology (n) «просьба об извинении» сводятся к: an acknowledgment of some fault, injury, insult, etc., with an expression of regret and а plea for pardon [WRUD]).
Импликационал значения apology (n) задан эмотивно окрашенными компонентами значения, закрепленными в словарных дефинициях имени концепта и лексем-синонимов: «устное / письменное выражение сожаления, печали, раскаяния за нанесенную кому-либо обиду / ущерб; признание своей вины» а written or spoken expression of one’s regret, remorse, or sorrow for having insulted, failed, injured, or wronged another; аn acknowledgment expressing regret or asking pardon for а fault or offense [WRUD]. Тем самым в импликационале лексического значения концепта ИЗВИНЕНИЕ / APOLOGY выделяются семы: «(выражение) сожаления, раскаяния, печали».
Как речевое действие, которое разворачивается во времени между говорящим и слушающим извинение носит динамический характер и концептуализируется в виде когнитивного сценария, который включает концепты ВИНА, ИЗВИНЕНИЕ. Сценарий, по мнению М. Минского, – это разновидность структуры сознания, фрейм, связанный с топиком, деятельностью, контекстом и ситуацией, а также с участниками общения, его целями и стратегиями через значение слов, обозначающих действие [Minsky 1980: 16]. Сценарий (скрипт) определяется и как хронологическая последовательность нескольких эпизодов, как фрейм, который разворачивается во времени и пространстве [Попова, Стернин 2003: 74]. Подтипы извинения – коррегирующий и превентивный – разнятся последовательностью слотов сценария. Так, просьба о прощении за имевшее место малефактивное действие соответствует сценарию, который включает мотив (ПЕРЕЖИВАНИЕ ВИНЫ), на основе которого формируется интенция ЛИШИТЬСЯ ЭТОЙ ЭМОЦИИ. Она вербализуется в виде РА ИЗВИНЕНИЯ, результатом которого является освобождение от эмоции вины (хотя теоретически такое освобождение требует ответа адресата (прощения), в реальном общении это не является обязательным): Извините за опоздание! Excuse for having done this wrong! По данным [2008], в сценарий корррегирующих РА извинения концепты ВИНА → ИЗВИНЕНИЕ имеют проспективный вектор связи:
[мотив ОСВОБОЖДЕНИЕ ОТ ЧУВСТВА ВИНЫ →
формирование интенции ОСВОБОЖДЕНИЯ ОТ ЭТОЙ ЭМОЦИИ →
РА воплощения ИЗВИНЕНИЯ → освобождение от эмоции ВИНЫ].
Превентивное извинение имеет целью предотвратить чувство вины, которое, по мнению говорящего, гипотетически может возникнуть, если он нарушит социокультурные конвенции и нормы этикета (Извините, можно войти? ‘I beg your pardon, but may I request a few minutes’ private conversation?’ (Ch. Dickens)). Отправным мотивом реализации превентивного извинения является ОСОЗНАНИЕ БУДУЩЕГО ДЕЙСТВИЯ как НАРУШЕНИЯ ЭТИКЕТА, что способно вызывать чувство ВИНЫ. Это формирует интенцию ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ВИНЫ. Перлокутивным эффектом такого РА является отсутствие ВИНЫ у говорящего даже при условии совершения ликоповреждающего действия. Особенность превентивных извинений – в направленности векторов соотношения концептов: ИЗВИНЕНИЕ предшествует гипотетической ВИНЕ [Буренко 2008]:
[мотив ОСОЗНАНИЯ БУДУЩЕГО ДЕЙСТВИЯ как ЛИКОПОВРЕЖДЕНИЯ → формирование интенции ПРЕДОТВРАЩЕНИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ВИНЫ →
РА воплощения ИЗВИНЕНИЯ].
Воздействующие свойства извинения трактуются как проявление вежливости среди других стратегий гармонизации межличностных отношений и соблюдения этикета [Ларина 2003; Ратмайр 2003; Формановская 2005]. Речеактовые характеристики извинения рассматриваются в составе других типов РА – бехабитивов, экспрессивов, директивов [Цюра 1990; Шаронов 1996; Suszczynska 1999], причем, как правило, отмечается эмоциональная составляющая извинения, в то время как его побудительная составляющая практически остается вне поля зрения исследователей. Двойственная эмотивно-побудительная природа извинения в английском дискурсе наиболее полно описана , которая определяет его как гибридный РА, объединяющий в соответствии с психологическими основаниями извинения две равноправные доминирующие иллокуции – выражение говорящим психологического состояния вины (эмотивная составляющая) и побуждение слушающего к извинению (побудительная составляющая) [Буренко 2008].
Тем самым гибридность не сводима к синкретизму или слиянию. Под синкретизмом понимают «функциональное сочетание разных форм выражения, нейтрализация оппозиций», примером которого является «синкретизм падежей» – в латинском языке это аблатив, передающий инструментальное и локальное значение» [Ахманова 2007: 406]. Слияние (coalescence) определяется как тесное синтаксическое сочетание отдельных элементов высказывания («поэт-художник», «механик-самоучка») или семантическое сочетание элементов предложения – фразеологической единицы [Ахманова 2007: 420]. Очевидно, ни синкретизм, ни слияние, описанные в синтаксисе, морфологии, семантике, не объясняют прагматического значения извинения, в котором эмотивная и побудительная составляющие ингерентны и неотъемлемы. Обе составляющие в равной степени важны для извинения, что отличает гибридный от иных РА, в которых есть первичная и вторичная иллокутивные силы [Почепцов 1986: 26].
Как показывает сравнение критериев успешности РА Дж. Серля [1986:
162-166] для извинений, экспрессивов и реквестивов, извинения объединяют свойства РА двух последних типов [Буренко 2008]. Так, условием пропозиционального содержания коррегирующего извинения является выражение адресантом своего эмоционального состояния – чувства вины как следствия совершенного малефактивного поступка; подготовительное условие (или прагматическая пресуппозиция, заданная коммуникативной ситуацией) – истинность извинения; условие искренности – желание говорящего избавиться от чувства вины и одновременно побудить слушающего предоставить извинение; а существенное условие, совпадающее с иллокутивной целью, – соответствующее намерение говорящего.
В превентивном извинении условием пропозиционального содержания является выражение эмоционального состояния говорящего, его обеспокоенности возможными негативными последствиями гипотетического нарушения норм этикета. Подготовительным условием служит истинность извинения; условием искренности – желание говорящего предотвратить возникновение чувства вины; существенным условием – намерение говорящего вербализовать свое эмоциональное состояние, чтобы не допустить возникновения чувства вины.
В условиях успешности извинения прослеживается сочетание признаков экспрессива (говорящий выражает свое эмоциональное состояние; он желает, чтобы это состояние было понятым слушающим; говорящий уверен в искренности своих чувств; он намеревается их выразить) и реквестива (побуждение относится к будущему; без побуждения желаемое действие не осуществится; говорящий уверен, что слушающий в состоянии осуществить желаемое действие и искренне этого хочет; говорящий намерен побудить слушающего выполнить действие). Эти признаки совпадают для подавляющего большинства условий извинений двух подтипов, как и условие входа – выхода (говорящий владеет языком и действует осознано).
Тем самым гибридность в прагмалингвистике предстает как качественно новое образование, результат взаимодействия когнитивного и прагматического аспектов (к последнему мы относим как речеактовые, так и дискурсивные свойства речевых единиц, выступающих как стратегии и тактики вежливости).
Таким образом, когнитивно-прагматические характеристики гибридных речевых явлений, к которым принадлежит извинение, раскрывают единство когнитивного (определяемого базовыми концептами) и воздействующего (прагматического, речеактового, дискурсивного) начал в речевой коммуникации. Они позволяют определить гибридные речевые единицы как качественно новые образования – результат переосмысления отдельных смыслов, присущих разнотипным ситуациям речи, функционирующих в иных ситуациях и вербализованных как комплекс равных по важности прагматических значений в одном высказывании – речевом акте гибридной природы, каким является извинение.
ЛИТЕРАТУРА
Ахманова лингвистических терминов. М., 2007.
Бахтин сочинений. Том 5. М., 1996.
Буренко -прагматические характеристики речевого акта извинения в англоязычном дискурсе XVI-XXI вв.: Диc. … канд. филол. наук. Харьков, 2008.
Воркачев , языковая личность, концепт: становление антропоцентрической парадигмы в языкознании // Филологические науки. 2001. № 1.
Изард эмоций. СПб., 2002.
Ильин и чувства. СПб., 2002.
Карасик круг: личность, концепты, дискурс. Волгоград, 2002.
Карасик концепты // Иная ментальность. М., 2005.
опросительные предложения как косвенные речевые акты акты // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 16. М., 1985.
и др. Краткий словарь когнитивных терминов. М., 2006.
рагматика публичного извинения // Жанры речи. Саратов, 2007. Вып. 5. Жанр и культура.
Ларина вежливости в английской и русской коммуникативных культурах. М., 2003.
Никитин лингвистической теории значения. М., 1988.
Почепцов прагматического описания предложения. Київ, 1986.
, Стернин по когнитивной лингвистике. Воронеж, 2003.
рагматика извинения: сравнительное исследование на материале русского языка и русской культуры. М., 2003.
Серль Дж. Р. Что такое речевой акт? // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 17. М., 1986.
Формановская , чувства, интенции, экспрессия в языковом выражении // Эмоции в языке и речи. М., 2005
Шаронов как функциональный класс и как объект лексикографического описания // Русистика сегодня. 1996, № 2.
, , Безуглая когнитивного вектора прагмалингвистики // Вісник Харків. нац. ун-ту імені іна. № 000. Харків, 2008.
Шмелева речевого жанра // Жанры речи. Саратов, 1997. Вып. 1.
Цюра -семантические особенности высказываний-извинений (на материале английского языка IV–XX вв.): Дис. … канд. филол. наук. Киев, 1990.
Brown P., Levinson S. Politeness: Some universals in language use. London, New York etc., 1987.
Dijk T. A., van. The study of discourse // Discourse studies: A multidisciplinary introduction: In 2 vol. / T. A. van Dijk. L., etc., 1997.
Fauconnier G., Turner M. Conceptual Integration and Formal Exression // Journal of Metaphor and Symbolic Activity. 1995. V. 10, № 3.
Minsky M. A. A framework for representing knowledge. Frame conception and text understanding. Berlin, 1980.
OED – Online Etymology Dictionary // http://dictionary.
Suszczynska M. Apologizing in English, Polish and Hungarian: Different languages, different strategies / szczynska // Journal of Pragmatics. 1999. № 31. P. 1053-1065.
WRUD – Webster’s Revised Unabridged Dictionary // http://dictionary.
