Автор: Зияродинов Наип, ученик 11 класса
Руководитель:
Дети войны
Алмак, этот край легенд и преданий, где самая красивая природа, самые холодные и чистые родники, когда-то был самым крупным селом нашего района, к которому относились и многочисленные хутора.
Красивейший хутор Манихотай был воистину райским уголком. Там сады кипели белоснежной кипенью, поля были усыпаны цветами необыкновенной красоты, удивительные леса сходились с горизонтом. Там солнце было самое яркое, снег зимой был самый белый, весенний дождь был самый теплый, а до гор салатавских было рукой подать. Казалось, с вершины достанешь небо, это вечное небо, которое во всем своем таинственном великолепии торжественно и необъятно высилось над хутором… И до, и сейчас, и после… Небо - это вечное, непреходящее, божественное…
Среди нерукотворной красоты природы жили добрые, надежные, мужественные люди. Одним из них был и Гаджибатыров Булатхан, пришедший в этот несовершенный мир, чтобы прожить свою судьбу, который за него не прожил бы никто другой.
Был 1901 год, заря 20 века. Рос, как все, жил тоже, как все. Женился, когда настало время. Родил четверых детей - трех сыновей и одну дочь. Старшего звали Адимирза, дочь - Савланат. Омар и Али были близнецами и младшими. Когда малым не исполнилось и четырех лет, разошлись родители, что само по себе страшно. Жили, как все сельские люди того времени, и молились Богу…
Настал скорбный для Родины день - 22 июня 1941 года, когда страна оказалась на грани быть или не быть, когда для миллионов людей на земле навсегда погасло солнце.
Власти, разрушив все дома, хуторян переселили (какой произвол!) в другую местность - Чуричуризо, где Булатхан и построил уютный шалаш из тростника. Чуть дальше он начал строить дом - плетенку, очень распространенный в Алмаке вплоть до 70-х годов прошлого века. Но не успел переселить семью в новый дом, потому что призвали на фронт. Еще не помазанный дом растаскали люди на дрова, а дети войны остались в том же тростниковом шалаше один на один с голодом, холодом, с жестокостью жизни. Старший Адимирза умер еще юношей, дочь Савланат дядя выдал замуж за зандакского чеченца.
Кто защитит Омара и Али от жестоких испытаний военного лихолетья? Мать? Ведь ее нет. Отец? Так он Родину защищает. Бабушка, спасшая их от ранней гибели? Она к этому времени тоже шагнула в лучший из миров.
Подростки остались преданы самим себе и должны были научиться выживать. И они учились, постигая науку страшного военного детства.
Отправились братья в чеченские села в поисках заработка. Вместе пасли скот, но у одного хозяина работы на двоих не было, поэтому пришлось расстаться.
Али скитался от одного хозяина к другому, недоедал, недосыпал, страшно тосковал по родному селу, где всё твоё, такое родное и близкое. Туда всё время хотелось вернуться. Почему это место тянет к себе? Почему так тоскуешь по нему? Чуть расстанешься - снова и снова тянет назад?
Наверное, потому что знакомство с окружающим миром впервые произошло именно там. Маленький, хилый человек, ты впервые здесь увидел солнце, услышал шум дождя, песенку ручейка, звон родников, обрел друзей. Родной хутор - до боли близкое и дорогое сердцу место. Так хотелось увидеть родственников, друзей, тот разрушенный дом, где ты родился и рос. Тот шалаш в Чуричуризо, где жил до войны, и тот дом, построенный отцом и разрушенный равнодушными людьми на дрова, потому что сироты не мыслили, что с ним делать и не могли постоять за себя.
Цель, казалось, была близка, когда усталый и голодный Али был уже чуть ли не в Байтарках, откуда до его хутора рукой подать.
Вдруг он наткнулся на солдат, которые рыли окопы. Один из них, увидев мальчика, направил на него дуло автомата, и он вернулся в тот дом, где ночевал.
Мусаип, Ахмед, Эльмирза. Я спросил, где они. Мне ответили: «Они на собрании». Я спросил: «А солдаты? А народ почему взбудоражен?» Мне женщины отвечают: «Бандитов поймают, наверное, солдаты и уйдут»…Не прошло и часа - всех, как скот, загнали в круг и оцепили тройной цепью вооруженных солдат.
Хотя со вчерашнего дня ничего не ел, Али уже голод не чувствовал. Крупными хлопьями падал снег… Ветер больно бил в лицо, трудно было дышать, ходить, а отстанешь - убьют!
«Я аварец, отпустите меня; и здесь, и там - все одно - умру». Мальчишку никто не услышал, да и невдомек ему было, что чеченцы и карачаевцы, калмыки и казаки, татары и греки - ни один народ ни в чем не был виноват.
Кто бы ему объяснил, что бесстрашный и гордый, гостеприимный и уникальный чеченский народ, народ Ханпаши Нурадилова, который косил немцев, как траву, народ, представителям которого Али Булатханов обязан жизнью, тоже не был ни в чем виноват…
Мальчик не хотел смириться с тем, что путь на родину надолго отрезан. Просил, умолял отпустить его, аварца, бессильного сироту, ведь все одно - он умрет. Солдат дал такой подзатыльник, что Али полетел на несколько метров вперед и упал навзничь на мерзлую землю и долго не мог подняться.
Пешком, на машинах, в вагонах товарных поездов их доставили в Узбекистан, в место ссылки.
«Осталось десять вагонов», - пишет Али. Третья часть. Там, в Узбекистане тоже умирали семьями, не выдерживали перемену места жительства, голод, наверное, тоска по родине заедала, и нервы сдавали…
Много пришлось пережить брату Омару - трудно описать словами то, что испытал… Но то, что пережил Али, не поддается анализу, лишено логики.
Думаю, что солженицынский «Один день Ивана Денисьевича» и рыбаковские «Дети Арбата» отдыхают рядом с воспоминаниями Али Булатханова о пережитом во время войны и в выселении…
И это - дети погибшего на фронте отца, который, наверное, ни на минуту их не забывал. Да и последние мысли были о них - о своих близнецах, младшеньких. Где они? Живы ли? Куда их забросила злая судьба?
Чувствовала ли чуткая его душа, что мальчики ночевали зимой в мешке под открытым небом, как им приходилось за едой забираться в чужие дома, как их обижали нехорошие люди и как спасали добрые люди, которые всегда отыщутся среди людей любой национальности? Может быть, просто думать не успевал, потому что очень уж жарко было на войне. Ведь на войне, как на войне…
Да, историки могут подсчитать с точностью количество дивизий, участвовавших в том или ином сражении, число сожженных деревень и разрушенных городов, но они не могут знать, что чувствовали 12-летние ребятишки, оставшиеся без дома, в тростниковом шалаше, без средств к существованию. Что чувствует ребенок, когда взрослые дяди берут его «на дело», то есть воровать еду, и не дают ему то, что он «заработал»? Что чувствует голодный ребенок, чей сухой паек по дороге в Узбекистан, присваивается взрослыми людьми? Что чувствует 16-летний юноша, когда узнает, что весь его заработок присваивается заведующим фермой, когда он и понятия не имел, что ему полагалась плата за трудодни? О чем должен думать он, сын фронтовика, когда другой солдат в ответ на самые понятные вопросы пинает его ногами? Когда его письма - страшный крик души - с такой верой к власть имущим написанные остаются без ответа?
Да, это судьба миллионов ни в чем не повинных людей. Так уж было решено в Небесной канцелярии, и люди в подлунном мире, как всегда, охотно «помогали»…
Над Манихотаем все то же небо, немой свидетель человеческих страданий и переживаний. Бесчисленные золотые звезды также тихо текут по направлению Млечного Пути.
Глядя на ночное небо, задумываешься о беге времени, о космосе, сиюминутности жизни человеческой. Природа как бы говорит нам, что все меняется к лучшему, что за темнотой обязательно наступит рассвет, что окружающий мир прекрасен. И ты - часть природы - стремись быть лучше, чище, совершенней, ближе к Богу…
