УДК 801.733
ЧЕЛОВЕК И ВЕЩЬ В РОМАНЕ А. БЕЛЯЕВА
«ГОЛОВА ПРОФЕССОРА ДОУЭЛЯ»
Кафедра теории литературы и зарубежных литератур КемГУ
*****@***ru
1. Понятие «вещь» получает новое смысловое наполнение в искусстве и культуре после эпохи романтизма, выступая как оппозиционное художественное явление по отношению к «личности»: «эпоха романтизма вполне осознала два ценностных полюса человеческой жизни – “личность” и “вещь”» [2, с. 23]. В фантастике XX века, и, в частности, у А. Беляева, многие романтические оппозиции и образы обретают новую жизнь, а противопоставление человека и вещи получает специфические способы художественного выражения.
В предлагаемой работе прослеживается, как соотносятся человек и вещи в кругозорах героев романа «Голова профессора Доуэля», а также выявляется специфика авторского отношения к данной оппозиции, реализованная в структуре художественного мира и сюжете.
2. В романе обнаруживается несколько вариантов отношения героев к проблеме границы человеческого и вещественного.
2.1. Так, во взглядах Мари Лоран и самого профессора Доуэля мы находим неприятие насильственного отождествления человека и вещи, так как в этом случае утрачивается естественная гармония и полнота человеческого образа. Вещь является для этих героев чем-то подчинённым по отношению к личности. Профессор Доуэль придерживается того взгляда, что окружающие человека вещи дают почувствовать жизнь во всей ее полноте («Утратив тело, я утратил мир – весь необъятный, прекрасный мир вещей, которых я не замечал»), их функция – в служении человеку как субъекту созидающему, творящему. Человеческое же тело для него не более чем инструмент, всецело подчиняющийся разуму. Теряя тело, Доуэль хотя и переживает трагедию раздробленности, в полной мере осознавая неполноту своего существования, все же продолжает жить, так как именно наличие внутреннего личностного начала является для него залогом существования. «Я мыслю, следовательно, я существую», - это высказывание лежит в основе позиции Доуэля.
2.2. Качественно иную позицию по отношению к человеку и вещи занимает профессор Керн. К человеку он относится исключительно как к предмету манипуляции. Ставя незаконные опыты по расчленению людей и проводя операции оживления человеческих голов, Керн стремится овеществить человека, подчинив себе, сделав своим рабом, «экспонатом» («Керн боялся потерять ценный экспонат»; «Не думая о спасении тела Брике, Керн решил отвоевать у смерти хотя бы часть экспоната»).
2.3. Для Тома и Брике, так называемых «пленников науки», тело выступает как средство удовлетворения простых человеческих потребностей и желаний. Потеря же тела для этих героев приравнена к смерти, так как личностное начало в них неразвито, они жертвы, и их пассивность может быть расценена как овеществленность, поскольку пассивность – качество, свойственное неживым предметам.
3. Однако оппозиция «человек – вещь» явлена в романе «Голова профессора Доуэля» не только в кругозорах отдельных персонажей, но и в авторской художественной установке, реализующейся в самом мире произведения и структуре сюжета. Авторское отношение к проблеме связей человеческого и вещного, его эстетическая оценка проявляется прежде всего в том, как автор изображает героев.
3.1. Изображение автором внешнего облика Керна говорит о нем как о человеке-механизме, человеке-вещи. Таким образом, Керн предстает перед читателем как некое продолжение комнаты, в его образе преобладают четкие грубые линии, свойственные в большей степени неживому предмету. Глаза его сравниваются с маятником, очки – с циферблатами часов. Следовательно, Керн не только овеществляет мир в своем кругозоре, но и сам овеществляется автором. Наиболее четко в романе А. Беляева обозначена мысль об уподоблении человека и вещи не словами Керна, а в высказывании его двойника, Равино, названного повествователем «современным Мефистофелем». Это высказывание является ключевым для понимания проблемы человека как механизма: «Испортить человеческую душонку для меня не труднее, чем повредить механизм карманных часов. Все винтики этой несложной машины я знаю наперечет».
3.2. В самом сюжете романа реализуется авторская художественная установка, суть которой сводится к утверждению внутреннего, принципиально не вещественного начала («внутреннее ядро, которое нельзя поглотить» [1, с. 7]) в человеке как высшей ценности. Керн, пытаясь пересмотреть и изменить естественные границы существования, оживить нечто мертвое, производит попытку оживления человеческой головы, однако по сути происходит обратный процесс – живой человек в ходе эксперимента становится вещью, лишаясь человеческой целостности. Таким образом, герой не только сам овеществляется, но и посредством своего конструкторского ума овеществляет мир, руша природную гармонию бытия своими уничтожающими действиями. Доуэль и Керн умирают, но у них разная смерть – Керн терпит поражение, разоблачается не только как преступник, но и как человек. Доуэль же, будучи фактически «недочеловеком», наделяется автором неким высшим знанием, внутренней остротой зрения. Позиция Доуэля, равно как и Мари Лоран, максимально близка авторской.
4. Итак, границы человеческого и вещественного представлены в романе «Голова профессора Доуэля» смещёнными и размытыми. В романе встречаются образы получеловека-полувещи (профессор Доуэль, Тома, Брике), овеществлённого человека (Керн), человека с чужим телом (Брике – Анжелика Гай). Эксперимент Керна представлен в романе как противоестественное вторжение вещественного на территорию человеческого, превращение человека в пассивное орудие. Через изображение овеществления человека как отклонения от нормы в романе художественно утверждается ценность внутреннего, неовеществляемого «ядра» в человеке (личности).
Литература
1. Бахтин сочинений в 7 тт. Т. 5. М.: Русские словари, 1996.
2. Фуксон литературное произведение. Кемерово, 1993.
Научный руководитель – канд. филол. наук, доцент
