УДК 821.161.1
БЕГСТВО И СТРАНСТВИЕ В «ЮЖНЫХ» ПОЭМАХ А. С. ПУШКИНА.
Кафедра русской литературы и фольклора КемГУ
*****@***ru
В рамках европейской романтической картины мира «странничество» занимает особое место. По наблюдениям исследователей в романтической картине мира семантическое наполнения мотива пути представлено в следующих значениях: это и путь познания – как душевное движение от греха к очищению, «хронотопичность» самого героя, путь как проклятие, реальный путь, путь воображения, тема последнего пути, форма путевого дневника [1].
В рамках русской романтической картины мира частотна характеристика главного героя как беглеца, странника. Нам видится необходимым развести понятие бегства и странничества, в первую очередь потому, что они предполагают разное отношение героя к пространству, в котором он существует.
Странничество – Даль определяет, как «поломничество, скитание по святым местам, по монастырям» хотелось бы расширить это определение это путешествие, т. е. в сюжетной схеме мы видим, как герой переходит из одного топоса в другой в поисках новый впечатлений, что и является мотивировкой его пути как движения
Бегство – Даль понимает, как «поспешное удаление; торопливый, чем-либо вынужденный уход, особенно от неприятеля либо иного бедствия» то есть бегство предполагает более резкую границу «отчуждения» (Ю. Манн) героя. Таким образом герой отправляется не на поиски новых впечатлений, эмоций, переживаний, он ищет другой способ существования в этом мире.
Интерес представляют «южные» поэмы , в которых герои покидают родные места. Главного героя поэмы «Кавказский пленник» (1820-1821) мы относим к «героям – странникам», добровольный характер путешествия отмечался исследователями. Так пишет, что герой: «захвачен черкесом не в бою, а во время путешествия. Он не офицер, а путник» [2]. Ю. Манн отмечает, что: «Отчуждение Пленника не ограничилось недовольством, хандрой и вылилось в такой резкий шаг, как разрыв с окружающими, бегство в чужие края. Герой поэмы – именно беглец, странник.»[3]. «Отступник света, друг природы,/Покинул он родной предел/И в край далекий полетел/С веселым призраком свободы» - В поисках свободы герой покидает родное пространство, его манят новые впечатления, при этом точного пункта назначения не называется, даже Кавказ не является целью, только лишь общая отсылка «край далекий». Парадокс ситуации заключается в том, что герой из свободного странника превращается в пленника, попадая в экзотический, естественный мир черкесов.
В поэме «Цыганы», написанной в 1824 году, дорогу можно представить с двух основных позиций:
1) это кочевая дорога - гармоничный образ жизни самих цыган. Сам характеризуя цыганский народ в проекте предисловия к поэме, отмечал: «привязанность к дикой вольности, обеспеченной бедностью, везде утомила меры, принятые правительством для преобразования праздной жизни сих бродяг, — они кочуют в России, как и в Англии; мужчины занимаются ремеслами, необходимыми для первых потребностей, торгуют лошадьми, водят медведей, обманывают и крадут, женщины промышляют ворожбой, пеньем и плясками» - табор кочует вечно, отсутствие постоянного места жительства противопоставляет их другим народам, миру цивилизации, и наделяет их негативной оценкой с точки зрения городского населения. Естественный народ экзотичен для горожан. Цыгане вечные странники, поэма отражает это странствие – она открывается образом кочующего табора «Цыгане шумною толпой/По Бессарабии кочуют» и завершается образом табора отправляющегося дальше в путь «Сказал, и шумною толпою/Поднялся табор кочевой» - таким образом можно заключить что путь цыган цикличен, он будет продолжаться не смотря ни на какие изменения извне (приход Алеко) и изнутри (смерть Земфиры);
2) и путь Алеко, как говорит о нем Ю. Манн: «…Алеко – представитель целой общественной формации и, одновременно, ее «беглец» [3]. Его путь, это путь беглеца, желающего стать странником. Он бежит из своего мира, спасаясь от наказаний (подробностей его прошлой жизни мы не знаем, даже это узнаем со слов Земфиры « Его преследует закон»). Характеризуя начальную сцену, Ю. Манн отмечает, что: «Ситуация взятая в основу поэмы (Алеко среди цыган), вытекает из целей и устремлений центрального персонажа; она не навязана ему силой (как черкесский плен герою первой «южной поэмы»). Алеко сюда стремился, стихия цыганского бытия соответствовала его представлениям о естественной жизни…» [3]. Нам известна цель героя «Он хочет быть как мы цыганом», при этом никаких преград на его пути нет, мир цыган свободно принимает Алеко. Изначально дорога для него как путь спасительного бегства из своего мира к желанному миру цыган, но в финале мы видим, что герой не может до конца принять цыганские ценности, постепенно разочаровывается в их образе жизни, и этот мир становится ему чужд. Изгнание не воспринимается героем как наказание или проклятие. В финале мы видим, что герой не смог принять мир и гармонично с ним существовать, он продолжает бороться с ним, и бежать от него, а странствие как способ жизни остается для него не доступным.
Итак, мы видим, что мотив дороги в «южных» поэмах наполняется по-разному: это и дорога как бегство/отчуждение/одиночество/но при этом свободный выбор героя; и дорога тайная; так же дорога – набег, дорога – разбой, дорога кочевая, дорога изгнанническая, дорога – странствие. Семантическое поле мотива расширяется, мы видим новые значения дороги, не встречавшиеся ранее ни в лирике, ни в первой поэме, что позволяет нам убедиться в эволюции мотива дороги на данном этапе.
Литература:
Все тексты приведены по изданию Пушкин сочинений в 10 тт. Под ред. , , и др. - М: 1959.
«Романтизм: вечное странствие». – М.: Наука, 2005 г. - 398 с. Томашевский, Б. Пушкин. Кн. 1. - М.-Л.: Издательство АН СССР, 1956г. – 393 с. Манн, русского романтизма. – М.: Наука, 1976г.Научный руководитель – доктор филол. наук, профессор
