Глава 1. «Теперь мы изложим путь преданности»

2003.01. 16

Глава 1. «Теперь мы изложим путь преданности».

В этой главе преданность понимается как сущность высшей самоотдачи – пара према, как сущность бессмертия. Обретя ее, человек становится совершенным, становится бессмертным, полностью удовлетворенным, достигнув ее, он более ничего не желает, не тоскует, не питает злобы, не радуется, не суетится. Познав ее, он делается недвижим в экстазе самадхи и находит наслаждение в Я.

Она по природе – не желание, сущность ее в ограничении. Ограничение предполагает отказ от всех мирских и даже религиозных занятий делания в отношении к божественному. В этом отказе заключено безразличие ко всем вещам, что противостоят этой преданности. Безразличие – ананьята – означает оставление всех других прибежищ, безразличие к светским и религиозным вещам, что противостоят этой преданности. Есть осуществление тех занятий, которые находятся в согласии с этой преданностью. Пусть будет проявлена внимательность к учению даже после того, как крепость сознания обретена, иначе всегда есть возможность отпадения от истины. Поэтому требуется внимательность даже в отношении самых мелких мирских занятий наподобие приема пищи, вплоть до конца жизни.

Истинная преданность бывает когда все поступки посвящены ему, и она также есть переживание состояния высшего смятения при забвении его.

Вначале мы говорим об осознанности, о внимательности, которую нам нужно развивать. Со временем, когда наша внимательность становится непрерывной, мы открываем великий источник. Этот источник заключен в нашем собственном осознавании. Тогда мы понимаем, что нам нужно полностью войти в этот источник и жить в нем 24 часа в сутки, нужно утопить все кармы в нем, нужно бросить в этот костер наше маленькое «я» и отсечь оставшиеся надежды и страхи, все цепляния. Это вторая ступень, которая так и называется – отсечение привязанности к «я», прапатти, буквально – отбрасывание себя.

Только когда пройдена вторая ступень, мы можем осуществить третье «П» – пратья приджня – самоузнавание. Пратья мокша – освобождение с личным усилием путем внимательности. Прапатти и пратья приджня это подобно трем столпам. Не осуществив прапатти, наша пратья приджня будет всего лишь формальностью, фикцией.

Мы часто читаем «ты есть не делимое, всепроникающее сознание, ты есть сам брахман или я есть сам брахман». Потом мы думаем: «Конечно, я Брахман». Но если лекция закончилась и выйти, то я совсем не Брахман. И у нас всегда возникают такие сомнения. Или пока я осознаю вроде бы все абсолютным кажется, а затем мы можем думать, «что на самом деле это не более, чем некое небольшое переживание вместо истинного самоузнавания и реализации», потому что наше эго, наша фиксация на «я», карма привязанности превосходит небольшое понимание самоузнавания. И даже если мы имели некую вспышку недвойственности, то она за короткое мгновение пресекается, потому что вмешиваются наши кармы и наше эго.

Истинное самоузнавание возможно только когда мельчайшая часть эгоизма отсечена, когда все эгоистичные кармы утоплены в великом источнике осознанности, когда отброшены все надежды и страхи, когда отброшены все, даже мельчайшие цепляния. Только в этом случае можно говорить, что самоузнавание обрело силу, и что такой йогин больше не родится в сансаре, а как масло в масло вольется во всевышний источник.

Духовный путь выдерживает любые вещи, единственное, чего он не может вытерпеть это эгоизма, это «я». Поскольку наше индивидуальное «я» взращивалось на протяжении многих карм, оно очень изощренно может проявлять себя, оно даже может сделать из духовной практики способ самоукрепления. Более того, из духовной практики вырастают новые путы для эгоизма. Мы можем начитаться текстов или священных писаний и обрести некое подобие знания, хотя это знание будет всего лишь внешним, либо преуспеть в выполнении различных методов, что само по себе неплохо. Однако если они не трансцендируются самоотдачей, это тоже будет проявлением такого духовного материализма. Либо мы можем уповать на аскетические практики и прочие вещи, однако если все это идет от эго, от «я», все это будет лишь новыми подпорками этому злому духу «я». Это очень тонкий момент, когда мы можем не видеть эти проявления духовного материализма. Поэтому считается, что духовная практика под руководством Гуру способствует тому, чтобы они устранялись.

Что означает, что мы обрели такую истинную преданность. Это означает, что после того, как мы открыли этот великий источник осознавания, у нас появляется понимание того, что ничто из наших иллюзий не является самосущим и что все иллюзии, привязанности должны быть поднесены этому источнику. Во-вторых, у нас впервые появляется страх, страх отклониться от этого осознавания, даже на секунду потерять его, страх снова впасть в привычное двойственное обусловленное состояние. Раньше у нас такого страха не было. Тот, кто спал и никогда не просыпался, он даже не ощущал вкуса пробуждения. Но когда мы пробудились и поняли как это потрясающе важно, то мы очень боимся упустить это осознавание.

Когда я слышу о том, что как кто-то хочет словчить с дхармой, я думаю, что это просто еще карма не позволяет ему быть безупречным. А если твои кармы очищены, ты никогда бы себе такого не позволил, ты старался бы быть так безупречен, как это возможно даже в самой мелочи. Это подобно тому, как спортсмен из дворовой команды не обращает внимания на мелочи, он не знает высокого стандарта, поэтому он всегда проигрывает, он не отдает себя тотально спорту, тому, чем занимается. Если же это мастер экстра-класса, он живет этим, он не упустит даже малейшую мелочь, он просчитает последнюю деталь, он боится допустить безупречность даже в самом малом, поэтому он всегда побеждает.

Когда мы анализируем жизнь святых и сиддхов, мы видим, что они относились ко второму типу, они прилагали неимоверные усилия, проявляли чудеса самоотдачи. Когда наш уровень чистоты становится похожим на них, то мы можем таким же образом следовать такому пути практики Дхармы. Только такой способ приводит к Освобождению. Нужно понять высокий стандарт сиддхов в отношении духовной практики.

К примеру, однажды Тилопа шел с учениками. Несколько учеников шли также вместе. Тилопа сказал: «Если бы был у меня преданный ученик (а они подошли к зловонной луже), то он бы точно напился сейчас из нее». Наропа день и ночь хотел получить учение от Тилопы, фактически он был не удовлетворен своим пониманием и хотел день и ночь получить учение от Тилопы, он обрел большую приверженность Тилопе. Все ученики сначала стояли и сомневались. Наропа первый бросился к луже и выпил из нее. Это один из примеров такой самоотдачи.

Когда вы обретаете взаимоотношения с духовным учителем – это такой способ устранить все свои иллюзии. По сути, если вы сумеете путем самоотдачи устранить все иллюзии, то ваша реализация не замедлит проявиться, не важно, как и что вы делаете. Допустим, я пытаюсь обратить внимание на это учеников. Свами Шивананда говорил своему ученику Сатьянанде: «Не пытайся принести свет, лучше работай, полностью отдавая себя, свет проявится изнутри как твоя собственная сущность. Свами Сатьянанда Сарасвати работал в ашраме за четверых и он был один из первых, кто обрел реализацию. Он выполнял волю своего гуру буквально во всем, он забыл о себе полностью, ему некогда было думать о себе, потому что он был поглощен служением. Разумеется, когда к личности применяется такая практика, эго ставится перед жестким выбором – либо умереть и дать проявится воле Абсолюта, либо прекратить такую практику. И когда такой выбор делается, то эго естественно уходит и реализовывается недвойственность.

Даже когда мы пребываем в некотором состоянии внимательности, внутри нас есть кармы. И знайте, что повышенная осознанность проецируется на все, в том числе и на эти кармы. Мы начинаем осознавать не только духовные аспекты себя, но также, к сожалению, и не духовные, мирские аспекты себя. И мы ведь все делаем частью осознанности, любые аспекты – еда, вплоть до хождения в туалет. И внезапно мы видим, что существует много вещей, которые мы раньше не осознавали, а сейчас мы начали осознавать. И с точки зрения осознанности эти вещи тоже могут показаться привлекательными. В это время для йогина наступает соблазн еще раз посмотреть на эти привлекательные вещи. И нужна самоотдача и преданность, чтобы отсечь эти желания, посмотреть на эти привлекательные вещи в наших тонких телах. Мы можем чувствовать некий вид комфорта, некую удовлетворенность, поскольку мы поднялись над обыденным уровнем бессознательного. Мы можем чувствовать, что «могу поддерживать некую внимательность, где бы я ни был». И постепенно наш духовный пыл становится таким не совсем заметным, он почти сходит на нет, мы поддерживаем такой уровень самоудовлетворенности, наподобие уровня богов страсти. У богов страсти уровень ясности выше, чем у людей и потому, что они пленились самоудовлетворенностью, они никогда не достигнут Освобождения.

Таким же образом мы чувствуем, что проблема страданий и проблема бессознательного куда то подевалась, что мы достаточно осознанны, есть некий уровень безупречности и нам, как бы, уже нечего бояться и мы расслабляемся. Когда мы начинаем оглядываться вокруг, и видим, что вокруг много всяких приятных сердцу вещей – майя, различные взаимоотношения, планы, которые наше эго еще полностью не отработало. И если у нас нет такой самоотдачи, это будет серьезным камнем преткновения. У йогинов такие вещи обычно случаются когда приходят опыты, сиддхи, у монахов такое бывает когда наступает этап сиддхи или этап духовных опытов, появляется много чудесных видений, можно посылать тонкое тело, сходить в ашрам Бабаджи, на небеса, одни, другие, увидеть то, это. И ты чувствуешь, что перед тобой раскрывается новая вселенная. На более низком уровне это просто интерес к собственным кармам, а на более высоком это психические опыты. Тогда ум имеет тенденцию сильно ввязываться в психические опыты. Поэтому говорится, что садханы, дающие сиддхи пробуждения видений не даются начинающим, поскольку этим все и закончится.

Когда же мы обрели такую устойчивую способность к самоотдаче, мы не пленяемся такими вещами. Это означает, что требуется другой уровень безупречности, требуется железное, непоколебимое сознание, которое противостоит подобно алмазу любым кармам, любым движениям сознания.

Когда вы приходите в сангху, к духовному учителю учиться дхарме, вы читаете мантру прибежища, и Гуру, в абсолютном смысле это трансцендентальное сознание, но в относительном он проявляется в виде конкретного Гуру. Дхарма – это наша постигающая ясность. Это трансцендентальное сознание постигает наше собственное осознавание, но в относительном – это конкретные учения и методы. Сангха это все поля чувственного восприятия, в относительном это то место, где вы учитесь. И с чего следует начать – обрести полную, абсолютную, тотальную приверженность этим Трем Драгоценностям, поставить ее выше себя, выше того маленького себя, которое практикует.

Есть такая поговорка: «Дзен забирает меч у самурая и хлеб у голодного». Дзен, как недвойственное учение, близкое к Лайя-йоге говорит об этом же – нужно отсечь все цепляния, нужно отсечь все, тогда саморожденная мудрость проявится. Если вы цепляетесь за что-либо и не можете это отсечь, знайте это большая проблема, которая послужит вектором следующего перерождения. С самого начала следует понять этот принцип. Допустим, если кто-либо приходит и хочет практиковать мауну, но если у него возникает цепляние за мауну, то я посоветую ему на некоторое время прекратить мауну, потому что мауна является цеплянием, продолжением его собственного фактора эго. Если возникает привязанность к какой-либо диете и из этой диеты делается объект внимания, это тоже следует отсечь. Другими словами, следует наблюдать за всем, что возникает у тебя как привязанность и отсекать ее. Обычно я раньше наблюдал за учениками, наблюдая, где у них коренится привязанность, затем то, чего они так страстно желали, я показывал им это и предлагал отрешиться. Пока мы не поймем этот принцип, наша духовная практика будет продолжением этой иллюзии.

Однажды к Марпе пришел ученик, он хотел получить учение, он приехал со всем своим имуществом, он привез все, что у него было, сделал предельное подношение. Затем было пиршественное подношение. Марпа сказал: «Все ли ты пожертвовал». Этот ученик сказал: «Я пожертвовал все, осталась всего одна хромая овца, я думаю, тебе она не понравится». Марпа рассвирепел: «И ты говоришь, что пожертвовал все, а сам спрятал такую жирную овцу. Ты наверное спрятал самую лучшую овцу. Не думай, что ты получишь от меня посвящение, утаив часть имущества». Поскольку Марпа в свое время, будучи учеником Наропы, получил хороший урок, что означает полная самоотдача, он объяснил и этому ученику, сказав: «Как хочешь, возвращайся обратно и принеси мне эту овцу». Этот ученик шел пешком две недели, он жил в другой стороне Тибета. И он, скрипя сердце, снова вернулся домой, две недели он шел домой туда и две недели обратно с этой овцой и поднес оставшуюся овцу. Марпа сказал: «Ну, теперь я удовлетворен, может быть, ты не понимаешь, но это очень важно. Очень важно искоренить даже мельчайшие поползновения эгоизма если ты хочешь полностью реализовать учение».

Очевидно, что дело было не в овце, а в тонких частях эгоизма, которые оставались у ученика и служили препятствием для получения учения. Пока такие препятствия существуют, контакт между учителем и учеником затруднен, вливание истинного осознавания затруднено. Эта преданность даже превыше ритуала, знания и принятых видов йоги. Это так, поскольку преданность есть сущность плода всех этих подходов. Кроме того, преданность превыше других путей ввиду того, что Абсолют не принимает тщеславия и ввиду пристрастия к смирению того, кто поклоняется.

Часто приходящим ученикам я просто говорю: «Ведите себя так, чтобы понравиться монахам, и если вы сумеете им понравиться, то и мне понравитесь, а значит, у вас будет правильная сонастроенность с Гуру».

В некоторых тантрах говорится «тот достигнет Освобождения, кто может поклоняться прачкам, низкородным женщинам, гулящим женщинам и т. д.». Другими словами, тот, кто сможет увидеть абсолют даже в самых обыденных и не дхармичных формах. Таким же образом, если практикуя в сангхе, видите абсолют во всем том, что практикуете, вы обязательно реализуете Освобождение.

Преданность претворяется, главным образом, через самоотдачу чему-то большему, но соприкосновение с чем-то большим трудно достижимо, а его благодать невыразима и непреходяща. Единственно такой преданности и самоотдаче нужно следовать, единственно ей нужно следовать.

С точки зрения бхакти преданность и самоотдача в основном касается образа, имени и формы божества. С точки зрения Лайя-йоги подход другой, здесь важно несколько принципиальных моментов. Во-первых, это принцип гуру-йоги, поскольку в Аннутара-Тантре и Тантре вообще этот принцип очень важен. Преданность касается в основном взаимоотношений с Гуру. Во-вторых, когда осознавание проявляется и проясняется, то обнаруживается объект преданности как свое собственное осознавание. Самоотдача выполняется именно этому источнику, который мы обнаруживаем в нашем собственном осознавании. Однако полностью это возможно когда мы обрели настоящий духовный опыт и духовную чистоту. Когда же этот источник полностью еще не обнаружен, то бесполезно, разумеется, выполнять ему полностью самоотдачу, потому что он смешан с не чистыми кармами.

Когда Еше Цогьял достигла высокого уровня просветления, реализовала самадхи, Падмасамбхава пришел и сказал: «А теперь наступило время практиковать садхану йогического аскетизма, наступило время проверить твою реализацию и отсечь последние цепляния». Он дал ей практики, когда она ходила на различные места силы, наполненные гневными духами или на кладбища и выполняла там различные садханы, тренируя свою осознанность. После того, как она выполнила их, он порекомендовал ей другую практику «Теперь, кто бы к тебе ни пришел, принимай это как чистое проявление Будды, что бы он ни попросил, дай ему». И поскольку она жила в горах, к ней приходили другие люди. У этих людей были различные просьбы, некоторые просили исцеления, другие просили что-то еще. Он говорил: «Дай, если даже попросят часть твоего тела». И Йешецегель практиковала так, чтобы отдавать все, забывая привязанности к себе. И однажды пришел человек, у которого были больны колени и требовалась операция по пересадке коленных чашечек. Он пожаловался, что у него нет возможности сделать такую операцию. Тогда Йешецегель сделала крестообразные надрезы на своих коленях и нажала на коленные чашечки. Говорят, что коленные чашечки со звуком «крак» выскочили из-под мышц, и она сказала отдать ему свои коленные чашечки. Это очень высокий уровень отсечения привязанности к «я». Благодаря такой практике Йешецегель устранила последние двойственные состояния в потоке своего ума и в конце жизни достигла радужного тела.

«Кто действительно пересекает море заблуждений, майю. Тот, кто оставляет привязанность, тот, кто часто переживает великий опыт абсолютной самоотдачи, свободный от чувства «моего». Кто посещает уединенные места, и кто рвет рабские оковы мира становится свободным от трех качеств природы и оставляет всякую мысль о выгоде и накопительстве».

Когда мы углубляем нашу медитацию наш ум или эго всегда будет пытаться противостоять этому, используя прошлые кармы, играя на самых тонких струнах нашего «я». Иногда йогина может захватывать чувство привязанности к родственникам, возникающие до слез. Это один из способов мары сыграть на тонких чувствах привязанности. Иногда йогин может чувствовать гордость и упоение своим медитативным опытом. Иногда возникают опыты и мистические силы, иногда возникает желание учить других, проявляться, излучать свою атма шакти. Все это ловушки, расставленные на пути йогина. И все опытные практики проходят эти ловушки, зная, где они. Неопытные практики не подозревают, где они расставлены, и один за другим уловляются этими ловушками. Когда вы следуете пути совершенной самоотдачи, вы застрахованы от того, чтобы быть уловленными этими ловушками. Когда такой самоотдачи нет, скорее всего, возможно увязнуть в одной из таких ловушек и не дойти до конца пути духовной практики.

«Кто оставляет плоды деяний, кто даже отвергает деяния, становится безразличным к плодам своих деяний. Кто оставляет ритуальные действия, тот обретает безмятежную абсолютную самоотдачу, тот пересекает, действительно пересекает этот океан сансары».

Те, кто выполнил такую самоотдачу, всегда являются совершенными, своим присутствием они освещают святые места, все действия они делают верными. Они наделяют писания истинным смыслом, они преисполнены им. Тогда предки радуются, боги пляшут, и эта земля обретает защитника в истинно отданном. У них отсутствует всякое различие в рождении, знании, семье, занятости и прочем, поскольку они – суть его.

Вначале Шри Чайтанья был пандитом, он изучал философию Ньяйя шастры. Затем, когда он пробудился к истинной реальности, он понял всю бесполезность философских проявлений. Он стал бхактой. И когда его спрашивали о Ньяйя шастры, он начинал объяснять философию с точки зрения преданности. Чайтанья был очень известным пандитом и к нему приходили из разных областей. Но потом начали говорить, что Чайтанья сошел с ума, потому что он объясняет грамматику и философию, объясняет каждую букву, каждый слог с точки зрения самоотдачи абсолюту. И тогда все начали возмущаться: «Что это за грамматика? Что это за философия такая?» Но на самом деле Чайтанья через некоторое время начал проявлять различные признаки реализации, и многие гуру, один за другим видели в снах различные его образы в форме божества. После этого они признали его аватаром или реинкарнацией бога Вишну, а сам Чайтанья проявлял различные чудесные способности. Говорят, что он непрерывно находился в состоянии сахаджа – самадхи. Иногда он мог вести себя как безумец, иногда он проявлял различные мистические силы или иллюзорное тело. Чайтанья дал импульс многим движениям бхакти и сахаджья среди вишнуизма. Чайтанья говорил: «Если у вас есть хотя бы одна мысль кроме бога, вы не мой ученик». Он был очень бескомпромиссен с учениками. Говорят, что когда был кто-то рядом с ним из его ближайших учеников, младший брат его ближайшего ученика, во время пения бхаджанов этот ученик случайно бросил взгляд на женщину и у него возникли не правильные мысли или он отклонился от бхаджана, Чайтанья навсегда прогнал его. Он сказал так: «Тот, кто хоть на одну секунду думает о чем-либо кроме бога это не мой ученик.

По мере практики осознавания у нас внезапно пробуждается такая устремленность, подобная горящему факелу. Если такая устремленность не пробуждается, наше осознавание даст нам некоторую ясность, но дальше мы можем просто остановиться в состоянии мано-лайя, удовлетворившись собственным медитативным опытом. Устремленность подобно факелу это непрерывная устремленность, когда вы непрерывно идете вперед, наращивая созерцание, когда ваша безупречность вырастает до очень глубокого уровня, когда вы становитесь очень требовательными к себе и вы не даете воли своему эгоизму, не потакаете ему даже в мельчайших вещах.

Быть требовательным к медитации означает, что если вы подумаете «даже Будде понадобилось шесть лет чтобы реализовать Просветление, насколько же я должен быть усерден в медитации, быть требовательным в отречении». Нужно понять: «даже махасиддхи не хотели заходить в дома мирских людей, и даже такая великая душа как Миларепа провел всю жизнь в уединении, насколько же я должен избегать поползновения ума в мир, насколько же я должен быть осторожен». Быть требовательным в служении означает думать так: «даже такие великие святые, подобные Наропе или Миларепе таскали камни на своей спине до тех пор, пока у них не появились язвы, стремясь получить учение и отработать свою карму, свои привязанности, насколько же я должен стараться в служении, отбросив свое «я».

Когда вы так практикуете, ваше эго на самом деле начнет уступать позиции и проявится безупречный алмаз саморожденной мудрости.

Поэтому следует всегда практиковать преданность, абсолютную преданность, тотальную преданность, безусловную преданность, без надежды, без желания плода.

Если вы думаете, что достаточно практиковать медитацию или техники йоги, созерцание это не правильно. Они все должны идти рука об руку – созерцание, преданность, сострадание. Это слова многих святых, школ, близких к нашим. Если чего-либо не хватает, со временем вы обнаружите изъян.