УДК 81’373
МЕТАЯЗЫКОВАЯ РЕФЛЕКСИЯ КАК ПРОДУКТ МЕТАЯЗЫКОВОГО СОЗНАНИЯ
Кафедра русского языка Кем ГУ
*****@***ru
Понятие рефлексия возникло в философии и означало процесс размышления индивида о происходящем в его собственном сознании. На современном этапе понятие рефлексия очень многогранно и используется в различных областях научного знания: в философии, психологии, сфере общественных наук, лингвистике и т. д.
«Рефлексия рассматривается как «когнитивный процесс, акт самопознания» субъектом внутренних ментальных и психических состояний. Если в качестве объекта размышления и оценки выступает язык в целом или его элементы, то можно говорить о языковых или метаязыковых рефлексиях, о взаимодействии языкового когнитивного и метаязыкового сознания» [15]. В данной статье нас интересует метаязыковая рефлексия. При всем многообразии обозначений термина языковой (метаязыковой) рефлексии («интуитивные суждения о языке» [ 10: 96-181]; «народная точка зрения» [ 3: 34−42]; «метаязыковые знания» [ 7 ]; «языковое самосознание» [ 11 ]; «языковая компетенция» [ 9: 164 – 174]; «оценки речи» [ 16 ] наиболее близким к его содержанию является понятие «метаязыковое сознание», рассматриваемое как «компонент языкового сознания, манифестирующий рациональное понимание языка и его интерпретацию» [ 5: 54].
Если соотнести понятия метаязыковая рефлексия и метаязыковое сознание, то необходимо отметить, что метаязыковая рефлексия является продуктом метаязыкового сознания: при появлении коммуникативного затруднения языковая личность рефлексирует, в результате чего продуцирует метатекстовое высказывание (метатекст в узком его понимании), облегчающее понимание и снимающее трудности в восприятии информации.
Рефлективность языка (т. е. возможность мысли и речи о языке с помощью его же лексико-грамматических средств) - это одна из тех семиотических универсалий, которая отличает язык людей от языка животных. Исследователи отмечают, что метаязыковые операции осуществляются на базе левого (рационального) полушария. При развитии современного человека факты метаязыковой рефлексии возможны на третьем-четвертом году жизни и обычны начиная с пятого-шестого.
Как правило, носителю языка в той или иной степени свойственна метаязыковая рефлексия, под которой понимается использование языка осмысленно, т. е. когда языковая личность наблюдает, проводит анализ различных языковых фактов, их оценку, соотнесение своих оценок с другими, с нормой.
Но интересна точка зрения В. Хлебды, который считает, что «употребление метаязыка – удел отнюдь не всех. Метаязыком пользуются те, кто нуждается в сознательном оформлении своего говорения, кто чувствует потребность сообщить собеседнику, что отдает себе отчет в языковом статусе слагаемых своего высказывания» [14: 65].
Юнг отмечает, что способность или неспособность к языковой рефлексии зависит от психологического типа личности. С одной стороны, рефлексивный дискурс будет преобладать у эгоцентрической личности, личности интроверта мыслительного типа [17: 469]. С другой стороны нельзя не отметить наличие языковой рефлексии у экстраверта с его установкой на адресата. Экстраверт при помощи метаязыкового комментария обращается к адресату, чтобы установить обратную связь, ему важно то, чтобы его текст был понятен слушающему [4:89].
Природа метаязыковой рефлексии теснейшим образом связана с коммуникативной деятельностью человека. Так, лингвисты видят причину рефлексии в стремлении к взаимопониманию. Речевая деятельность в основном протекает на бессознательном уровне, она в высокой степени автоматизирована, и лишь «коммуникативные трудности мобилизуют бессознательную избыточность метаязыковой способности, которая прорывается в сознание» [5: 101]. Человек острее реагирует на те участки, где происходит отход от языковой нормы, где сильнее ощущается языковая индивидуальность коммуниканта. Ненормативная лексика создает напряжение, что вызывает рефлексию говорящего, а следовательно, метатекстовое пояснение сказанного.
Любое коммуникативное взаимодействие направлено на установление обратной связи и понимания между речевыми партнерами. Говорящий всегда оценивает потенциальные возможности адресата понять смысл высказывания, он должен таким образом оформить передаваемое содержание, чтобы адресат мог легко его понять и усвоить.
Часто языковая рефлексия и метатекст являются опережающей реакцией говорящего. выделил феномен «экстраполяции будущего» или «заглядывания вперед», который описал в психолингвистической модели порождения речи [1: 280]. Он говорит о принципе «вероятного прогнозирования»: прошлый опыт говорящего, встречавшиеся коммуникативные неудачи ведут к тому, что адресант начинает предвидеть, прогнозировать возможный сбой, говорящий рефлексирует и порожденные метатексты выполняют свою работу до того, как действительно возникнут проблемы, которые они призваны устранить. Сбои при коммуникации возникают при ослаблении языкового контроля, тогда говорящий рефлексирует уже на конкретное затруднение в понимании или запрос дополнительной информации слушающим.
Какая же лексика, как правило, вызывает напряжение и в силу своей непонятности адресату вызывает языковую рефлексию говорящего? выделяет четыре «критерия напряжения»: динамический, стилистический, деривационный и личностный критерии.
Динамический критерий.Динамический критерий связан с динамизмом лексического состава языка, так как отражает временную характеристику употребления слова (новизну или архаичность), моду на слово, перераспределение активного и пассивного запасов словаря.
Стилистический критерий.Стилистически маркированная лексема находится, как правило, в центре внимания. Особое напряжение вызывает какая-либо стилистическая инновация, в силу того, что она представляет собой отступление от нормы одновременно по двум критериям: стилистическому и динамическому.
Деривационный критерий.В рамках данного критерия необходимо говорить о производящих и производных формах языка. Некоторые контексты создают условия для актуализации двух и более значений многозначного слова, что вызывает трудность в понимании содержания и вызывает рефлексию говорящего, порождающую метатекстовый комментарий.
Личностный критерий.Рассматривая данный критерий, необходимо брать во внимание креативный, авторский подход к созданию текста или высказывания. Важным является точность формулировки авторского замысла. Метатекстовые высказывания выступают в качестве культурно-речевой оценки своих или чужих речевых актов или являются эксплицированным процессом переживания соответствия или несоответствия смысла слова в конкретной ситуации и его словарного значения. Оценка дается, как правило, словам дистанцированным от нормы, а также зачастую связано с эстетической позицией говорящего, с понятием эстетического идеала. Таким образом, движущей силой вербализации метаязыкового сознания (метаязыковой рефлексии) являются ненормативные акты языка [4].
Исследователи в своих работах рассматривают различные типы рефлексий, среди которых отмечены мотивационные рефлексии. Все исследования восходят к метаязыковому сознанию говорящего, которое является источником изучения мотивации слов. «Мотивировано слово или нет, имеет ли оно внутреннюю форму, какова ее структура, с какими словами оно вступает в мотивационные отношения, какие лексические процессы – ремотивации, демотивации и др. – претерпевает слово – все это определяет рядовой носитель языка с опорой на собственное метаязыковое сознание, а мотиволог-исследователь фиксирует рефлексии информанта, описывает их и обобщает» [2: 66]. Сознание человека по природе своей обладает рефлексивной функцией и пытается соотнести знания о языке со знанием языка и знанием о мире, из чего и вытекают знания говорящего о языке и его обыденные представления о слове. Когда носитель языка формирует представление о предмете, в первую очередь он обращается к языковому выражению знака и связывает его со значением данного слова, рефлексируя по поводу внутренней формы лексемы, то есть реализуется способность сознания человека к осмыслению связи звучания и значения слова, что приводит к целостному восприятию предмета. Такая способность сознания говорящего и есть мотивационная рефлексия. Вопрос о мотивационных рефлексиях недостаточно широко отражен в лингвистических исследованиях. Первое комплексное описание мотивационной рефлексии принадлежит . Она разработала функциональный и лингвокогнитивный аспекты мотивационной рефлексии на материале детской речи. Мотивационная рефлексия рассматривается как основа креативной деятельности ребенка, который осваивает язык. Мотивационная рефлексия является стратегией, смысл которой заключается в «обращении ребенка к мотивационному коду интерпретации вербальных единиц» [6]. основываясь на материалах проведенных экспериментов, говорит о том, что «мотивационная рефлексия свойственна не только языковому сознанию ребенка, это универсальное свойство метаязыкового мышления человека, обусловливающее направленность его сознания на соотношение плана выражения и плана содержания языковых единиц, на объяснимость связи между звучанием и значением. Мотивационная рефлексия как лингво-ментальный феномен способствует выявлению знаний говорящего о своем языке и о мире, играет ведущую роль в формировании национальных языковых картин мира, участвует в процессе миромоделирования и категоризации действительности языковым сознанием, оказывает влияние на ориентирование человека в системе языковых и неязыковых фактов». дает следующее определение: «Мотивационная рефлексия - одна из ментальных доминант метаязыкового сознания, реализуемая в метавысказываниях информантов» [8].
в своей статье выделяет эксплицитные и имплицитные метаязыковые рефлексии. Она рассматривает метатекст в широком смысле. К числу метатекстов она относит рефлексии логического типа, выраженные в форме суждений. Такие метатексты определяются как эксплицитное проявление метаязыковой рефлексии, активно выраженной в речи или тексте. Имплицитная же метаязыковая рефлексия проявляется в вариантах косвенной отсылки к коду [13]. То есть она специально спрятана и завуалирована автором в глубине текста, но при внимательном прочтении ее можно увидеть и расшифровать.
Следует различать имплицитную и «молчаливую рефлексию». Под текстом с «молчаливой рефлексией» она понимает «базовый компонент текста, без метатекстовой рамки, поскольку он содержит только информацию о предмете речи, которая не актуализирована, не адаптирована к коммуникативной ситуации, конкретной или предполагаемой, а сам текст не подвергся саморедактированию» [12]. Такой текст можно считать нормативным для русского языка и соответствующим стандартам речевого общения.
Необходимо отметить, что метаязыковые высказывания иногда возникают как спонтанные речевые процессы, когда нет запроса на дополнительную информацию. В таком случае мы имеем дело с «нерефлексирующими рефлексиями». Все это также можно рассмотреть через две ментальные формы метаязыкового сознания: неосознаваемую и осознанную. Неосознаваемый план метаязыкового сознания реализуется в непроизвольном оценивании речевых произведений как правильных или неправильных, и это становится определенной базой для перехода на осознаваемый уровень, который содержит в себе извинения, поправки, «переспросы» и т. д.
Итак, возникновение метаязыковой рефлексии и, следовательно, метатекстового высказывания зависит от многих факторов. Каждый носитель языка обладает способностью рефлектировать, но использует эту способность в разной степени. Частотность появления языковых рефлексий зависит от возраста, типа личности, ситуации общения и многого другого.
Литература
Бернштейн по физиологии движений и физиологии активности / . - М., 1996. Блинова, мотивология: итоги и перспективы / // Вестник ТГПУ. – Вып.5 (56). Серия: Гуманитарные науки (Филология). – Томск, 2006. – С. 65-67. араметры социолингвистики [Введение] / У. Брайт // Новое в лингвистике. Вып 7. М., 1975. С. 34-42. Вепрева рефлексия в постсоветскую эпоху / . - Екатеринбург, 2002. Вепрева, рефлексия в постсоветскую эпоху: монография / . – М., 2005. Гридина, рефлексия как вид метаязыковой деятельностиребенка / // Институт лингвистических исследований РАН: – СПб., 2002. Электронный ресурс. − Режим доступа: http://www. iling. spb. ru/grammatikon/child/grid. html? language=en Ейгер контроля языковой правильности высказывания / . - Харьков, 1990. Жакупова деятельность славянских и тюркских языков: сопоставительно-мотивологический ракурс / // Обыденное метаязыковое сознание: онтологические и гносеологические аспекты: коллективная монография. Ч. 2 . – Кемерово, Барна9. Кирпикова, фактов языковой компетентности носителей говора в лексикологическом исследовании / // Лексикологические и грамматические проблемы сибирской диалектологии: Докл. и сообщения межвузовского семинара. – Барнаул, 1972. – С. 64-72. сследование языка в его социальном контексте / У. Лабов // Новое в лингвистике. Вып. 7. Социолингвистика. М., 1975а. С. 96-181. Никитина сознание и самосознание личности в народной культуре / // Язык и личность. М., 1989. С. 34-40. Перфильева текстовой компетенции говорящего в метакомментарии / // Обыденное метаязыковое сознание: онтологические и гносеологические аспекты: коллективная монография. Ч. 2 . – Кемерово, Барна9. Резанова актуализированности метаязыкового сознания в ситуации виртуального общения (на материале интернет-текстов) / // Обыденное метаязыковое сознание: онтологические и гносеологические аспекты: коллективная монография. Ч. 2 . – Кемерово, Барна9. есть соображений по вопросу о языковом самосознании / В. Хлебда // Русистика. СПб., 1999. С. 62-67. Шапилова рефлексивы в художественном дискурсе (на материале произведений ) / // Обыденное метаязыковое сознание: онтологические и гносеологические аспекты: коллективная монография. Ч. 3 . – Кемерово, Барнаул: Издательство Алтайского государственного университета. В печати. Шварцкопф, говорящими фактов речи: Автореф. дисс. … канд. филол. наук / . – М., 1971. – 21 с. Юнг типы / . - М., 1997.Научный руководитель - кандидат филологических наук, доцент,
