Никогда, в виденьях горьких множась,
Не росла так память, неизбежна.
Никогда так страстно безнадежность
Не желала светлой стать надеждой.
Б. Пастернак
Прошел уже почти месяц с того момента, как мы стали не школьниками, а настоящими выпускниками. Этот месяц дается нам на то, чтобы каждый из нас более ясно осознал, что школьные годы прошли. Последний звонок укрепил в нас ощущение оканчивающегося периода нашей жизни. Мы все разные, нас много и у каждого свои воспоминания об определенных людях, у каждого из нас живы в памяти свои истории, о своей группе, о своих учителях. Но, все же, идя толпой в сто человек к Воробьевым горам, меня не покидало ощущение единства и сплоченности нас, 14-ого выпуска, особенно же оно усиливалось, когда я видела проходящие мимо классы обычных школ, группами человек по 30... Сейчас я сижу и разбираюсь в ящике своего письменного стола. Странное ощущение того, что мне больше не пригодятся ни тетрадки по физике и химии от прошлого года, ни распечатанные лекции по истории, ни шпаргалки по столицам географии, ни темы по английскому языку, это странное ощущение оно меня не оставляет и проявляется слезами на щеках. Мама давно говорила мне, что пора навести здесь порядок, но я не бралась за это дело, отговариваясь тем, что мне нужно еще многое сделать, многое доучить и времени нет... Может быть, я скрывалась от себя самой? Может быть, чувствуя, что, будет тяжело, я оттягивала этот момент до последнего?...
Вот, держу в руках листочек с песней, которую наш выпуск дружно спел выпускникам 2002 года, это был 11 Выпуск... Тогда эта песня перевернула что-то в сознаниях сидящих напротив нас людей... Их лица светились, или от счастья или от слез; светлым и добрым было выражение их глаз. Мы сочинили эту песню за ночь перед Последним Звонком, просто это был зов души, мы не успели ее выучить, и нам было несколько неудобно перед выпускниками что, мы стоим и читаем по бумажкам... С нами пела наша Мама, она вывела нас на сцену и извинилась за то, что мы не выучили текст, потом началась песня, мы стояли и пели. На сцену вышли человек пятьдесят маленьких лицеистов. Они провожали уходящий выпуск. Может быть, это было наивно и по-детски, но кто сказал, что это плохо?
В начале нашей лицейской жизни много разговоров шло о том, что лицейский дух умирает, что одиннадцатые классы обижают нас, восьмиклашек, что между нами расстояние, как между поколениями. Может быть, такое и было поначалу. Но потом, мы стали стремится стать такими, чтобы больше не говорили о нас, как о позорящих лицейский род. Мы изменились, переняли у тех выпускников какие-то черты, привычки, вдохнули полной грудью лицейский воздух, и к концу года нам было очень тяжело пережить их уход. Мы просто стояли и пели, и мы еще не представляли, что это может случиться с нами... Что мы будем уходить, как они.
В моих руках майка, которую я одевала на выступление на Английском Вечере в девятом классе. Мы долго к нему готовились, мы занимались танцами специально для конкурса, мы волновались, искали костюмы, придумывали концепцию... Это было здорово. Лицейская сцена стала родной, родным стал зал и люди в нем сидящие. Все очень сильно друг друга поддерживали... Это были непередаваемые эмоции, как тогда казалось.
Потом экзамены. Вот тот момент, когда мы впервые осознали, что мы тоже уйдем, что через пару лет нас ждут настоящие экзамены, потом институты, другая жизнь. Придя после лета в ЛИТ, мы поделились этими переживаниями друг с другом, и оказалось, что это сознание посетило многих. Мы с девчонками все вместе разрыдались, практически сорвали урок геометрии... А еще помню лица наших парней, когда мы заходили в класс с красными глазами и мокрыми щеками. У них были непонимающие лица. Они старались не смотреть на нас, а мы старались не смотреть на них... Просто хотелось видеть в них понимание и участие... Может быть, все-таки они тоже переживали? Просто не хотели нас еще больше расстроить? Не всегда нужно показывать свои эмоции, иногда полезнее их скрывать, переживать внутри себя, но это вдвойне сложно. Спасибо, что тогда, вы смогли, и сделали все именно так. Спасибо.
Чувство того, что осталось не долго, крепило желание пустить корни в лицее. Мы думали, что если привяжемся покрепче, то нас уже ничто не оторвет от родной земли, от родных стен.
Среди наших записочек с Наташкой и Дашей, нашла другую песню, которую мы пели на Последнем Звонке в прошлом году 13ому Выпуску. И вот они лежат рядом: одна детская и наивная, а другая полная грусти и переживаний, песни разные, но об одном. Эту песню вы писали около трех дней, потому что те эмоции, которые мы постарались в нее вложить, не хотели так просто ложиться на бумагу, они льются из сердца в сердце не посредством песни, а по каким-то сокрытым от глаза и слуха каналам общения людей. Но мы написали, и на этот раз выучили слова. Прорепетировали. Нас стало меньше на сцене: пять девчонок вышли на сцену со свечами в руках. Петь было сложно – в зале было очень много народу, жарко, душно. Выпускники смотрели на нас - мы на них. Я не видела в их лицах, того, что я хотела увидеть, того, что было видно в восьмом. Казалось, выпускники нервничали. Их волнение передавалось нам. Наверное, полная грусти и горечи песня – не то, что хочется слышать в этот день со сцены, когда сердце и так полно подобных чувств, и совсем не хочется рыдать. У них были другие лица, но виноваты в этом не они... Это мы «виноваты». Просто мы стали другими и по-другому пели, пропуская через себя то, что мы поем. Одна из нас сорвалась, не смогла спеть, слезы текли из глаз, сердце нещадно билось в груди.
Я уже закончила разбирать записки, и начала убирать остальные вещи, разложенные на столе. Вот и он - хрустальный колокольчик с улиткой. Вот и он - наш Последний Звонок. Мы готовились к нему в очень короткие сроки. Было много разногласий. Я понимала, что это мой последний выход на сцену. Хотелось сказать как можно больше и как можно о большем. Многое мы так и не успели упомянуть.
Встретившись с утра с Кики, как всегда, как мы встречались каждый день вот уже почти год, мы говорили только об одном. В конце его она обещала мне, что не заплачет... Мы вышил на сцену, как тогда в восьмом, с бумажками... Мы забывали слова, даже имея при себе написанный текст. Веселые сценки потихоньку заканчивались... Начинались грустные, прощальные песни... Не в силах сдержаться я начала плакать... Оглянувшись, поняла, что я не одна такая. На первом ряду сидит Мама и плачет. Мы спускаемся по очереди, и каждый дарит ей цветок. Вот и финальная песня. Я сижу на сцене. Слева от меня Настя – пока держится. Между куплетами я слишком громко шмыгаю носом. Понимаю, что надо прекратить это делать. Стараюсь. Смотрю в зал, на то место, где до концерта сидела я. Рядом с моим местом сидит Дима. Он грустит. Чуть дальше - Кики. Она всхлипывает, ее лицо красное, а за стеклами очков уже видны потоки слез, ее губы дрожат. Она не сдержала обещание, да и к чему оно было. Ведь ясно, что душа плачет у каждого или почти у каждого... Увидев слезы Кики, я заплакала еще сильнее. Слева от меня стоит Катя, она быстро, обрывистым голосом говорит мне на ухо: «Я больше не могу», - и в следующую же секунду она всхлипывает и плачет за моей спиной. Я разворачиваюсь к ней (уже не помню, пела ли я в тот момент песню; помню лишь, что настал такой момент, когда я забыла про песню напрочь) и обнимаю ее, а она меня. Все эмоции полились наружу... Интересно, что в тот момент думал каждый из нас?
Спускаемся вниз. Настала пора фотографий. Все, абсолютно все стали единым целым. Вот наши мальчишки. Те самые, что когда-то умело, скрыли свои переживания. Они рядом. Они помогают нам держать себя в руках. По лицам, возможно, пробежала слеза-другая, но сейчас они настоящие мужчины, они поддерживают нас. В прямом и переносном смысле. Огромное желание успеть сфотографироваться со всеми, всем все сказать, все самое главное, что не успела сказать до этого... Спешу ко всем подойти. Подхожу и вижу, что все, что я хотела сказать, уже читается в глазах, на лице. И не надо слов. Просто хочется обнять всех и сразу.
Позвонила колокольчиком, поставила его на самое видное место. Это звон еще долго слышался в ушах после прогулки по Воробьевым. Сто шесть колокольчиков звонили как один. И все шли вместе. Рядом. Держались за руки. Разговоры шли ни о чем. И не хотелось касаться главной темы дня – последнего звонка. Потом кафе, долгий разговор с Кики... Прогулка по Красной площади, где все встречные выпускники с удивлением смотрели на наши, необыкновенные, лицейские колокольчики. Потом домой.
Звонок от подруги из другой школы. Она спрашивает, как все прошло. Я невольно всхлипываю.
Она: - Ты чего?
Я: - А тебе разве не грустно?
Она: - Нет. Ты что! я счастлива. Я покидаю эту ненавистную школу, и этих ужасных учителей больше никогда не увижу.
Я: ...
Я не знала что сказать. Я просто не могла ответить... Я попрощалась. Позвонила Наташе и Кате. Мы встретились уже в девять вечера и сидели на крыше подземного гаража, откуда открывается необыкновенный вид на закат. Мы были вместе. Счастье было находиться с теми, кто вырос со мной вместе в лицейской атмосфере, у кого от лет, проведенных вместе, остались впечатления, противоположные мнению звонившей подружки. Мы не встретились бы, если бы не лицей (необычно, но факт: живя с Наташей в одном доме с рождения, имея кучу общих друзей, мы не знали друг друга до лицея). Лицей дал нам многое помимо образования: он дал нам друзей, он нас воспитал...
Солнце постепенно садилось. Нежно розовые облака проплывали над головой. Мы смотрели в небо, куда восемью часами ранее улетели наши шарики. И как в детстве играли в игру: кто что увидит в очертаниях облаков... И вдруг я увидела... ЛИТ... Девчонки ошарашено посмотрели на небо... «Да, и правда, только у Л палочки не хватает»,- сказала Катя и сфотографировала эту надпись. И я поняла, что, желая поглубже пустить корни в лицейскую землю, мы настолько сильно сплелись ими, что даже когда нас отрывает от родной земли, мы остаемся вместе... И это главное.
«А палочку для Л мы в фотошопе подрисуем», - улыбаясь и обнимая меня, сказала Наташа.
P. S.: Наследующий день мы пошли в Лицей. На консультацию перед экзаменом. Нам казалось, что на консультацию, но больше мы шли тута по привычке. Придя в родные стены, мы встретили «знакомые все лица», но встретили их уже по-другому. Мы в кабинете английского, как три дня назад, когда мы были еще школьниками, учим топики к экзамену, и все идет своим чередом, уверяя нас в том, что ничего не изменилось, а мы и рады были обмануться. Уходя, мы встречали учителей, те останавливали нас и говорили слова благодарности за замечательное выступление. «Спасибо. Мы его долго будем помнить и долго помнить вас»,- говорили они. Это было очень приятно. А мы тоже говорили им спасибо, за все, что они для нас делали и за то, что были нам еще и близкими друзьями.
