Соколов Михаил, выпускник Программы.
Даже сейчас, два года спустя, я вспоминаю свою стажировку в Америке со сложными чувствами. С одной стороны, она, как становится ясно теперь, была поворотным пунктом во всей моей профессиональной карьере. Большая часть моих нынешних интересов кристаллизовалась именно там, и именно там я потерял большую часть своего академического инфантилизма. Вернувшись, я вдруг обнаружил, что больше не чувствую себя ничего не знающим студентом-первокурсником, глядящим снизу вверх на своих всеведущих профессоров. Правда, ощущение, что я ничего не знаю, почему-то никуда не делось, но вот видение пропасти, отделяющей нас, простых учеников, от них, полубожественных обитателей вершин науки, исчезло. И, надо сказать, работать без него стало гораздо легче. С другой стороны, до слез обидно из-за упущенных тогда возможностей. Я постоянно ловлю себя на мысли, что, если бы я тогда знал о жизни вообще, и о науке – в частности, все, что я знаю теперь, я извлек бы из учебы за границей гораздо больше, чем я, в результате, все-таки извлек. С третьей стороны, пока я жил там, мне чуть ли не каждое утро снилось, что я уже дома – и пробуждение каждый раз было страшным разочарованием. Для человека, который не умеет быстро заводить друзей и непринужденно чувствовать себя в любой обстановке, но при этом предпочитает не праздновать свой день рождения в полном одиночестве, оказаться в такой ситуации – значит подвергнуться тяжкому испытанию Месяцы учебы в Америке были интересным, ярким и важным периодом в моей жизни – но я солгу, если назову этот период счастливым. Но, при этом – с четвертой стороны - я вынес оттуда изрядную часть своих самых красивых воспоминаний. И так далее…
С теми, кто сейчас решает, есть или не ехать (сразу скажу, что, если есть хоть малейшая возможность поехать, я бы настоятельно рекомендовал так и сделать), и, если ехать, то куда, я могу поделиться, в первую очередь, перечислением того, что считаю своими ошибками.
Во-первых, в очень большой степени я выбрал университета по наитию. Нельзя сказать, что я делал это уж совсем случайным образом. Но я в большей степени ориентировался на сложившийся за столетия ореол, окружающий Йельский университет, а не на свежую информацию о факультете, на который я попал. В этом критерии есть свой смысл, поскольку репутация учебного заведения, в котором вы учились – это часть вашей собственной репутации. Возможность обронить ненароком «когда я учился в Оксфорде…» - несомненно, ценный ресурс в любой будущей беседе и украшение вашего резюме на всю жизнь. К несчастью (или к счастью), даже лучшие университеты не имеют возможности пригласить лучших специалистов по всем дисциплинам. В тот же Оксфорд вряд ли стоит ехать изучать социологию. В Йеле превосходные факультеты политической науки и права – лучшие в США – но факультет социологии был в тот момент, хотя и очень хорошим, но одним из нескольких находящихся на вершине, а факультет химии, например – вообще весьма заурядным.
Еще более важно другое обстоятельство. Учитывая малочисленность преподавательского состава большинства американских ВУЗов, отсутствие государственных программ по предмету, небольшое количество и уникальность читаемых в них курсов, каждый отдельный факультет в каждый момент времени имеет свой научный профиль, который и определяет, чему на нем можно научиться. Хуже того, учитывая большую, по сравнению с российской, мобильность американских ученых, этот профиль может полностью измениться в течение буквально года-двух. Так, Йельский университет в 2002 был Меккой для заинтересованных в культуральной социологии (cultural sociology), но на нем было бы совершенно нечего делать приверженцам, например, культуральных исследований (cultural studies). Достаточно не уловить малейшие различия в профилях факультетов, чтобы существенно ошибиться.
Резюмируя все сказанное выше, выбор университета должен определяться вашими собственными целями. Если вы знаете, какой именно узкой научной областью вы хотели бы заниматься, стоит ориентироваться на конкретные имена ведущих специалистов в ней. При этом, приходится быть предельно внимательным. В моем случае, оказавшись на Йельском факультете социологии, я узнал, что один из двух социологов, у которых я больше всего хотел учиться там, за семестр до того переправился в Принстон, а другого в тот момент просто не было в Америке, поскольку он проводил саббатический год где-то в Европе. Надо не только обязательно выяснить, кто в принципе числится на факультете, надо еще и узнать, будет ли он или она там в момент, когда вы на нем окажетесь. Если же вы не знаете точно, чем хотите заниматься, и готовы при случае сменить область специализации, стоит отправляться в университет, имеющий самый высокий рейтинг в вашей дисциплине в целом.
Наконец, два дополнительных соображения. Во-первых, лучше не ехать в город, который не привлекателен сам по себе. Когда остаешься в одиночестве, начинаешь гораздо острее чувствовать место, в котором оказался. Мало кто, конечно, может заранее побывать во всех городах, между университетами которых потом надо будет выбирать, но узнать что-то – хотя бы, посмотреть официальный туристический сайт города с его видами или послушать рассказы очевидцев – стоит обязательно. Имеет значение, конечно, не только сам город, но и его ближайшие окрестности, в которые можно выбраться в свободный день или просто после занятий. Академический туризм – едва ли не самая притягательная составляющая научной жизни, и вряд ли стоит от него так просто отказываться. Я знал очень мало о Нью-Хэйвене, где находится Йельский университет, и с первого взгляда он мне не понравился. Сейчас, по прошествии двух лет, я часто вспоминаю его с удовольствием, но, тем не менее, иногда жалею, что не выбрал Браунский университет в Провиденсе или Гарвард в Кэмбридже.
Во-вторых, очень здорово все же ехать туда, где вас встретят друзья. Маленький пример из моего собственного опыта. В общей сложности, я добирался до Америки сутки подряд, и к концу последнего перелета чувствовал себя чудовищно – настолько, что воздушные ямы на подлете к Нью-Йорку вызывали у меня уже не панику, а почти оптимизм. Если бы самолет рухнул, мне не пришлось бы проходить на подгибающихся ногах таможню и общаться с пограничниками на английском в то время, как я и на русском-то разговаривал уже с трудом. То, что в аэропорту меня встретили друзья, и мне не пришлось искать вокзал, чтобы добираться до Нью-Хэйвена, я считаю одной из самых больших удач в своей жизни. Если бы тогда и много раз позднее я не получил их поддержку, мне пришлось бы очень худо. Если есть возможность оказаться рядом с людьми, на помощь которых вы можете рассчитывать – этой возможностью обязательно надо воспользоваться.
