Фролова, О. Загадки Большой Лавровки // Диалог. – 2001. – 7 авг. (№ 61). – С. 4.
На карте Екатеринбургского уезда, составленной в начале прошлого века, населенного пункта с названием Большая Лавровка не существует. Зато неподалеку от того места, где она должна быть обозначена, находим другое название - Зюзельские горы. Где-то здесь в 1902 году начались разработки Зюзельского серно-кол-чеданного рудника. Позднее началось и строительство поселка.
В городском архиве высказали предположение: может, в этих местах находилось еще одно поселение, где жили работные люди с рудника? Если так, то датой основания Лавровки можно считать тот же 1902 год.
Однако детальное изучение сохранившихся архивных материалов вскоре напрочь опровергло первоначальную версию...
Мы находим старую книгу расчетных ведомостей рабочих Полевского лесозаготовительного участка. Этот документ позволяет сделать вывод, что в 10-15 километрах от Зюзелки лишь в 1939 году появилось небольшое поселение Полевское.
Поселок был построен для лесозаготовителей. Согласно расчетным ведомостям на лесозаготовках трудилось около тысячи человек. Пожелтевшие страницы книги позволяют по крупицам восстановить события того времени. Но они же становятся и поводом к новым вопросам. Например, по чьей воле попали в эти годы на Урал немцы, прибалты, украинцы, белорусы, сотни башкир и татар? Почему в ведомостях нет их должностей, количества отработанных часов и дней, ссылок на то, что этим людям выплачивалась заработная плата? Уж не репрессии ли столь круто изменили их судьбу?
Ответы мы попытались найти на месте, в Лавровке. Предстояло преодолеть 20 километров на запад через ревдинский и уфалейский хребты по самому плохому из полевских трактов. Лавровка весело выглянула из-за соснового леса рядами скромных домиков. Вид издали был очень красив. Маленькое поселение находилось в низменности между лесистыми горами, которые окаймляли синеватой линией горизонт. На берегу небольшого пруда примостились две улочки – Лесников и Зеленая. В глаза бросились почерневший жилой барак да несколько заброшенных домишек, заросших лопухом и крапивой, оказалось, это были Дом культуры и магазин.
Навстречу к нам вышла бабка Евдокия. С обветренным, загорелым лицом она показалась нам старше своих лет. Сгорбленная временем и тяжелой работой на обрубке сучьев в лесхозе, она в действительности оказалась бойкой и языкастой, умеющей сдобрить свой рассказ отборными словечками.
Сорок с лишним лет прожила Евдокия в Лавровке. Помнит, как перестраивали старые бараки, ставили стены и вырубали двери, пытаясь каждой семье дать свой уголок. Помнит и то, как переносили Малую Лавров-ку (там жили подсочники) с ее четырьмя домами летнего пользования.
Вскоре нас обступили гостеприимные и общительные лавровцы. От них мы узнали, что в здешних лесах водятся косули, кабаны, волки, рыси. Есть норка и куница. А в пруду ловят ершей, чебаков, лещей, карасей и верхоплавку. А еще - карпов. Нынче самый большой был весом 6 кг 200 граммов. Узнали мы и о том, что кроме рек Ревда и Лавровка здешних лесах пробивает себе путь через камни и лес речка Разбойничья. - Почему Разбойничья? Говорят, что здесь скрывались дезертиры, - рассказывает Александр Степанович Мелещук, рыболов, охотник, собиратель местных историй и легенд. - Как-то раз пришли эти дезертиры в Лавровку. Ограбили магазин - и вдоль речки...
Лавровский воздух был наполнен ароматом свежескошенной травы, горечью смолы и запахом речки. По Ревде-реке в 30-40-е годы рабочий люд сплавлял лес в соседнюю Ревду.
Не течет вспять ни время, ни вода. Однако память человеческая возвращает нас к событиям 60-летней давности. Лишь старожилы этих мест помнят, что лесозаготовительный участок, а вместе с ним и поселок Полевское были
организованы в Ревде и относились к Мариинскому сельсовету Ревды.
Ирония судьбы. Больше 15 лет со дня организации лесозаготовительного участка люди жили рядом с Полевским, в нескольких километрах от Зюзелки, а в паспорте, в графе "Прописка", значилось:
г. Ревда. И с просьбами, заявлениями, жалобами обращались в Мариинский сельсовет, за 50 км от места своего постоянного проживания.
Между тем полевчане не могли безучастно смотреть на судьбу живущих в поселке. Сначала исполком горсовета вменяет в обязанность Зюзельскому поселковому Совету обслуживание лесоучастка. А 22 июня 1965 года тот же исполком принимает решение об изменении административно-территориальных границ и относит лесоучастки Ревдинский и Лавровский к Зюзельскому поссовету и просит Свердловский облисполком утвердить это решение.
12 ноября того же года это решение было утверждено. Одновременно облисполком обратился в Президиум Верховного Совета РСФСР с просьбой переименовать пос. Полевское в пос. Большая Лавровка. Теперь в городском архиве хранится Указ Президиума ВС РСФСР о таком переименовании. Это произошло 10 января 1966 года. Другой же лесоучасток, Лавровский, 16 ноября 1971 года был исключен из учетных данных административно-территориального деления г. Полевского как прекративший свое существование.
А кто же работал на лесозаготовках? А. Мелещук подтвердил наше предположение: действительно, репрессированные.
- У меня отец уже был на фронте. А потом забирают - и на Урал. Он у меня белорус, а Сталин не доверял западным народам. Теперь могилы белорусов, украинцев, прибалтийцев на нашем кладбище стерты с лица земли... Между тем солнце припекало. Ребятишки потянулись к воде. Издали блеснул гладью пруд, созданный руками лавровских мужиков. Плотину на реке Ревде строили всем миром. Грунт возили на лошадях, на тачках. Забивали сваи, отсыпали дамбу. Так хотелось людям создать усладу для души, для тихого отдыха.
Местный староста Василий Зверьков предложил нам прокатиться по пруду. Во время путешествия выясняем, что одну из гор вокруг него облюбовал однажды, когда был первым секретарем обкома партии, Борис Николаевич Ельцин. Он прибыл в Лавровку для вручения награды директору местного леспромхоза. Рассказывают, будто бы очень веселился тут Б. Н. в сопровождении многочисленной свиты. Нахваливая, ел уху. Даже плясал под гармошку. Веселился от души. А поутру лавровским пришлось собирать битую посуду...
Пока мы любовались красотами, Лавровка будто опустела. Бабка Евдокия окучивала картошку. Ее сын, бывший военный, работал на водокачке. Невестка тоже собиралась на работу. В поселке ее называют социальным работником. Впрочем, госслужащих здесь можно пересчитать по пальцам - поселковый староста, фельдшер да водитель. Рассказывают, что частенько по утрам, мучаясь с похмелья, он объявлял школьникам:
- Сегодня машина на Зюзелку не пойдет.
И ребятам ничего не оставалось делать, как пропускать уроки.
Вот мы и нашли в бочке меда ложку дегтя. Надо сказать, не только в переносном, но и в прямом смысле.
Оказывается, в Большой Лавровке когда-то кипела жизнь. Один догадливый полевчанин установил здесь печь, в которой плавилась старая береста. За каких-нибудь 10-12 часов получалось до 15 литров дегтя. Местные поделились, что в городе деготь у предпринимателей пользовался спросом как лекарство для онкологических больных.
Говорят, что в деревне тайн не бывает. Вот и мы вскоре узнали, о чем тужат местные мужики - о заброшенной ферме. Староста Василий Зверьков озабоченно проговорил:
- Вот он, наш памятник архитектуры.
Ферма была подсобным хозяйством Полевского леспромхоза. В начале 90-х крепкое хозяйство развалилось на глазах. - Перестроились, - шутят местные. Забили на мясо, продали своим же 76 дойных коров, молодняк.
Было на ферме 10 свиноматок. А сметану на Лавровке до сих пор помнят. В ней ложки стояли. В общем, в одночасье основное мужское население села осталось без работы.
Коммерсанты доброе дело организовали - подвозили в поселок продукты. Да и те вскоре поняли: убыточное это дело - в Лавровку мотаться. Сколько резины на дороге изрезали, сколько машин угробили.
- Вот и я говорю, - продолжил староста тему обустройства жизни своих односельчан, - если не достроят дорогу на Лавровку, то через 5-7 лет поселок будет обречен на вымирание. Старики уйдут в мир иной. Детям и внукам не к кому будет ездить. Дорога для Лавровки - это жизнь.
Мы уезжали из Большой Лавровки, когда оранжевое солнце повисло над горизонтом. У развилки дорог стояла одинокая сосна. И было в ней что-то торжественное. Может, оттого, что она много повидала на своем веку. И многое ей еще предстоит увидать. Но это
- уже другая история...
О. ФРОЛОВА. ООО "11 канал".
