Наука о прошедшем - знание настоящего

НАУКА О ПРОШЕДШЕМ -  ЗНАНИЕ НАСТОЯЩЕГО

Мы, живущие в ином культурном и духовном измерении, читаем русскую классику не совсем так, как она написана. А восприятие школьников сейчас и вовсе обеднено до примитива. Для них важнейшим искусством действительно стало кино. Но современные фильмы (и американские, и новые русские) не учат ни размышлять, ни чувствовать. Где же тут научиться читать, как читали в прошлом веке: внимательно, чутко, смакуя каждое слово, оценивая каждую деталь...

"Времена меняются, и мы меняемся с ними", – утверждали древние. Существуют традиции, благодаря которым не прерывается связь между поколениями.

Наши старые сказки отыскиваются не в хламе старых и полусгнивших рукописей, а в устах Русского человека, поющего песни старины людям, не отставшим от старого быта. Наши старые грамоты являются памятниками не отжившего мира, не жизни, когда-то прозвучавшей и замолкнувшей навсегда, а историческим проявлением стихий, которые ещё живут и движутся по всей нашей великой родине, но про которые мы утратили былое воспоминание.

Наука о прошедшем является знанием настоящего, и, углубляясь в старину и знакомясь с нею, мы узнаем современное и сживаемся с ним умом и сердцем.

  Мы, люди образованные, оторвавшись от прошедшего, лишили себя прошедшего; мы приобрели себе какое-то искусственное безродство, грустное право на сердечный холод; но теперь грамоты, сказки, песни языком своим, содержанием, чувством пробуждают в нас заглохнувшие силы; они уясняют наши понятия и расширяют нашу мысль, они выводят нас из нашего безродного сиротства, указывая на прошедшее, которым можно утешиться, и на настоящее, которое можно любить. Образованное сердце, долго черствевшее в холодном уединении, выходит будто из какого-то мрака на вольный свет, на Божий мир, на широкий простор земли родной, на какое-то бесконечное море, в котором ему хотелось бы почувствовать себя живою струёй.

Как известно, фольклор – синтетический вид искусства. Нередко в его произведениях соединяются элементы различных видов искусства: словесного, хореографического и театрального. Но основу любого фольклорного произведения составляет слово. "Музыка в песне сама по себе, если можно так выразиться, – писал Исаковский, – "неконкретна", она в значительной мере неопределённа. Она может создать у человека то или иное настроение, что называется, задавать тон, но конкретную суть песенного рассказа человек всё же узнает из словесного материала песни" [1].

Для чего люди поют?

"Пение как признание в любви". Петь мы, люди, начали раньше чем говорить. Причиной этому послужило разделение мира на самцов и самок, у которых влечение к процессу размножения было сильнее тяги к знаниям и развитию интеллектуальных способностей. Чарльз Дарвин был убеждён, что привычка издавать музыкальные звуки родилась впервые как средство ухаживания и ассоциировалась с ожиданием самых сильнейших наслаждений: любви, соперничества, победы. И в доказательство того, что прародители человеческого рода издавали музыкальные ноты прежде, чем приобрели способности к членораздельной речи, приводит обезьяну из семейства гиббонов, способную воспроизвести октаву. Орангутанг, кстати, тоже наслаждается собственным пением, напоминающим звуки автомобильного двигателя во время смены скоростей.

Профессор Огюст Дебэ в 1880 году пишет: "Животные, дотоле безгласные, в пору течки вдруг выходят из своего безмолвия и начинают наполнять воздух шумными криками. Особенно птицы в это время издают чудное пение. Но впоследствии усталость детородных органов приводит к истощению органов голосовых, потому что на акт создания потомства уходят все нервные силы организма, – и птицы замолкают".

"Песня как путь решения житейских и государственных проблем". В античном мире песня была средством сохранения и передачи великих событий, поскольку средства массовой информации отсутствовали. Министром песенной информации можно по праву считать Гомера. Любовь к пению сгубила кровавого Нерона. Чтобы выходить победителем на всех песенно-музыкальных состязаниях, сколько денег из государственной казны было израсходовано на подкупы певцов и оплату тысяч хлопальщиков, сколько певцов, вздумавших помериться с ним силами, было убито, и сколько осмеливавшихся свистеть было "задушаемо на месте"! Истощив терпение народа, который приговорил его к смерти, он вынужден был заколоть себя кинжалом со словами: "Какого певца (актёра) теряет сегодня Рим!".

Пению в те времена находили необычные применения: один певец укротил мятеж в Спарте, другой ободрял работников, строивших Фивы, третий растрогал сердца свирепых солдат, шедших умертвить своих пленников. Существовали арии кормилиц, успокаивающие детей. Ликург и Солон ввели обыкновение петь номы – песни, сочинённые в честь богов и героев, – во время пиршеств чтобы удержать от пьянства.

"Песня как средство излечения". По Библии, древнееврейский царь Саул, страдавший тяжёлыми приступами тоски, успокаивался при звуках арфы будущего царя Давида.

В одном египетском папирусе содержится предписание для лечения бесплодия женщин музыкой. Гиппократ исцелял бессонницу звуками своей пятиструнной лиры. Демокрит превозносил пение как специфическое средство в некоторых родах бешенства. Аристотель и Пифагор рекомендовали пение при лечении душевных болезней и помешательств. Поскольку развитие детородных органов напрямую влияло на голос, в Италии долгое время оскопляли тысячи юношей, которые до конца своих дней пели на сопрано в церквях (женщины тогда петь в церквях не имели права) и домах богачей для их удовольствия, пока в XVIII веке папа Климент XIV не уничтожил этот варварский и безнравственный обычай. В ХIХ веке профессиональным певцам рекомендовалось избегать излишеств в любовных удовольствиях, чтобы не испортить и не потерять голос.

"Песня как оружие". Военная песня воодушевляет солдата и удваивает его храбрость. С песнями шли полки грозного царя на взорванные стены Казани. С песнопениями же входил в 1612 году князь Пожарский в освобождённую Москву. Про Наполеона говорят, что он приписывал своё поражение в России русским морозам и русской военной музыке. Под песню "Ах, зачем было огород городить!" входили русские войска в Милан. Шуточная песенка, пропетая самим Суворовым, дала русскому солдату силы доблестно завершить беспримерный переход через Альпы. В 1918 году советское государство боролось с 14 державами под песню "Смело мы в бой пойдём", а "Вставай, страна огромная" давала нам силы победить фашизм.

"Песня как политическое оружие". Плутарх и Афиней передают, что законы в то время писались стихами и пелись публично. Кстати, пелись они и у нас в виде "Гимна Советского Союзам", в тексте которого отображались статьи 2 и 6 главы 1, статья 36 главы 6, статьи 70 и 71 главы 8 Конституции СССР. Политики советского государства, чтобы народ, оказавшийся под их чутким руководством, не падал духом и не осмеливался сомневаться в правильности выбранного пути, выступили профессиональными психологами, воздействуя на его подсознание песнями. Революционно-патриотические песни-гимны, вроде "Красная Армия всех сильней", сочинялись в агитационных целях по инициативе или реввоенсовета, или политуправления одного из гарнизонов, или редакцией фронтовой газеты. В тюрьме уральская партизанка П. Поскрёбышева пела "Кабы я была голубка, эх, да кабы я была сизая, да сизы крылышки бы я имела, к дорогому своему Ленину я бы полетела".

В 1958 году в "Правде" композитор Г. Свиридов в статье под заголовком "Искоренять пошлость в искусстве" определяет пути и методы борьбы с "тлетворным влиянием мещанства, пошлости и унылой меланхоличности с многозначительным шепотком". А с начала 60-х начали бороться с "влиянием песенных интонаций капиталистического Запада". Шостакович был озабочен тем, что молодёжь подражает "западным образцам с их мелодическим убожеством, навязчивостью ритма и пошлостью общего тона".

Но жизнь брала своё. С конца 60-х годов, отмечают музыкальные критики, усиливается процесс психологизации и интеллектуализации песенной лирики. Наряду с характерными для того времени гимническими и маршевыми песнями начинают распространяться песни лирико-философского характера ("Журавли", "Как молоды мы были", "Алёша" и др.). Появляются барды с их душевными переживаниями.

В отличие от сегодняшней оппозиции, у которой в распоряжении сотни песен, сочинённых за 70 лет советской власти, нынешней демократической власти вместе хором петь нечего. А если нет объединяющих песен, людям трудно о чём-либо договориться.

"Хочешь узнать человека – заставь его спеть". Что же с нами происходит, когда мы поём? Пение от речи отличается тем, что в речи человек строит логические обороты, и этими огромными логическими связями, цепями причин и следствий он связан с миром. А когда он поёт, то переходит в эмоциональную сферу. Ведь петь можно только душою. Когда люди поют компанией, они испытывают целую гамму чувств. Кроме того,  вместе сопереживают, они попадают в резонанс и как бы изнутри друг друга взбадривают. Это сильная песенная вибрация, от которой даже мурашки по спине идут. А самое главное – человек в пении раскрывается, становится самим собой. Те, кто поют вместе, как правило, хорошо друг к другу относятся, и в пении с удовольствием раскрываются друг перед другом. По пению можно узнать о человеке всю существенную для него информацию. Если же в поющей компании кто-то к кому-то относится плохо, он делает выбор – раскрыть свою обиженную душу или промолчать, петь или не петь. Люди лживые поют очень редко. Сегодня, к сожалению, люди поют очень редко. Одни потому, что ставят превыше всего своё собственное "Я", а в таком состоянии невозможно быть открытым, а значит, и петь. Другие просто стесняются, потеряв способность к пению по очень простым причинам в детстве, им не пели колыбельной (а сейчас становится все больше матерей, которые детям этих простых песен на ночь не поют), а в отрочестве не наблюдали своих поющих родителей. И третьи, к коим отношу  поколение двадцатилетних, не поют потому, что не знают песен, которые действительно собрали бы их, позволили бы каждому быть свободным и раскрытым перед всеми остальными.

Говорят, что совместное хоровое пение необходимо человеку хотя бы раз в месяц. "Когда человек поёт сам для себя, он испытывает чисто физическое удовольствие. Он вибрирует словно корпус виолончели" [2].

"Времена меняются, и мы меняемся с ними", – утверждали древние. Непрестанно преображается мир вокруг нас, изменяются и наши представления о нём. Место вышедших из употребления реалий занимают новые, меняется и уклад жизни в целом. И всё-таки существуют традиции, благодаря которым не прерывается связь между поколениями. Игры, шутки, танцы, пение издавна были неотъемлемой частью любой свадьбы. А весёлые игры, шутки, юмор вызывают здоровый, жизнерадостный смех, ценность которого чрезвычайно высока: по утверждению врачей, польза минуты (только минуты) смеха идентична психофизиологической пользе пятнадцати минут утренней гимнастики. В эпоху НТР умственные и психические нагрузки постоянно растут, нервная система человека напряжена больше, чем когда-либо прежде, и игра, включая в себя элементы развлечения, мышечной или умственной активности, способствует снятию этого напряжения, ведёт к эмоциональной разрядке.

Впрочем, таково общее назначение большинства игр вообще, независимо от того, где и с кем они проводятся (имеется в виду, разумеется, исключительно взрослая аудитория). Если же вести речь конкретно о свадебных играх (уточним: понимается под свадебными играми не какой-то их вид, а просто все те игры, в которые играют люди на свадьбе), – условия, в которых они проводятся, определяют их специфичность.

На свадьбу люди точно в таком составе собираются только один раз, и многие из них впервые видят друг друга: родственники, близкие друзья и со стороны жениха, и со стороны невесты приезжают на свадьбу, бывает, из разных районов, областей, а порой и республик нашей страны (вспомним, что межнациональные браки «ныне не редкость»). Поэтому цель свадебной игры, – прежде всего, познакомить присутствующих друг с другом, помочь их сплочению. Гости на свадьбе представляют все возрастные категории. Это обстоятельство должен иметь в виду ведущий обряда, тамада: ему предстоит, заблаговременно собрав сведения о гостях, приглашённых на свадьбу, подумать об играх, которые можно адресовать каждой группе в отдельности и всем вместе. Способность тамады охватить активным участием в играх всех очень ценится.

Еще в двадцатых годах русский советский писатель говорил: "...А раз нет обряда (имеется в виду свадебный), раз он изгнан из обихода, – ну, как-нибудь иначе, а надо же отметить редкий радостный день. И выступает на авансцену вино... Неужели невозможно дать человеку что-нибудь более прекрасное, более поднимающее дух, чем самогон и сорокаградусная?" [3]

Тем и ценен, как раз едва ли не в первую очередь, тамада, что он способен поставить преграду на пути спиртного. И потому над созданием и укреплением института тамады (то есть ведущего застолье и весь обряд), привлекая к исполнению этой роли наиболее талантливых организаторов общения.  Его приглашают у нас теперь не только на молодёжную свадьбу, но и на серебряную, и на золотую. И на юбилеи тоже, в том числе на праздники, когда отмечаются годовщины рождения предприятий. Роль тамады, таким образом, перешагнула границы собственно свадебной обрядности.

Особую роль  играют и национальные устои, веками складывавшиеся в сфере семейно-бытовых отношений. К сожалению, с течением времени всё менее ясным становится изначальный смысл многих обычаев и обрядов, о происхождении некоторых из них можно только догадываться. Одним из немаловажных источников изучения традиционного русского быта и культуры служит живая народная речь, в том числе диалектная.

Великое многообразие явлений окружающего мира, различные стороны жизни нашли глубокое и вполне адекватное отражение в речи старожилов сельских местностей России. Люди, находящиеся в непосредственном общении с землёй, родной природой, являются носителями подлинно народного языка. 

Нередко, отвечая на вопрос о месте своего рождения, пожилые сельчане Тамбовщины не без гордости заявляют: "Здесь и живу всю жизнь, где пупок резан". Или: "Я тутошний рожак, тут мой пупок зарыт". О значении диалектного рожака догадаться легко: уроженец, коренной житель. А что скрывается за словами о резаном и зарытом пупке? Очевидно, речь идёт не о месте на животе, остающемся после отпадения пуповины, а о самой пуповине – органе, соединяющем человеческий плод с плацентой, которая осуществляет связь и обмен веществ между организмом матери и зародышем. У разных народов бытовали поверья, что те или иные части тела, будучи отделены от человека, продолжают находиться в симпатической связи с ним. К подобным органам относили пуповину и плаценту. Считалось, что способ обращения с ними может повлиять на судьбу новорождённого. Верили в то, что если пуповину подвесить в лесу на дереве, то ребёнок вырастет охотником, если бросить в воду, то он станет хорошим пловцом и удачливым рыболовом. Чтобы девочка выросла хорошей хозяйкой, пуповину погребали под ступой для зерна или рядом с домашним очагом. Участок земли, где зарывали пуповину и плаценту, иногда засевали овсом, ячменем или травой; когда появлялись всходы, их срезали, сушили и употребляли как лекарство от детских болезней. У многих народов существовало обыкновение закапывать пуповину на священном месте и сажать там молодое дерево. Его рост и цветение символизировали жизнь и благополучие. Засыхание и гибель растения предрекали плохую долю [4].

Народные приметы также играют значительную роль в жизни человека. Они практически не исследованы, если не считать примет о погоде, не собраны. "Никто их не записывает и не собирает, живут они сами по себе, потому что живучие. Они действуют и сегодня, удивляя своей глубиной и поэтичностью.  То и дело учёные признают их пророческую точность, – пишет о приметах И. Шкляревский, пишет с неподдельным интересом и восхищением, – ... Два человека, два друга идут по дороге. У них на пути бревно. Они обходят его с одной стороны, соблюдая примету... И в этой казалось бы суеверной примете есть благородный смысл – миролюбивый. Желание найти согласие в действиях, не дать чему-то или кому-то оказаться между ними, разгородить, вбить клин, рассорить. Собирание примет вовсе не обязывает их соблюдать, но приоткрывает глубины сознания человека в разные времена". А заканчиваются заметки И. Шкляревского на тревожной ноте. Если река отравлена, никакие приметы не помогут рыбаку. После кислотных дождей грибов не будет"[5]. Не сбывающиеся приметы уже просятся в Красную Книгу.

К сожалению, в науке нет ещё удовлетворительного определения народной приметы. В толковых словарях примета рассматривается как синоним суеверия. Такое идеологическое клеймо было едва ли не главной причиной закрытости темы.

Существует следующее определение народной приметы.

Народная примета – это провёденное многократными наблюдениями предсказание событий, выраженное в краткой, отточенной форме.

Список литературы

1. Алексеи Хомяков. Русская песня. // Литература в школе, 1992. – №5-6. - С.4-5.

2 .Колпакова народная бытовая песня. – М., 1962. – С.207.

3. Круглов свадебные песни. – М., 1978. – С.50, 118.

4. Лазутин русского фольклора. / Высшая школа – М., 1989. – С.134.

  5. о заветному кругу // Октябрь 1986. – №3.

  6.Соболевский народные песни. – СПб, 1895-1902. – Том 5 –  № 63.