Бекас по имени Боб
Эрик Эдвардс
Я сел отдышаться и понаблюдать за обедом моего дербника. Для Лили, это был просто очередной теплый обед, обернутый в коричневые перья. Для меня, это было достижение всей моей жизни. Ее добыча, схваченная в полете в 2 метрах над болотцем, была обыкновенным бекасом: одним из самых сложных объектов добычи в соколиной охоте. Его поимка стоила мне жизни двух соколов, полной непригодности к этой охоте других и почти десятилетних усилий. Я смотрел на птицу, чей длинный клюв сейчас торчал между лап моего сокола. Я знал, что этот бекас только начало. Его звали Боб.
Впервые я встретился с ним в декабре 1994. Я тренировал "Бакса", самца сапсана, в Вейкросе в Джорджии. Бакс был утятником, обученным в Навасоте, Штат Техас: в утином раю. Но приехав домой на Рождество, я нашел, что в водоемах Вейкроса плавают только сосновые иголки да рыбацкие поплавки.
В поисках дичи я забрел в промышленный парк в предместьях города. Полдюжины голубей кормились на скошенном поле у фабричного вагончика.
Стоя у грузовика, я выпустил Бакса против ветра, на этих голубей. Он ходил необычно широкими кругами, вероятно сбитый с толку и искал водоем. В конечном счете, он прилетел обратно, чтобы посмотреть, как я буду выпугивать из травы уток - у хорошей птицы всегда презумпция невиновности. Когда я бежал к голубям, я услышал смех и увидел коричневый комок, взлетевший справа от меня. Это был Боб. И это был идеальная атака. Я смотрел вверх: Бакс уже был в пике. Моя шестисотграммовая ракета быстро покрыла расстояние до цели. Успех был неизбежен. Тогда, перед самым ударом, Боб легко уклонился от Бакса. Самец взлетел, развернулся и скоро опять догнал Боба. За секунду до удара, Боб сделал маневр, который не в состоянии сделать любой самолет. Он, из горизонтального полета, перешел в вертикальный, поднялся на 60 метров, выровнялся и исчез.
Я никогда не видел, чтобы бекас так летал. Скорость и маневренность Боба удивили меня. Я понял тогда, почему бекасов считают сложной мишенью. Я поклялся его поймать.
В течение следующих пяти дней, Бакс делал все, чтобы выполнить мою клятву. Он пробовал ударить бекаса в пике; пробовал в угон, пытаясь посадить; пробовал следовать всем его поворотам. Каждый день, начинался со смеха бекаса и заканчивался холодным перепелом на вабиле.
На следующую встречу с Бобом в Зимнюю Гавань, штат Флорида я взял годовалую самку дербника Мэлори. При пересечении большого сырого луга в конце сезона, Боб взлетел из лужи и пролетев шесть метров, насмехаясь надо мной, сел в куртину высокой травы. Мэлори сидела на дереве, в 300 метрах от Боба, между нами. Я показал вабило, и она оставив свою присаду, полетела над землей на полной скорости. Я бежал к бекасу и спугнул его прямо перед нею. Бух! Она сбила его! Дербник, поджимая крылья, пошел его приканчивать, это надо видеть, Боб подпрыгнул, захихикал, и оставил сидеть сокола в грязи. Все сезон закрылся: бекасы кончились.
С планами остаться во Флориде на второй год, я в корне изменил свою охоту, сосредоточившись на новой цели - я хотел вендетты. Моя цель состояла в том, чтобы поймать и обучить слетка самца мексиканского сокола для определенной миссии - убить Боба. В октябре 2001 я полетел в Амарилло, Штат Техас, и возвратился с недавно пойманным самцом мексиканца по имени Линкольн.
Линкольн быстро обучился, и через месяц был готов к первому напуску на бекаса. Встряхнувшись он оставил руку и поднимаясь в термике, остановился в 300 метрах надо мной. Я побежал через поле, раскаты гомерического хохота наполнили воздух; сто бекасов полетели во все стороны. Я смотрел вверх, ища Линкольна, он все еще кружил на 300 метровой высоте, не показывая к ним ни малейшего интереса.
На следующий день рано утром мы вернулись. На сей раз, Линкольн поднялся на 150 метров и стоял непосредственно над головой. Когда я выпугнул бекаса, самец тут же пошел в атаку. Он промахнулся по первому, а когда он взмыл, другой бекас, взлетел под ним: Это был Боб. Линкольн перевернулся и пошел. Я услышал "сильный удар" и увидел фонтан перьев из спины Боба. Но Линкольн с 9 метров не смог разогнаться, и удар получился слабый. Я слышал смеющегося Боба, летевшего над ближайшими кустами. В его смехе я слышал облегчение. Мы с Линкольном теперь были братья, и моя вера окрепла.
Два дня спустя, помет Линкольна окрасился в странную пенистую зеленую пастель. Он ел хорошо, но странно держал голову. Я тем же утром понес его к ветеринару. Не найдя никаких очевидных признаков болезни, ветеринар послал нас домой с мешком антибиотиков, в надежде, что ничего серьезного не произойдет. Линкольн умер той же ночью. Его вскрытие показало массивную инвазию червей в воздухоносных мешках. Я похоронил Линкольна на бекасином поле.
Тем летом я решил научить охоте с кругов самца сокола Барбары. Это птица, известная своей скоростью и маневренностью, обещала взять верх над Бобом. Я назвал моего нового килера Снайпером.
Через три недели самец летал свободным, фраза, которая только констатирует факт. Эта птица летала и летала и летала. С затягиванием клобучка гас последний свет, и он забывал о погонях. За месяц до открытия сезона на бекасов, мне нужно было чем-нибудь его занять, и я остановился на тренировке на бумажном змее.
В конце первой недели такой тренировки, Снайпер сильно ударился о пикап. Его отбросило на 9 метров вверх и он упал на спину на середину дороги. Я побежал забрать, как я думал мертвую птицу. В течение минуты его веки дергались, а потом он начал биться в судорогах в моих руках. Я ощупал его везде, пытаясь найти какое-нибудь повреждение, но ничего не нашел. Следующим утром я приехал в ветеринарную клинику на рентген. Ни ветеринар, ни рентген не обнаружили повреждений. Хотя я теперь не сильно доверял “диагнозам” докторов, с этим я должен был согласиться: Снайпер врезался в грузовик на скорости 65 миль в час, но кроме царапины и погнутого пера никаких травм не получил. Возможно удача мне улыбалась.
Два дня спустя, Снайпер опять летал высоко в небе. Он быстро, в течение недели, научился подниматься за бумажным змеем, и был готов для напуска на голубя. Его первый напуск прошел идеально. Теперь я мог, наконец, расквитаться с Бобом. Снайпер своего второго голубя ударил так сильно, что отвалился передатчик. Крепкий городской голубь удар выдержал и продолжал лететь. Снайпер, преследуя его, залетел за дальнюю лесопосадку. Я ходил по лесопосадке, пока что-то видел, но так и не нашел свою птицу. На утро я возобновил поиски на соседнем поле с несколькими деревьями в центре. С грузовика я увидел виргинского филина, сидевшего на сосне. Я долго шел к этой сосне, где на земле лежали несколько перьев, все, что оставалось от моего сокола. Я никогда не узнаю, послал ли Боб этого филина, но думаю, что это именно он.
Была середина сентября 2002. Два сокола были мертвы; другие дискредитировали себя. Уже было поздно искать нового сокола Барбары, но можно было попробовать дербника, если собраться и выделить выходной на его поимку. Я так и сделал, и что мне попалось: Лили - лучший дербник, птица без страха, которая будет гонять все и поймает много всякой дичи.
Так и случилось, Боб и я, наконец, встретились друг с другом. Этим утром я с Лили охотились на воробьев. Идя по кромке поля, мы приблизились к маленькому водоему, когда бекас вылетел, быстро поднялся и исчез. Я посмотрел в бинокль, не остались ли еще бекасы. К моей великой радости, сидя в луже от копыта, на меня смотрел Боб.
Я смотрел по сторонам, в поисках Лили. Она гребла против ветра, слева от меня в ста метрах. Водоем был прямо передо мной. Я позвал сокола. Лили стала по ветру передо мной, тяжело работая крыльями; теперь мы трое были на одной линии. Лили стояла в 3 метрах от воды, когда Боб, засмеявшись, вылетел из грязи. Дербник устремился за ним. Пролетев еще метра три за Бобом, пытавшегося обмануть ее на виражах, Лили схватила его. Она уселась на сырую землю и быстро справилась с первым результатом моей восьмилетней охоты на бекасов. За это время я поймал сотни уток, бесчисленное количество мелких птиц и зверей, а также несколько куропаток, фазанов и степных курочек; но этот короткий полет станет моим самым ярким моментом в соколиной охоте.
К счастью у Боба остались тысячи родственников на полях Флориды, и в следующем году я покажу их всех Лили и новому самцу сокола Барбары.
