п. Кадуй, Вологодской области. ЛитО «Семизерье»
ЧЕРДАК
Ни горница он, ни большая светлица,
Но вспомню - накатит всё прошлое комом,
И стал почему-то всё чаще мне сниться
Чердак ярко-желтый над бабкиным домом.
Меня над пригорком он первый встречает,
Всё та же на нем треугольная шляпа,
И лоб его так же, как прежде венчает
Кудрявая чёлка – сосновая лапа.
Парит, словно птица над стареньким домом
Исправно сработанный мастеровыми,
Укрылися пылью, как серым капроном
И вещи, и мысли его вековые…
Вот детский ботинок с подошвой протёртой
И кукла знакомая в платье отцветшем,
Букварь пожелтевший ( год сорок четвертый),
Всё пахнет здесь маминым детством ушедшим.
Журнал старых мод, умноженья таблица,
Смешной ридикюль, лампа, книжек охапка.
Нарушив ни к месту моё любопытство,
- Слезай, белка – векша! - кричит снизу бабка.
А вот календарь, отсчитавший страницы…
Никто не строжит за чердак приоткрытый.
И снова, и снова он будет мне сниться,
И голос далекий, полузабытый…
Тревожит…
Всё то, что я помню и всё что любила
Вместило короткое, грустное «было» -
Прошло, пронеслось, как сказали бы встарь –
«Бывало», ушло в невозвратную даль.
Мне память моя из далёкого «было»
Назад отдаёт то, что я заслужила,
И снятся порой мне тревожные сны,
Но нет в них, к великому счастью, войны.
В них не было страшных атак и боёв
И это на счастье твоё и моё –
Мы после войны появились на свете
И нет в нашей памяти тех лихолетий.
И дай же нам Бог, чтобы было не так:
В ловушке жить сытых, беспамятных благ!
И в майское утро, проснувшись не рано
На праздник Победы смотреть лишь с экрана.
А что же нам стоит на площади снова
Внимательно выслушать каждое слово
От тех, кто хранит в себе память войны…
Должны мы! Должны мы! Должны мы! Должны!
Не многие нынче в букетном строю
Им выскажут сердцем поддержку свою
Обяжет начальник пяток делегатов…
Почтить и поздравить – не надо мандатов!
Да, проще с дивана смотреть, в подворотне.
Должны миллионы, идут только сотни!
Ведь если забудем – беда повторится.
Война сквозь экраны к нам снова стучится…
******************************************************
Дед.
Ни в детстве, ни потом за много лет
Я никому не говорила слово «дед»
На память долгую остался мне
Лишь твой портрет, в чулане на стене.
Сквозь годы на меня глядишь упрямо,
Глаза большие – узнаю в них маму.
Когда одна, она здесь часто плачет…
А если, дед, всё было бы иначе?
А если бы ты дожил до Победы?
Любимей в мире не было бы деда!
Не мог ты знать пред вечною разлукой,
Что жизнь отдашь за внучку и за внука…
Там, на могиле братской, под Ижорой,
В деревне, на краю лесного бора
На мраморе парадном имена,
И из того же мрамора волна.
Могилу прикрывающего стяга,
Ты не дошёл с Победой до рейхстага…
Погиб ты слишком рано! Слишком рано, дед!
Тебя родные ждали двадцать лет.
И днём и ночью, летом и зимой
Всё верили, а вдруг придёшь живой!
Туманятся слезами строчки…
Вот наша – Гусев А и В - через две точки…
Посвящается 500-летию
Филиппо-Ирапского монастыря (2017 год)
ИСТОРИЯ ОДНОЙ ОБИТЕЛИ
В комфорте упакованных квартир
Мы это слово слышим очень редко...
Поедем завтра вместе в монастырь,
Тихонько позвала меня соседка…
Как песня древняя излучина реки,
На берегу разрушенные стены,
Остовы сосен словно маяки,
Как временем иссушенные вены…
За речкой рядом фронтовой погост.
К нему, отмучась, обрели дорогу
Те, кто в наградах из советских звезд
Без рук, без ног ушел навечно к Богу.
Прошли года и снова новоселье.
Не изменив мотив привычного страданья,
Фронтовиков сменили в ветхих кельях
Душой болезные, убогие создания
Я не по слухам знаю пустынь двадцать лет,
Но в летописцы лезть мне не по чину.
Увы, для здешних вовсе не секрет
И нечего разыскивать причину
Поруганной обители в веках –
Двадцатый на уходе не сберег.
Что польский пан не взял с мечом в руках -
Уснувший пьяный бомж без зла поджег…
Благословляют утро пеньем птахи…
Здесь трудники сейчас в передовых,
Ведь нынче редкое сословие – монахи,
У Господа немного в рядовых…
Кто бескорыстный пустыни строитель?
Одни лишь тут проснулись без похмелья,
Другие из тюрьмы пришли в обитель
И вместо камер домом стали кельи
А по ночам им снится рев конвоя.
Крестами жилы в сбитых кулаках
Рассудит время, грешники ль, герои…
Была б обитель снова в куполах!
Май.2017г.
УЛИЧНЫЙ ПОЭТ.
…Он возникал из суеты
Всегда ненужно и нежданно,
Как ангел лишней доброты,
Как луч, будивший слишком рано…
Не очень чистая рука,
На ней помятая конфета.
Он, угостив, стыдясь слегка,
Стихи всегда читал при этом.
Читал без пауз, торопясь,
С открытой детскою улыбкой.
Его поэзия лилась,
Как песня старой грустной скрипки.
Девятым валом стих взлетал,
Боясь, что исповедь нарушу -
Он каждым словом открывал
Свою израненную душу.
И в сердце искру высекала
Не раз наивная строка.
А я в ответ ему бросала
Свое короткое «пока»,
Стыдясь засаленного вида,
Чистосердечной прямоты.
А он прощался без обиды
И исчезал среди толпы…
Уже цветы ушли под снег,
И вот уж снова запах лета,
И новый год свой начал бег -
Давно не видела поэта…
Когда печаль накатит комом
И настроение хоть плачь -
В надежде я спешу из дома
Найти в толпе знакомый плащ…
Январь 2017г.
"ДОЖДЬ В ЛЕТНЕМ ГОРОДЕ"
Грибной иль ливень - мне неважно,
Мне шум дождя, как скрипка альт,
Потоком струй он бесшабашно
Знакомит небо и асфальт.
Я и сама давно вступила
Душой в сообщество дождя,
Скороговоркой не просила,
По мокрым улицам идя,
Сухой дороги к Юрюзани,
Довольна Вологодчиной вполне…
Я в собеседниках часами
Звенящей капель болтовне!
Мне даже зонт совсем не нужен,
Благословит пусть кудри в рост.
В кафе на улице наш ужин
С дождем в союзе будет прост…
И лишь вино возьмем сухое,
Поднимем тост за благодать,
Как струны струи мы настроим -
Я буду слушать, он играть
Как истый бард, всем душу грея,
Споет – и станет шире круг:
Да ты же наш! Ты наш, земеля!
Спасибо, дождь, спасибо, друг!
Май 2017г.
МИХАЙЛОВСКОЕ.
Ты в этих местах не увидишь валежник,
Дорога, как к храму, тиха и чиста.
И беленьким чепчиком хвастал подснежник,
Когда посетила я эти места.
Мне путь обозначили старые ели,
Вершины увидишь – и шапка слетит
И древние камни здесь – каждый при деле,
И каждый о чем-то своем говорит…
Казалось, что старые сказки я слышу,
Как будто столетья вернулись назад :
И мохом заросшая старая крыша,
Как облако чистенький нянюшкин плат.
И в рощах реликтовых проблески света -
Лучи ненаписанных пламенных строк,
Им жизнь подарила бы многие лета,
Но каждому Бог уготовил свой срок..
И этим местам я спешу поклониться,
Сказав, ничего не сказать, хороши!
Пускай с опозданием, все ж помолиться
Во имя поэзии жившей души.
Май. 2017г.
ДЕЛЬФИН
Мне не дано помнить рожденье
И год свой номер один
Но есть земля.
И только ее зову родною,
А где-то далеко – далеко
Родился маленький голубой дельфин,
Который мог бы родиться мною.
Бесстрашно в пучины морских глубин
И в белую пену вслед за волною
Нырял за счастьем своим дельфин,
Который мог бы родиться мною.
Осени пылали и пытали огнем рябин.
И голова так часто была хмельною,
А где-то бился о рифы шальной дельфин,
Который в чем-то был схож со мною.
Проплыть через Лету нельзя без седин,
И небо все чаще и гуще покрыто мглою
И в тихой бухте устало вздыхает печальный дельфин,
Который мог бы родиться мною…
1980г.
Неопавшие листья.
Всё в жизни устроено странно и мудро…
Шлагбаум – стоп-кадр, так каждое утро.
И каждое утро дрожат у кабины
К зиме не опавшие листья осины,
Как письма, всё ждущие скорой отправки,
Как времени грустные точные справки.
И мартовский ветер хватает в объятья
Их бежево - серые старые платья…
Бездумно безжалостна с ними погода,
Но держит их сила древесного рода!
Как первосвященники, встретят они
Листвы новорожденной сочные дни.
Открылся шлагбаум, уносимся в утро…
Всё в жизни устроено странно и мудро.
Март. 2017г.
Дворник
Заснёт под утро, пролистав страницы,-
На тумбочке двухтомный Эврипид.
И будет под обложкой греку сниться
Довольный мною местный «санэпид».
Я первый утром вижу мирозданье
И неба раннего безоблачный кристалл.
Бесстрастною метлою со стараньем
Сбиваю с ритма любящий квартал.
Я дворник, царь двора и царедворец,
Но почему – то все со мной на «ты»
Да суть не в том, не наломать бы дровец
Мне в зазеркалье мнимой чистоты…
Мой летний кореш, нагло-голосистый
Мне первому подарит птичий свист
А осенью, мне первому монистом
На сердце ляжет мокрый желтый лист.
И я же первым после листопада
Увидев утром сада наготу,
Наперевес, как старую гитару,
Возьму метлу и пропою коту.
Я дворник, царь двора и царедворец,
Но почему – то все со мной на «ты»
Да суть не в том, не наломать бы дровец
Мне в зазеркалье мнимой чистоты…
Ломая рёбра старого батона,
Крошу краюху лично голубям,
Но не отвешу никогда поклона
Утерянным копейкам и рублям!
Я закурю на выброшенном стуле,
Пускай не трон, но всё же высота…
Прости мне двор, коль утону в загуле
И спутаю, где честь, где суета!
Давно, с прищуром, за домашними цветами
Ловлю я взгляд нетоптаной тоски.
Не ждите, миссис, у меня под сапогами
Из года в год дырявые носки.
Мне не осилить Ваш любовный вертел
И не впитать потоки пьяных слёз.
А по душе мне, милая, поверьте,
Нещадно схожий с волком старый пёс.
Я дворник, царь двора и царедворец,
Но почему – то все со мной на «ты».
Да суть не в том, не наломать бы дровец
Мне в зазеркалье мнимой чистоты…
Осень.
Из инея стылые проседи,
Но быть чтоб на первых ролях,
Стареющий год дарит осени
Богатую шаль в янтарях.
Шальною цыганкой закружится,
Ничем и никак не сдержать…
До одури смотрится в лужицы
Лишь с ветром бы ей танцевать.
А год, как ревнивец упрямится
Всё краше наряды на ней,
Куда же ей бедной отправиться
Ведь ночи длинней и длинней.
Как в старых романах история,
Безжалостно порвана шаль.
Печальна моя аллегория…
А год, год умрёт, как ни жаль…
2017г.
Стих про стих.
В моей душе давно притих
Красивый, умный, добрый стих…
Лежит, тихонько шевелится,
А на бумагу не ложится!
Я говорю ему: - Приятель!
Тебя ждёт слушатель, читатель…
Давай, быстрее выходи!
А он: не стоит, погоди…
Какой – то я ещё незрелый,
И неказистый, и несмелый,
С самим собою не в ладу,
И вряд ли в душу западу…
А я опять: Поторопись!
Летит, как ветер, наша жизнь,
И то, что там в тебе воспето
Так и останется лишь где-то…
Как солнце утром не проснёшься,
Ни в чьей душе не отзовёшься,
Нигде не встретишь ты улыбку
И не поймёшь, что счастье зыбко!
А стих мне; Хватит! Кто бы злился…
Не видишь – я уже родился!
2017г.
Прошлое.
Любимые или брошенные,
Живущие святостью или грешно-
Всегда обернёмся в прошлое,
Идущее сзади неспешно…
Не успев устать и запомниться,
Не попросив прощения,
Упрямо в ушедшее просятся,
Одно за другим мгновенья.
Одно, уходя, брызнет красками,
Другое шмыгнёт, как кошка…
Их не удержишь ласками
И не погладишь ладошкой…
Не купится время на взятку,
В цвет ветра и рельсы и шпалы.
А чтоб совершить пересадку-
У времени нет вокзалов…
Прошлое не обманет, как будущее…
И только оно по заказу,
Покажет живущие где-то ещё
Все любимые лица сразу…
И чтоб между нами там ни было,
В тебе я души не чаю.
Куда ж ты ушло, куда убыло?
Я по тебе скучаю…
2017г.
АИСТ.
Белые крылья с черным подпалом,
В привычной, задумчиво сложенной стойке,
Он был как маяк над приморским причалом –
Пластмассовый аист на дачной постройке.
И ухало сердце прохожих при этом,
И веяло страшной тоской по былому:
А вдруг он живой, прилетевший на лето,
Отдал предпочтение этому дому!
Узнав о подмене, одни хохотали,
А кто-то глаза опускал от обиды.
Давно уже здесь не летали…
Да ладно, пусть будет такой хоть для вида.
Вот снова в пути, где ни разу я не был.
В сплетении солнечных ярких мгновений,
Под Псковщины вспученным облачным небом
Я ехал к поэту по имени ГЕНИЙ.
С оранжевым клювом, блестя белизною,
Автобус узрев, не успел наклониться –
Аист, бесстрашно довольный собою
Застыл на мгновение в майской водице…
Сосед мой, доселе уютно дремавший,
Слегка обернулся на пол оборота
И крикнул он в сторону несшейся пашни:
Глядите-ка! Аиста выкинул кто-то!
Мгновенье – и скрылось весеннее чудо,
И спорил автобус, по трассе летящий,
( А спор этот я никогда не забуду)
Пластмассовый был ты, иль был настоящий…
