В этот альманах вошли:
А. Харузина «Звезда Севера»… «Таинственные сокровища». Е. Шишкина «Два северных терцета». И. Патокин «В мечтах я часто бываю в поездках далёких». Е. Васильева «Крайний Север». Р. Кафаров «Приключения в далёкой тундре». «Ты – северянин». «Север остаётся с тобой».Приближение к Северу.
Это издание продолжает традицию, заданную в предыдущих трёх сборниках-альманахах: представлять талантливую молодёжь, живущую рядом с нами. Однако есть и ощутимые изменения.
Во-первых, нами запущен проект «Регионы России», и литературная деятельность авторов альманахов будет построена вокруг заданных тем. Название этого издания – «Северная широта», а значит, и всё, что прочитаем, будет о Севере, его необычной природе, суровом климате, мужественных людях, не боящихся испытаний и умеющих быть хладнокровными, но при этом человечными.
Во-вторых, этот сборник своеобразен и, можно сказать, уникален: в нём напечатаны произведения авторов, имеющих отношение только к школе №1. Это впервые за почти уже четыре года существования этого печатного издания, носящего короткое, но очень ёмкое название – «Приближение». Сам этот факт говорит о том, что сборник набирает силу, растёт его популярность прежде всего в стенах нашей школы, и печатный материал собирается без особого труда и напряжения.
Моей маме Зайцевой Наталье Антоновне во второй половине 50-х годов прошлого века довелось прожить на Севере два года. Вот что она запомнила: «Природа Севера своеобразна, прекрасна, хотя и сурова. Когда просыпается вся природа России, просыпается и тундра, покрывается изумрудным мхом и низкорослым уютным кустарником. В середине лета поспевает ягода морошка, голубика. А белые ночи! Трудно передать их чарующую прелесть, небо такое миролюбивое. Северное сияние зачаровывает мгновенно. Какие только краски не увидишь, торжественно их мерцание. А как необычно, когда по тундре гонятся олени, целое стадо сохатых! Они легко приручаются людьми. Для коми и ненцев они незаменимы, с их помощью осуществляется передвижение. Олени дают отличный мех, из которого северные люди шьют мокасины, унты».
Ребята, авторы сборника, тоже по-своему осваивают Север, пока в художественном воображении. Но ведь чтобы написать о предмете, надо получить хотя бы общее о нём представление: проштудировать соответствующие интернет-сайты, может быть, обратиться и к печатным изданиям, в общем, проникнуться его идеей, а стало быть, расширить кругозор. Разве это плохо?
В формировании нашего альманаха участвуют и взрослые. В этом направлении уже были сделаны шаги в предыдущем сборнике, а в этом Олег Станиславович Ларионов, директор школы №1, представил эссе, где поделился своими наблюдениями о Севере, а нужный и правильный тон с первой страницы всему сборнику задаёт Анастасия Харузина, старательно осваивающая «просторы поэзии».
Редактор сборника «Северная широта» (в рамках литературного издания «Приближение») Сергей Львович Зайцев.
Анастасия Харузина,
6»б» класс, МБОУ СОШ№1.
Звезда Севера.
Очень яркая звезда
Осветила белый снег,
Блеском озарила ночь.
Север это или нет?
Потускнел свет звезды,
Холод ночь озарил,
Стал бледнее белый снег.
Север это или нет?
Один домик.
Север холодный, бушует метель,
Ветер со снегом смешался.
Лишь домик один – теплом обогрет –
Метели сопротивлялся.
В ночи.
Ночь. И звёзды падают с небес.
Золотым сиянием светится лес.
Серебристые лучи
Отражаются в ночи.
Ты желанье загадай
И звезду свою поймай.
* * *
Север, Север ужасно прекрасный,
Непокорный и чужой. Ты опасность таишь
Или просто снежинкою лёгкой паришь.
Север, Север, холодный и жаркий,
Ты не знаешь границ и не знаешь преград.
Ты с Авророй встретиться рад.
Екатерина Шишкина,
6 «б» класс, МБОУ СОШ№1
Два северных терцета.
1
Мох на севере не частый.
На него садятся птицы
И безжалостно срывают его маленькие листья.
2
Верх земли покрыло одеяло,
Вековые льды замерли,
Снег оживили огни.
Иван Патокин,
7 «б» класс, МБОУ СОШ№1
* * *
В мечтах я часто бываю в поездках далёких,
В самых разных бываю краях,
Чтоб увидеть красоты страны величавой,
Покупаться в далёких морях.
Но лучше отправлюсь в просторы Якутии –
Там много красивых загадочных мест.
Алмазные руды, высокие горы снегами окружены,
Тайга простирается там до небес.
Хочу увидеть Ленские столбы,
Их гордый, строгий вид зовёт и манит.
Оленей диких быстрый, шумный бег,
Седой Вилюй сквозь горы волны катит.
Край вечной мерзлоты; богатство недр –
Всё это людям отдано навек!
Елена Васильева,
9 «б» класс, МБОУ СОШ№1
Крайний Север.
Север, ты такой далёкий,
Ты далёк от нас.
Ты холодный, мрачный, грустный,
Вечная зима.
Ты покрыт одними льдами,
Ты далёк от нас.
Солнце светит, но не греет,
Мёрзнет всё вокруг.
Ты холодный, мрачный, грустный,
Ты далёк от нас.
Север, ты такой далёкий,
Вечная зима,
Ты не знаешь, что такое тёплая весна.
Север, ты не знаешь лета,
Зелени, цветов.
Север, север, север, север –
Королевство льдов.
Ростислав Кафаров,
6 «б» класс, МБОУ СОШ №1
Приключения в далёкой тундре.
Повесть.
1
Забрезжила тонкая полоска рассвета. Снежная долина Севера, обильно украшенная инеем, простирается во всю ширь. Такое раздолье, словно, если катиться на санях с оленями в упряжке, те выдохнутся и упадут, а равнина не кончится.
Там, за воротами, раздаются голоса. Отец с приятелями уже проснулся и теперь на ферме кормит оленей.
Я быстро встал, но сразу пойти к загону мне не удалось, поскольку мать настояла на завтраке, состоящем из горячих лепёшек и оленьего молока.
После еды я выбежал из яранги. Ох, как красиво же на улице сегодня! Снег блестит. Я крикнул – с крыши яранги сорвался большой снежный ком.
Но скоро мой восторг прервался громким скрипом. Я оглянулся. Ко мне подходил отец, отчего и скрипел снег.
–Ну, поехали, что ли, за рыбой, а потом в горах погуляем.
Горный поход в такую погоду! Я с быстротой молнии достал сани, запряг оленей. Отец разрешил юному соседу по яранге (их у нас не так много) поехать с нами.
Мы выехали из стойбища, правил санями отец. Нас ослепила чистая лазурь утреннего неба, я зажмурился. Когда я открыл глаза, то увидел, как отец стоит у проруби и протягивает крупную рыбёшку товарищу.
Через минуту я сидел у проруби и время от времени «макал» заострённый колышек, украшенный перьями в воду, и выуживал свою добычу. Отец кидал рыбу в сани, а наш сосед укладывал её. После рыбалки он прикрыл улов шубой и сел в сани. Мы тоже уселись (рыба нас не притесняла) и позже спустились в горное ущелье. Потом поднялись, чем сильно напрягли оленей, забрали вправо и расположились на склоне.
Только тут каждый из нас осознал, что пора поесть, и мы приступили к обеду. Чувствовалось, наш горный поход затянется. Пора было собираться. Что мы и сделали на ровной площадке, на которой ели, и двинулись в путь. Из узкого прохода мы выходили по очереди, гуськом. Соответственно, сани пришлось оставить там, но рыбу и оленей мы взяли.
Вот тут-то и появилось обстоятельство, которое заставило нас идти назад и повлекло мои будущие приключения. Мы шли и шли, и уже наметили площадку, где раскинем бивуак. Отец заявил, что мы останемся здесь на ночь. Меня так обрадовало это сообщение, что я совершил первую в этой истории ошибку.
– Уррра!
Послышался шум, а затем и треск. И тут я вспомнил ярангу, с которой при моём крике посыпался снег.
Так было и здесь. Гигантская лавина, увлекая огромные камни, низвергалась на тропку, по которой мы шли.
– Обвал! Назад! – заорал отец.
Но мы поняли его без слов. Все тут же ринулись в проход.
Наши олени испугались, заслышав грохот, убежали к саням. Там мы их нагнали и с титаническими усилиями запрягли в сани. Но олени не успокоились. Они забрались на широкий уступ над пропастью. И тут сани накренились.
Опять я совершил на этот раз роковую ошибку. Я решил успокоить оленей – протянул руку к их головам. И та часть, что высунулась, перевесила.
Я внезапно увидел, что камешки, выскальзывающие из-под саней, падают в пропасть, и звука столкновения их приземления не слышно. Значит, там глубоко.
Сани уползали у меня из-под ног. Но кренились не они, а я. Чувствовалось, как рука отца скользнула по моему сапогу, и потом необъяснимое чувство – полёт. Я летел вниз головой в чёрную бездну. У меня закружилась голова, и я потерял сознание.
Потом мне рассказали, как мать, завидев отца, сразу поняла, что что-то стряслось. А не найдя меня в санях, расплакалась. Отец рассказал всё, но умолчал, что обвал случился из-за меня.
Я открыл глаза. Солнце. Утёс, с которого я упал. Чистое небо, Синей нет. Всё вдруг вспомнилось: рыбная ловля, поход, обвал, падение. Я внезапно понял: это обман зрения, что утёс так близко. Я упал с неимоверной высоты и, наверняка, что-нибудь сломал.
Пришлось подвигать левой ногой. Боли почти нет, всё нормально, лишь ушибы. Правая нога тоже хоть и в синяках, но работает так же исправно. Руки в таком же состоянии! Что такое? Я смог встать, попрыгать. Подо мной был мягкий, глубокий снег! А в нём те самые камешки. Вот почему они падали бесшумно! Тьма и страх сыграли со мной
злую шутку. Теперь в моих глазах иллюзией казалась высота. Благо, не разбился. Но есть ещё одна проблема: густой снег отсюда закрывает тропку в наше стойбище. Придётся добираться по чутью.
Проходит не один час, и я устало бреду по крупитчатому снегу. Лишь бы не пропустить поворот! Так, эта гора уступила место другой. Тут тропинка сворачивает.
Всё, не могу больше! Привал. Жаль, на ужин придётся употребить две лепёшки, что у меня были в кармане с завтрака. Воды нет совсем. Лепёшки сухие. Эх, была-не была, попробую снег!
Снег оказался совсем безвкусный. И к тому же очень холодный. Ещё пара таких глотков, и у меня зуб на зуб не попадёт. С горем пополам закутался поплотнее в шубу и уснул.
Разбудил меня вой. Страшный, леденящий кровь вой волков. Я поскорее встал, осмотрелся. Вокруг ни души, даже следов нет, кроме моих да оленьих.
Следы! Оленьи следы! Они уходили как раз туда, где гора Анай (так мы называем ту гору, по которой ехали сегодня с отцом и его приятелем) уходит в землю, а рядом растёт другая гора, Джон. Это не наше название, гору назвал своим именем иностранец, прилетевший сюда на санях с крыльями – са-мо-лё-те.
О счастье! Горная тропка привела на равнину. Вверху звёзды, внизу снег, слева горы, справа холм. На холме стоят олени. Среди них я признал вожака – самого большого, с ветвистыми рогами. Он неотрывно смотрел в мою сторону.
Вдруг он забил копытом, и стадо оленей побежало прочь от меня. Тут я почувствовал сильный удар по спине. Шуба моя разорвалась, я поглядел назад и чуть не потерял дар речи. Надо мной нависла страшная сераяморда с оскалившимися клыками и сверкавшими глазами. Позади нас рыскала стая волков и вынюхивала следы оленей.
Изо всех сил ногой я оттолкнул волка и понёсся быстрее всех саней. Волки не отставали.
И тут передо мной вырисовался силуэт вожака оленей. Он нёсся в мою сторону.
Это было спасением. Он налетел на волка, что был ближе всего ко мне, а я ухватился за его спину. Недаром я слыл в своём селении юным наездником. Живо вскочив на оленя, я ухватился за его рога и с силой развернул его. Тот послушался меня и понёсся на равнину. Волки в безумном желании получить на обед двойную порцию побежали за нами.
Вдалеке забрезжила первая зорька. Вот и стадо оленей, что видел я ночью. У нас оленье молоко было лучшим питьём, конечно, не считая напитка, который подарил нам иностранец. Этим пока можно прокормиться.
В снегу я нашёл большую нору и устроился в ней спать, предварительно выпив молока. Весь день я спал. Ночь выдалась неспокойной, я всё время вздрагивал от какой-то возни, шума и, как мне казалось, стука копыт моих помощников.
Проснувшись, я почувствовал, как кто-то разрывает мою нору. Не хозяин ли? Но тут мои размышления прервал треск. Серая пушистая лапа просунулась в проём справа от меня. Волки!
Я вылез через «вход» в нору, которую, видимо, налётчики не заметили. Возле бугорка копошились волки. Рядом лежало несколько туш оленей.
Мне пришлось ползти в снегу, чтобы немного отбить свой человеческий запах. Но волки разрыли нору и завыли, что ужаснуло меня. По-пластунски я пополз за бугорок, в противоположную от хищников сторону. Волки зашли за бугор и стали принюхиваться.
Я побежал. Быстро, куда глаза глядят. Волки не сразу сообразили, что их ужин улепётывает и долго стояли в замешательстве. Потом ринулись за мной.
Равнина стала ещё пустее. Краем глаза я увидел остановившихся волков и понял, что они не решаются идти за мной. Оглядевшись вокруг, я заметил, что стою на… льду!
Ледяное озеро протянулось на десятки метров, а я был прямо посередине. Я совершил третью ошибку. Увидев, что я побежал, волки прянули за мной. Я пробежал какие-то два метра, а лёд стал трескаться. Ещё секунда, и я провалился в холодную воду.
Рану на спине сразу стало щипать. Меня вынесло на поверхность.
Я отчаянно поплыл. Кричать «Спасите!» и «На помощь!» было незачем, и я зря потратил на это свои силы. Упёрся в льдину – она перевернулась и накрыла меня. Я пошёл ко дну но, оттолкнувшись от дна, я выплыл на снежный берег.
Я наглотался немало воды – холодной пресной воды – и вся шуба у меня промокла. Шапка утонула, и теперь у меня двоекратно мёрзла голова, а волосы покрылись инеем. Я потерял сознание.
Очнулся я в тёплой яранге, на шубе из волчьего меха, а у огня копошилась девочка – примерно тех лет, что и я. Сначала думалось, что это сон, но запах лепёшек и тепло от костра предполагали обратное.
- Проснулся! Папа, он проснулся!
В ярангу вошёл мужчина в шубе, наклонился к моему ложу и сказал:
–Тебе повезло, что мы проходили рядом. Мы исследуем Север, а ты оказался на нашем пути. Я Ятон.
– А я Таянэ, – смущённо сказала девочка.
Разговор получился долгий. Наконец, я понял, что к чему и вышел из яранги с Таянэ.
На улице я увидел ещё четыре яранги. Вдалеке протянулась горная цепь, в которой выделялись две самые высокие горы.
Анай и Джон,– сказала мне Таянэ.– Мы знаем о них меньше, чем ты, и ты (Таянэ хитро прищурилась) можешь нам пригодиться.
–Я оттуда родом.
–Здорово! Ты это папе расскажи.
Рассвет. Так красиво бывает только в предутреннюю зорьку. Снег от белого и блестящего за одно мгновение превращается в красный. Солнце слепило мне глаза, я зажмурился.
И вдруг я услышал лай, открыл глаза и увидел странного зверя – песца, белого, но большого, с мощными лапами и завитым хвостом. Попятившись от зверя, я почувствовал чью-то руку у себя на плече.
–Что, пса испугался?
Таянэ залилась звучным смехом, а Ятон погладил зверя.
– Между прочим, он отогнал волков своим лаем. Ты еле дышал, мы тебя вынесли сюда и выходили. А пёс не привык к тебе.
«Зверёк» успокоился. Но всё же на меня он поглядывал настороженно.
Яранги они сложили и спрятали.
–Мы кочуем по Северу, – объяснил Ятон. – Потом вернёмся к себе на «юг». ( Из их разговоров я понял, что, скорее всего, они вернутся в лесотундру).
Но сейчас-то мы в тундре! Да, мы в тундре! Тундра – это место, где растёт лишайник, под ногами шуршат пушистые лемминги, а над головой ухают совы!
Мы окончательно собрались в поход. Ноги проваливаются в снег. Пурга застилает нам обзор. На два метра ничего не видно. Но зоркий Юнай (ещё один путешественник-исследователь) нехотя составлял подробную карту местности. Каждую горку, каждый бугорок, каждую ледышку зарисует Юнай. Никто не мог превозмочь молодого Юная в остроте зрения.
– Если ноги перестанут проваливаться, беги назад и влево. Озеро ещё не закрепло, и ты можешь
опять попасть впросак, – объяснил мне крепкий высокий парень. – Если увидишь кого-либо, кричи – у меня ружьё.
–А как мне кричать? – спросил я.
–Зови меня. Ах, да! Меня зовут Анай.
–Так Анай – это наша гора, она во-он там!
–Я знаю. А ты заметил, что Анай – самая крепкая и большая гора?
–А! Я понял! Значит, Анай у вас вроде сильного и крепкого?
–Вроде, – улыбнулся Анай.
К полудню пурга успокоилась.
–Моё предложение – отправить экспедицию дальше (с Юнаем, конечно), а к вечеру они придут сюда, – сказал кто-то.
–Но я так устал! – возразил Юнай. –У меня скоро пальцы отмёрзнут!
–Учись ненавидеть безделие и лень! – сказал Ятон (отец Таянэ) Юнаю. – Ладно, я заменю его в составлении карты местности, в поход пойду вместо него.
–И я пойду! – громко крикнул кто-то.
–Что ж, прекрасно! А вы, Анай, Таянэ, и ты, Юнай, присмотрите за мальцом.
И Ятон подмигнул мне.
Ветреным днём в яранге невообразимо скучно. Хочется приключений, опасностей. И говорливый Аян придумал, как меня развлечь.
–Чтобы стать чемпионом по санному спорту, тебе надо много тренироваться. Там нужно ехать на санях с собаками. Твои собаки должны быть быстрее молнии, сильнее ветра. У них должна быть хорошая реакция на всё происходящее. О них нужно много заботиться,– монотонно повторял он. – Ты должен
состязаться с другими соперниками. Я всецело помогу тебе стать хорошим спортсменом.
Мне оставалось внимательно слушать рассказчика.
–Победитель получает красивые сани, почёт и славу. Когда-то я сам неплохо брал заезды.
Я вышел из яранги. На горизонте мерцал огонёк костра наших исследователей. Невдалеке от меня стояла Таянэ и любовалась собачкой. Та доверчиво лакала оленье молочко. Вдруг Таянэ обернулась, посмотрела на меня.
–Папа ушёл. Он вернётся… Скоро.
–Конечно, вернётся! Да и с нами ещё Анай, Юнай, Аян и много крепких мужчин!
–Да я не про то. Вдруг на него нападут волки или медведь?
–Отобьются, – улыбнулся я.
–Конечно, отобьются! Обязательно... – тихонько крикнула девочка. – С ним ещё трое наших, им никакие медведи не страшны-ы! – неуверенно протянула она.
–Не волнуйся. Он молодец у нас, твой отец, – это подошёл Анай. –Выживет – вернётся, а нет… Память добрую оставит.
Таянэ заплакала, но тут же взяла себя в руки и отёрла слёзы.
–Олени не кормлены, – заявила она и твёрдым шагом направилась к загону.
–Вот девка! – изумился Анай. – Такое чувство ответственности, поискать надо!
К вечеру экспедиция не вернулась. Таянэ была в глубочайшем отчаянии, но приготовила нам лепёшки
и молоко. Я волновался в тон Таянэ. Ятон, её отец, стал моим лучшим другом.
Ночь я провёл неспокойно. Только засну – видится мне белый медведь, рядом с ним лежит Ятон, отбивается. И вдруг удар мощной лапы, и… я просыпаюсь.
Наутро я заметил какие-то тени за ярангой и побежал туда.
–Подожди! – задыхалась Таянэ, махая мне рукой. – Я сама!
Я подбежал ближе и увидел…
–Ятон!
Слёзы брызнули у меня из глаз. Отец Таянэ лежал без чувств, раненый, бледный.
–Твои волки напали на нас из засады, – сказал один из членов экспедиции. – Этим отделались.
На плече Ятона была глубокая рана. Холодок пробежал по моей спине.
–А с ним… ничего не будет?
–Надеемся, что нет. Минимум, два-три дня полежит.
После этого случая мы не хотели отпускать маленькие экспедиции. Хоть волков и убили на месте, опасностей на свете больше, чем можно предполагать.
Да, этот день выдался мрачным, особенно для меня, Таянэ и, как ни странно, Юная. Ведь это по его вине в поход пошёл Ятон. Чего-чего, а сокрушаться Юнай умел. Он был пессимистом по жизни. Да, этот день выдался мрачным!
(Продолжение следует).
А. Харузина,
6 «б» класс, МБОУ СОШ №1.
Таинственные сокровища.
(Северная история).
1.Библиотека.
Вечер. В окно смотрит тусклая луна. Блёкло горит лампа. Разгребая завалы 1600-х годов, молодой библиотекарь нашёл книгу «Новые старые сокровища». Книга была толстая, но там была пара страниц, написанных от руки. Почерк непонятный, были лишь понятны слова «…под Полярной звездой…» и карта. на следующий день отправился к археологу. Его не было, но, дождавшись Михаила Петровича, он…
2. У Михаила Петровича.
Он рассказал ему о странной находке.
– Пойдём в кабинет, – сказал профессор.
Его кабинет – это большая светлая комната, полная шкафов с экспонатами и папками, покрытыми пылью, в которых много разных бумаг. Около окна стоит стол. Стол невероятно чистый, нет ничего лишнего.
Лишь одна вещь привлекла внимание молодого человека: фотография археолога и его дочери Анны.
«Кто это? – робко спросил Максим. «Моя дочь Анна,» – гордо сказал профессор про свою дочь. Потом продолжил:
– Мы отвлеклись. Ты хочешь отправиться в это путешествие?
– Да!
– Решено: я и ты отправляемся.
– Анна можно с нами поедет?
– Если она согласна.
Тут раздался стук, и, приоткрыв дверь, кто-то спросил: «Можно?»
– Конечно, вот и Аня.
3. Новое знакомство.
Аня была красивая девушка с великолепными каштановыми волосами, заделанными в аккуратный пучок.
– Здравствуйте.
– Максим?
– Да.
– А вы Анна?
– Можно Аня.
В разговор вмешался профессор:
– Аня, ты поедешь с нами на поиски сокровищ Севера.
– Конечно, без меня вам никак. А что за сокровища?
(Окончание следует)
.
Ты – северянин.
(Северные зарисовки).
Если ты полюбишь Север –
Не разлюбишь никогда.
(Из песни).
Каждый, кто в первый раз приезжает на Север, но не просто туристом, а надолго, жить, слышит от старожилов фразу: «Когда едешь на Севера (именно так – северА, с ударением на последний слог), главное – вовремя уехать». И еще добавляют: «Затягивает…». Я услышал это в первые часы моей северной эпопеи от молодого старлея, с которым пришлось коротать время на причале Анадырского лимана в ожидании катера. Он уже отслужил свои пять контрактных лет и собирался уезжать с семьей куда-то в теплые края. Но в глазах у него была такая тоска, что я так и не понял тогда, о чем это он…
Прошел год. Пережив первую полярную зиму, быструю незаметную весну и короткое холодное лето, я уже почувствовал себя бывалым северянином, но всё еще не понимал, чем может затягивать этот, образно выражаясь, суровый край? Жуткие ветра, когда невозможно перейти дорогу? Лютые морозы, которые вызывают обморожение за какие-то 10-15 минут? Бескрайняя тундра с болотами и бесчисленными комариными полчищами? «Не знаю, не знаю… - думал я, - меня этим точно не затянешь. Вот оттарабаню свой контракт, и… только меня здесь и видели!».
Но прошло время, Север остался далеко в прошлом, и сейчас начинаешь понимать, что это были самые, пожалуй, удивительные годы жизни, несмотря на жуткие ветра, лютые морозы и бескрайнюю тундру.
Из чего складывается впечатление о Севере? Трудно сказать – это как калейдоскоп из лиц, городов, дорог… Всё вроде бы такое же, что видел на материке, но всё имеет свой неповторимый колорит.
Лица. То обветренные, то загорелые, то весёлые, то суровые, но почти всегда – доброжелательные. Взаимопомощь, взаимовыручка, чувство товарищества – здесь это не просто слова. Это - главный принцип выживания. Тебе всегда помогут совершенно посторонние люди, но и от тебя ждут того же. Если ты на транспорте, неважно, на каком, то подвезти незнакомого человека – это неписаный закон Севера. Если не подвез – нарушил закон, а если не подвёз ребенка – преступник. А все потому, что от этого может зависеть жизнь человека, а Север не прощает ошибок.
Города. Не знаю, как выглядят города на всём Крайнем Севере, но на Чукотке все они чем-то схожи – маленькие, компактные, с населением меньше, чем в некоторых наших деревнях, с одинаковыми панельными пятиэтажками, стоящими на сваях. Перед каждым подъездом – большой тамбур с открывающимися внутрь дверями - чтоб можно было открыть после снежного заноса. И металлические перила от самого подъезда - чтоб было за что держаться, когда скорость ветра больше 25м/с. Между домами – теплотрассы, которые не закапывают в вечную мерзлоту, а прокладывают над землей и часто используют как тротуары. Ещё - «аллеи» из карликовых берёз, машины – внедорожники, и бесплатные городские автобусы с очень короткими остановками.
Дороги. Дороги на Севере двух видов – для вездеходов и для всего остального транспорта. Вездеходы ходят
(«ходят», а не ездят) по тундре не по дорогам, а по направлениям. След-колея от проехавшего летом вездехода остается на мохово-лишайниковой поверхности на многие годы как глубокий грязный шрам, поэтому вездеходчики стараются проезжать каждый раз чуть в стороне от предыдущей колеи. В итоге вездеходный путь становится все шире,
превращаясь иногда в перепаханную полосу до 100 м шириной. Это летом. А зимой часто приходится ходить по компасу и по интуиции водителя. И хотя сейчас, говорят, уже вовсю используют GPS-навигаторы, короткий день, снежные бури, частые поломки древних гусеничных машин приучили даже в короткую зимнюю поездку запасать дрова для печки-буржуйки и продукты – минимум – на неделю. А весь остальной, не вездеходный, транспорт ездит не по асфальту, а по бетонным дорогам, которые залиты плитами. Машины – в основном УАЗ-ики и внедорожники едут по этим дорогам под перестук колес, почти как на поезде.
Аэропорты. Это вообще отдельная история.
Во-первых: летать там можно на чем угодно – на «вертушках», на холоднющих и обшарпанных пассажирских АН-24, на почтово-багажных АН-26, даже на допотопных «кукурузниках» АН-2 и на попутных военных транспортниках, но можно и на вполне комфортных ИЛ-76.
Во-вторых: летать там можно с кем угодно – с подвыпившими бородатыми геологами и с губернаторами, с обалдевшими от впечатлений европейцами и замороженными турецкими гастарбайтерами, с кошками, собаками и аквариумными рыбками, которых не на кого оставить и которых хозяева
везут с собой в отпуск, с вопящими малышами и их уставшими родителями. В общем, любой полёт – это отдельная история.
А в-третьих… Жителям материка, уже привыкшим к современным аэрокомплексам типа Домодедова или даже Нижнего Новгорода, наверное, никогда не понять, что это такое – северные авиаперевозки. Сначала надо понять, что это – основной и единственный вид транспорта между населенными пунктами. Потом попробуйте представить аэропорт в виде маленькой бревенчатой избушки, которая закрывается на ночь, и пассажиры утром толкутся на улице, ожидая, пока откроется касса. А кассир – он же авиадиспетчер, таможенник, служба безопасности а заодно - и все остальные службы этого «аэропорта». Или другой вариант – столичный аэропорт Анадыря (кстати, надо говорить АнАдыря, а не АнадЫря). Когда я впервые прилетел туда и ждал свой багаж, был удивлен не столько скоплением народа, сколько тем, насколько основательно он там расположился – с кастрюльками, чайниками, импровизированными спальными местами, играющими в догонялки детьми и другими признаками длительного проживания. Цыганский табор, да и только! Разговорился с бородатым беззубым мужиком бомжеватого вида: «Да вот, рейс на Уэлен один раз в неделю – говорит. – Мы из Москвы прилетели три дня назад, еще два сидеть, и то если погода будет». И это с философски-безмятежным спокойствием. Поэтому, когда мне пришлось один раз «застрять» там же на сутки, я даже не успел почувствовать каких-либо неудобств. Горячая (можно - теплая) вода в туалете, кипяток в чайнике (можно и кипятильник в банке), свободное место на скамейке
(лучше – рядом с хорошим собеседником) – вот и все, что надо для комфорта истинному северянину, а все остальное – для избалованных цивилизацией жителей материка. Хотя… все мои впечатления собраны больше 10 лет назад, и надеюсь – за это время там всё-таки произошли перемены к лучшему.
Можно вспомнить ещё много чего:
про северную рыбалку, азартную и изобильную и зимой и летом, когда пойманную рыбу меряют не штуками, а десятками;
про гонки на собачьих упряжках, после которых голубоглазые хаски, уставшие от бега и внимания толпы до полной апатии, лежат мохнатыми заиндевелыми калачиками на снегу;
про походы в тундру за грибами, которые собирать там одно удовольствие – деревьев нет, и коричневые шляпки моховиков видно за 10-15 метров;
про тундровые ягоды – бруснику, морошку, голубику, шикшу – почти такие же, как наши, нижегородские, но там они в десять раз вкуснее, наверное, потому, что других-то нет…
про полярное сияние – зрелище, которое невозможно описать и которое на самом деле завораживает, потому что чувствуешь – ЭТО – оттуда, это – из космоса…
и про многое-многое другое…
Но, пожалуй, самое сильное впечатление получаешь, когда первый раз улетаешь с Севера на самолете. Если ты не спишь, не болтаешь с соседями, не перекусываешь, если ты попал на место возле иллюминатора и как раз с той стороны, с какой нужно... Ты увидишь, как далеко внизу город, в котором ты жил, и который казался тебе довольно большим, постепенно превращается в махонькую кляксочку на берегу бескрайнего моря и потом вообще растворяется в зелёной (или белой) дымке. А потом из девяти часов полета ты восемь с половиной будешь лететь НАД ТУНДРОЙ и тихо обалдеешь от этого… И ты поймёшь, что страна твоя – северная, ты реально увидишь, что она – бескрайняя, и ты почувствуешь, что мы заселили лишь небольшую часть этого огромного пространства. И ты выйдешь из самолета другим человеком, с другим мировоззрением, с другим отношением к жизни. Для тебя чувство товарищества и взаимопомощи будут не простым звуком. Ты будешь спокойно и по-философски относиться к тому, что происходит, и будешь бережливым к тому, что уже есть. Ты станешь ценить мелочи цивилизованной жизни и не делать проблему из-за их отсутствия. И в душе навсегда останется ностальгия по дикому и суровому краю, потому, что…
… ты стал северянином.
Декабрь 2013.
.
Север остаётся с тобой.
Кто хотя бы раз побывал на Севере, забыть его уже не сможет. Ощущение от Севера сильное, потому что там необычная природа: на материковом Севере напоминает отдалённо нашу, среднерусскую, летом бывает иногда жарко. В Заполярье природа очень отличается от среднеполосной: сопки покрыты снегом, который не тает даже летом, а зимой трудно – с непривычки – дышать, не хватает кислорода в воздухе. После заполярной нашу зимушку, тутошнюю, не воспринимаешь всерьёз хотя бы первый год. Потом, конечно, перестраиваешься, и местные морозы начинают припекать изрядно. Но, повторюсь, Север полностью из жизни не вычеркнешь; может быть, само нахождение на краю земли как-то влияет на подсознание, и начинает работать генетическая память, в которой, по словам поэта Давида Самойлова, «такая скрыта мощь». Ведь древние греки упоминали гиперборейцев, живших на краю земли, и современные исследователи говорят о существовавшем в древности материка Арктида (территория современной Арктики). Там была высокоразвитая цивилизация – Гиперборея, о которой упоминает в своих трудах Плиний Старший. Гиперборейцы были счастливыми людьми, жили, не зная болезней, но среди них был непростительный грех: устав от жизни, они бросались со скалы, т. е. своевольно обрывали жизнь.
Есть гипотеза, что Гиперборея была працивилизацией человечества и первоначальные знания все народы почерпнули оттуда. А русский язык больше, чем все остальные языки мира, похож на язык, на котором говорили гиперборейцы. Так что неспроста нас притягивают северные широты.
Интересно также узнать и о том, что на территории современного Севера не было льдов ещё девять тысяч лет назад. И об этом факте дошли до нас свидетельства. Что касается исследований Севера в последнее столетие, то надо говорить об экспедиции академика Барченко (в 20-е годы прошлого века), затем (в конце 90-х) экспедиции Дёмина. Всё это говорит о неугасающем интересе к загадочному Северу.
Писатели Севера на сегодняшний день в русскоязычной литературе, пожалуй, самые сильные. Виктор Астафьев, Валентин Распутин, Юрий Рытхэу показали в своих произведениях
неприкрашенную правду о жителях суровых северных широт. Герои их произведений – обычные люди: рыбаки, колхозники, даже браконьеры. Незатейливый быт, скромная обстановка, конкретные поступки как нельзя лучше характеризуют их, и зоркие писательские очи выделяют в них самое главное, и не всегда только хорошее. И в этом – правда жизни. Читая их произведения, мы сталкиваемся не с какими-то супергероями, а с простыми людьми, чьи заботы и проблемы нам близки.
Мы знаем, что человек узнаётся и раскрывается лучше всего в экстремальных ситуациях, когда есть угроза для жизни и здоровья, когда на раздумья и принятие решения даются считанные минуты, если не секунды. Так вот, можно однозначно сказать, что Север обнажает саму суть человека, которая здесь просматривается лучше, чем в других регионах, ещё и потому, что северные просторы заселены негусто. На Севере быть хорошим человеком – это, мне кажется, нормально. Тогда и помогут, случись какая трудность, и без друзей не останешься.
Наверное, любое место, где побывал человек, остаётся в его памяти, если нарочно его не вычёркивать. Север – это особое пространство, где ощущения – от зимнего холода, а потом от наступления долгожданного весеннего тепла – незабываемы и не похожи ни на какие другие. Можно физически покинуть Север, уехать далеко, за тридевять земель, но вычеркнуть, забыть его не удастся. Не случайно же Виктор Цой пел в своей песне: «О-о, это странное место Камчатка. О-о, это сладкое слово Камчатка». Камчатка – это Север, во всяком случае, часть её относится к Северу. Разумеется, отношение человека к пространству характеризует его как личность. Если побываешь на Севере хоть раз, равнодушным к нему быть не получится. Правда, осознание этого «неравнодушия» может прийти лишь с годами. Говоря несколькими словами: север остаётся с тобой.
Использованы фото:
Юлия Жаринова, г. Тольятти, Владимир Тибелиус, г. Берлин, , пос. Эгвекинот, , г. ХабаровскИ других авторов
Редактор
Компьютерная вёрстка
