Мы приглашаем вас на виртуальную выставку «Женские лица блокады». На ней представлены картины виртуального Русского музея. Как появилась идея этой выставки? Картины обладают способностью отражать чувства и мысли изображаемого человека, так как художник их видит. Художник не копирует действительность, а переносит на полотно свои впечатления. Как написал когда-то поэт Николай Заболоцкий: «Любите живопись, поэты, лишь, единственной, дано души изменчивой приметы переносить на полотно».
Все представленные картины (кроме одной) были написаны в блокадном Ленинграде в 1942 году.
Наша первая картина – это портрет известной актрисы того времени, Марии Петровой. Во время блокады Мария Григорьевна работала на радио, ее называли «голосом Ленинграда».
На портрете мы видим красивую женщину в ярком розовом пиджаке с руками в меховой муфте, но ее лицо контрастирует с ее нарядной одеждой. Горе, которое она видит вокруг себя, отражается на ее лице. Блокада держит в страшном нервном напряжении: сегодня беда обошла тебя стороной, но завтра она может прийти к тебе, забирая твоих любимых и дорогих.
Следующая работа - рисунок . Елена Оскаровна перед самым началом Великой Отечественной войны окончила среднюю школу. Во время ленинградской блокады работала медицинской сестрой в детской больнице, разбирала развалины разрушенных домов, спасая людей. После войны окончила Художественное училище. Этот рисунок она назвала «Ленинградка. Февраль 1942 года»
Ну что тут необычного? Идет себе старуха и идет, но присмотритесь: на ней кокетливая шляпка с полями под шерстяным платком, и пальто, сшитое по последней довоенной моде. После внимательного рассмотрения мы, как и Елена Оскаровна, с ужасом понимаем, что перед нами – молодая женщина, что глубокие морщины на ее лице – морщины голода, что всего за несколько месяцев блокада состарила ее до старухи. От голода опухли глаза, а губы превратились в одну линию. Доживет ли она до снятия блокады? Выживет ли? Никто это не узнает.
Перед вами другое лицо блокады на картине Рудакова Константина Ивановича «Мать».
Перед нами лицо очень молодой красивой женщины. От голода глаза на ее лице стали огромными, а на щеках появился лихорадочный румянец. Она страдальчески подняла брови и смотрит вверх, как будто она кого-то умоляет о помощи или просит пощады. К кому обращается эта женщина? К богу, к Сталину, к Гитлеру? Мы не знаем, кого она просит, но вместе с художником понимаем, что она просит о мире, о жизни себе и детям.
написал картину «Работа детского дома для фронта (5-й детдом Ленфронту)». Вероятно, Василий Александрович был в этом детском доме и видел, как тесно набившись в комнате (чтобы было теплее) женщины и дети шили, вязали и ремонтировали одежду для бойцов. Среди них художник увидел или представил скромную милую женщину, которая старательно шила на машинке какое-то изделие из грубого материала. Он увидел, как любовно и заботливо она это делает, вкладывая душу в нехитрое ремесло. Может быть, она при этом видит своего любимого, который сейчас на фронте. Вспоминается старинный обряд, когда перед боем жена или мать надевали на воинов рубашку, сшитую своими руками, чтобы она оберегали их в бою. И, кажется, что все женщины, собравшиеся здесь, надеются на чудо. Надеются, что их одежда спасет от смерти бойца, который ее наденет. Хотя для самого Василия Александровича чуда не произошло, и он умер в блокадном Ленинграде совсем молодым в 1943 году.
до войны был известным художником, но он не писал людей так, как они выглядели в жизни.
Великий подвиг блокадников изменил отношение Николая Михайловича к реализму. Люди стали для него прекрасны такими, какими он их видел. Николай Михайлович хотел сохранить навеки облик блокадных ленинградцев, отражающий силу их духа. Свое уважение к женщинам - блокадницам Суетин выразил в эскизе к картине "Победа".
На ней мы видим только женское лицо. Оно прозрачно от голода, но в нем мы отражается ее воля, вера и надежда. Голова женщины обмотана платком, так что возникает сходство с русскими иконами, этому способствуют черты ее лица: правильный овал лица, прямой нос, широкие дугообразные брови. Суетин рисует ее лицо так, как иконописцы когда-то писали лик Богородицы, защитницы Русской земли.
был участником Великой Отечественной войны, но жил и воевал не в Ленинграде. Он написал картину, сюжет которой мог случиться в любой точке воюющей страны. Картина называется «Письмо на фронт». Мама и дочь, очень похожие внешне, одинаково истощенные, сидят за маленьким кухонным столом. Дочь пишет письмо, из-за ее плеча мама читает то, что она пишет. Мы не знаем, что в письме, но кажется, что содержание письма не важно. Они, вероятно, пишут, что у них все хорошо, просят его не волноваться и беречь себя. Содержание письма - это не главное, главное - чтобы солдат чувствовал, что его ждут. Они надеются на чудо своей верности и любви. Как писал поэт Константин Симонов: «Как я выжил, будем знать только мы с тобой, - просто ты умела ждать, как никто другой…»
Созвучен этой картине рисунок Глебовой Татьяны Николаевны «В блокаду». Татьяна Николаевна жила в блокадном Ленинграде, вела дневник, делала зарисовки для задуманного полотна на тему блокады.
Мы видим комнату, которая освещена лучом света из какой-то дыры в шторах. Посредине комнаты стоит печка-буржуйка, перед ней женщина на коленях что-то варит в котелке. На пороге комнаты стоит мужчина, он принес два ведра воды, еще одна женщина греет руки над огнем. Главной фигурой рисунка является женщина слева, лежащая на кровати. Закутанная в одеяло, с платком на голове, она читает книгу. Лицо женщины белее снега, может быть она уже не может ходить от голода. Но она может читать и получать от книги удовольствие. Ее глаза блестят, она кажется счастливой. Художница выбрала для картины яркие, светлые краски, отразившие ее светлые добрые чувства. Перед нами её близкие или друзья, она рада, что они живы, что они с ней. Она верит, что справятся с трудностями и выживут.
Нельзя сломить дух и уничтожить людей, воображение которых может работать тогда, когда их ноги уже не могут ходить.
Следующие работы принадлежат одному художнику Пахомову Алексею Федоровичу. В годы блокады он создал серию из 24 рисунков, за которую был удостоен государственных премий.
«В очаге поражения» он запечатлел санинструкторов, несущих раненную девушку, свою ровесницу. Санинструкторы - молодые девушки, которым очень тяжело физически нести девочку, которая тяжело ранена и теряет сознание у них на руках, и её вес для них очень велик. Но им и морально тяжело: каждый день они испытывают отчаяние, когда они несут еще живого человека, но опускают на землю уже труп.
В работе «На Неву за водой» Алексей Фёдорович рисует маму и дочку с ведрами и санками у Невы. Они у стоят недалеко от Адмиралтейства. Напротив видно заснеженное здание Биржи, по Неве движутся крохотные фигурки людей. На черно-белой гравюре художник сумел показать, как бледны лица от холода и голода,- они почти сливаются с цветом снега, но серее его. Женские фигурки так тонки, что одежды кажутся пустыми. Мама изможденно присела на парапет набережной, девочка осторожным движением переливает воду из чайника в ведро. Они ждут, пока вода сверху покроется коркой льда: зимой 1941-1942 годов вода замерзала мгновенно, и замершая меньше расплескивалась, когда ее везли.
Художник любуется девочкой, но видно, что ему страшно за нее и за ее маму. Он хочет, но не может им помочь. Никто им не в силах им помочь, - блокада была одна на всех.
На этом рисунке «В больницу» тонкая как тростинка женщина с трудом удерживает мужа на санках. Кто-то, кого не видно, тащит санки по заснеженной дороге в больницу. На санках сидит умирающий от голода мужчина, судорожно вцепившись в их края. Жена не плачет, ей надо быть сильной: надо довезти мужа живым. Наша одноклассница рассказывала историю своей семьи. Во время блокады ее прабабушка каждый день возила обессилевшего мужа на работу, чтобы он мог там съесть тарелку супа, которую давали сотрудникам на рабочем месте. Она каждый день возила его на санках с Васильевского острова на Сенатскую (тогда Трудящихся) площадь, почти по тому же маршруту, что и эта женщина с блокадного рисунка. Прабабушка спасла прадедушку, может быть и мужчина с блокадного рисунка остался жив благодаря любви своей жены.
На следующем рисунке молодые девушки убирают снег. Кажется, что они - школьницы или студентки. Художник ощущает, как им тяжело, какие огромные эти лопаты, как много снега. Он передает нам это ощущение физической усталости. Заменив собой ушедших на фронт мужчин, женщины стали делать неженскую работу.
И вот пришел долгожданный день. 27 января, салют, на набережной толпа людей. На гравюре Алексея Федоровича мы видим толпу людей, которые стоят почти на том же месте, где мама и дочка набирали воду. На первом плане три женщины. Их фигуры аллегоричны. Справа радостно смеется счастливая, улыбающаяся девушка в кокетливой шапочке, она думает только о будущем. В центре рисунка художник поместил женщину с перевязанной рукой. Эта женщина не может даже улыбаться в момент всеобщего ликования: слишком много унесла с собой блокада. За ее спиной видна фигура мужчины-фронтовика с печальным лицом. Он тоже смотрит вверх, то ли на салют, то ли на небо, как будто хочет найти следы тех, кого потерял. Слева стоит женщина с кругами бессонницы и голода под глазами. Она не может ни плакать, ни смеяться, она просто стоит и крепко держит малыша. Она испытывает чувство облегчения: теперь все будет хорошо, мы пережили блокаду. Рядом с ней девочка-подросток вскинула в пионерском приветствии руку, она салютует победе.
На этой работе мы закончим нашу виртуальную экскурсию. Наша экскурсия «Женские лица блокады» - это тоже торжественный салют в честь тех, кто жил в блокадном Ленинграде. Более полутора миллионов жителей Ленинграда, многие из них которых были молодыми людьми и детьми, умерли, не дожив до салюта Победы. Картины, дошедшие до нас с того времени, хранят память об этих людям. Говорят, что человек жив, пока о нем помнят, поэтому нашей экскурсией мы на миг вернула из бытия людей, память о которых сохранили картины из блокадного Ленинграда. Эти картины сохранили те, блокадные, чувства своих героев. И все эти картины о светлых чувствах любви, нежности, преданности, которые были в душах людей в темное блокадное время.
