Об определении культуры

ОБ ОПРЕДЕЛЕНИИ КУЛЬТУРЫ

       

Д. Лалетин

Культура — объект всеобъемлющий, бесконечно многообразный.  В современном русском языке термин «культура» многозначен и в разных контекстах, в разных ситуациях обозначает весьма несхожие вещи. Это, например, одно из основных понятий, которым очень часто и широко пользуются историки. В обыденной речи мы, не задумываясь, употребляем такие словосочетания, как «культурный человек», «культура поведения», «культура торговли», «культура питания», «культура производства», культура труда» и т. п. Какое значение имеется в виду в каждом конкретном случае, приходится выявлять по контексту, ситуации.

Еще в 1952 году американские исследователи А. Кребер и К. Клакхон (Krцber A. L. and Kluckhohn K. M.) обнаружили 164 дефиниции (определения) культуры. В настоящее время, как считают специалисты, их более тысячи.

Сегодня культура связывается с процессом становления и совершенствования человека, с активностью человека как субъекта, с деятельностью, трудом. Этот контекст наиболее распространён во всех европейских языках, в том числе в русском.

Так строили свои рассуждения, например, уже , , а также в 70-е — 90-е гг. , , и многие другие российские ученые. Традиции такого подхода, как видно из предшествующего изложения, достаточно давние. При этом вполне с ним совмещается подход социологический. В частности, определение культуры из американского учебника социологии Н. Смелзера привязывает культуру к образу жизни человека, к его представлениям о жизни и поведенческим кодам: культура — это система ценностей, представ­лений о жизни и поведенческих кодов, общая для людей, связанных одним определенным образом жизни ( с. 41, 42, 65).

писал, что культура есть самосозидание человека и созидание им той среды, в которой он самосозидается, причем в культуре человек творит прежде всего самого себя (, с. 132).

У Ж.-П. Сартра культура — «создание человека: он себя проецирует в нее, узнает в ней себя; только в этом критическом зеркале видит он свой облик» (Сартр, с. 295). Ж. Маритен указывал, что культура заключена в самой природе человека, причём она является «земным плодом его разума и добродетелей» (Маритен, 1992,с. 108). У Маритена культура — сфера духовного самосовершенствования человека и человечества в целом, расцвет собственно человеческой жизни, затрагивающий не только материальное развитие; но также и прежде всего мо­ральное развитие, развитие умозрительной и практической деятельности (художественной и этической), обогащение собственно человеческой жизни (Маритен, 1994, с. 114,163).

Еще одно определение культуры, продолжающее названную линию: культура — определение человека, взятого с точки зрения его всеобщности, как важнейшая сторона воспроизводственной деятельности, общества, человеческой истории. Культура — концентрированный, организованный опыт человечества, основа понимания, осмысления, принятия решения, рефлексия всякого творчества, наконец, основа консенсуса, интеграции любого сообщества (, с. 159). В другом месте тот же автор указывает, что культура — это «напряженный поиск человеком самого себя и своего места в мире» (там же, том I, с. 32).

Популярный философский словарь Айслера, изданный в 1922 году, содержит большую статью «Культура», где, в частности, говорится: «Культура... означает не только культурный акт сам по себе, но и совокупность культурных достижений, произведений, структур, форм, культурных благ, культурных ценностей, а также обладание ими... Она есть в высшей степени обработка и формирование природного как вне человека, так и внутри него самого, в смысле чистой культурной воли, воли ко все более сильному и длительному вытеснению духом всего природного, к подчинению природы целям человека, подчинению самого человека требованиям и идеалам чистой воли человечества («культуры человечества»). Чистая культурная воля (Kulturwille) ориентируется на максимально возможный расцвет, подъем, интенсификацию, совершенствование различных сторон, природных способностей, сил человечности и на преобразование жизни в этом направлении… Культура не дается, а постоянно задается как задача, идея, высшая волевая цель, которая направляется поначалу инстинктивно и лишь позднее — сознательной активностью.» (Eislers Handwцrterbuch..., S. 353.)

Среди имеющихся cегодня в литературе определений культуры можно найти и «энергетическое» определение, предложенное В. Оствальдом: «преобразование энергии в чело­вечески-полезную энергию, возможно более экономное использование энергии без расточительства» (Eislers Handwцrterbuch der Philosophie, s. 356). (Между прочим, сегодня, когда стала очевидной неотложность так называемых глобальных проблем, такое определение культуры уже перестает казаться эксцентричным и выглядит очень современно, хотя предложено оно было еще в начале XX века.) Й. Хейзинга предложеил понимать культуру как игру, что объясняет некоторые важнейшие, глубинные особенности культуры как процесса (см. ). 

В советской литературе долгое время предлагалось считать культурой просто совокупность материальных и духовных ценностей. Тогда культура представляет собой не процесс, а в лучшем случае музей. Известны попытки определить культуру через ценность, через стандарты поведения, через деятельность и так далее.

Популярна была концепция , предложившего основную специфику общества искать в адаптации, а культуру рассматривать как внебиологически выработанный способ человеческой деятельности.

Предлагалось рассматривать культуру как ФОРМУ человеческой деятельности по удовлетворению потребностей. По моему мнению, такой подход в принципе не слишком отличается от понимания культуры как СПОСОБА деятельности. Ведь способ деятельности фактически реализуется как раз в определенных специфических формах деятельности: в сочетаниях действий определенной формы, присущей только данному способу деятельности, или в столь же специфической форме сочетаний деятельных актов.

Так, известное высказывание о голоде, который утоляется по-разному в зависимости от того, используются ли для этого нож и вилка или нет, имеет в виду не столько форму, сколько способ утоления — или, если угодно, и то, и другое как синонимы. Однако сама деятельностная структура акта утоления голода с помощью ножа и вилки завершается теми же самыми кусанием, жеванием и глотанием, что и в начальном (животном или биологическом акте), к которым просто добавлены почти механически некоторые дополнительные действия, средства и условия. Точно так же изготовление различных изделий способами ручной или машинной ковки все равно остается процессом механической деформации раскаленного металла, независимо от того, держит ли молот рука человека или удары наносятся бойком механизма.

Корректнее определять такую сумму действий и состояний как способ, а не форму, так как именно форма главного конечного акта (например, биологического насыщения или механической деформации металла) остаётся неизменной. К этому целевому, конечному, главному акту лишь добавляются некие новые действия, возможные и необходимые в новых — общественных — условиях. Тот же голод, испытываемый человеком, делает собственно человеческим состоянием отношение человека, субъекта голода и его утоления, к этим феноменам. Отношение сознательное, сформированное общественной средой, а точнее — культурой, включающее в себя и рефлексию, и оценку.

считал, что общность некоторых потребностей у человека и животных — лишь кажущаяся, что одинаковые потребности человека и животного — только гомологи, то есть они при всем внешнем сходстве выполняют разные функции. Отождествление витальных потребностей человека и животных он считал позитивизмом (, с. 193-194).

Мне кажется, что позитивистская логика в этом вопросе все же ближе к истине, чем марксистская: голод остается в своем основании, в физиологической значимости, в значении для самого существования субъекта одним и тем же и у животных, и у человека. Человеческим или животным является не сам по себе голод, а некоторые реакции субъекта на состояние голода, структура действий, которые этим состоянием вызываются, степень приемлемости и допустимости тех или иных актов, осуществляемых субъектом, чтобы от голода избавиться иначе говоря, восприятие, переживание голода и способы избавления от него. И, как уже сказало, отношение субъекта к голоду и к его утолению, и особенно — к способам (формам) утоления голода.

Весьма эвристичен и привлекателен социологический подход к культуре, который в полной мере учитывает особенности действительного существования культуры в исторически конкретном обществе. Одним из пионеров такого подхода был Б. Малиновский. Он определял культуру как наиболее широкий контекст человеческого поведения, когда культура «является интегральным целым, состоящим из приспособлений и предметов потребления, из конституциональных установлений для различных социальных групп, из человеческих идей и ремесел, верований и обычаев». ( с. 117,120). Б. Малиновский предлагал иссле­довать культуру прежде всего как «средство к достижению цели», понимать её «инструментально или функционально» ( с. 122). Функционалистский подход к культуре особенно эвристичен с точки зрения конкретных исследований, эмпирического постижения реальной культуры, а также важен для понимания культурных механизмов, действительного существования культуры. Однако он может в какой-то мере слишком конкретизировать познание культуры, несколько затруднить переходы от конкретики к более абстрактным, сущностным определениям.

Разработан также совершенно оригинальный подход, когда культура трактуется как мир смыслов (, ). Авторы построили целостную концепцию культуры, которая, при всей её глубине и привлекательности, тем не менее, тоже не может считаться универсальной.

Культура выражает саму специфику общества как системы, точно так же, как специфику особого класса систем и способа (формы) их бытия выражает понятие «жизнь» или «неживая материя», «неживые системы». Поэтому культуру как предельную, фундаментальную категорию можно определять, например, через отрицание или исключение, примерно так же, как определяется жизнь или материя: культура есть специфическое содержание общества, не культура — все, что вне общества. Однако такое определение малоэвристично.

Ясно одно: универсального, окончательного определения культуры нет и быть не может. Все определения ситуативны и в определённом смысле конвенциональны, все они неполны, являются частными. Поэтому единственно возможный подход — согласование некоторого частного определения с актуальной познавательной ситуацией, выбор рабочего определения из числа известных или конструирование нового, соответствующего данной ситуации.

Рассмотрим для примера одну из попыток обобщить все определения культуры. В оригинальном учебном пособии для студентов высших учебных заведений утверждается, что в конце концов все известные сегодня определения культуры укладываются в некоторую общую схему, в которой можно выделить очень немного вариантов. Их можно свести к пяти основным, которые как раз и раскрывают наиболее важные с точки зрения автора стороны культуры: 

- культура как особая сфера и форма деятельности, связанная с мышлением, занятиями художественной культурой, принятыми нормами поведения и т. д.;

- культура как общий уровень развития  общества, его просвещенности и рациональности на пути «от дикости к цивилизованности»;

- культура как общность, характеризуемая особым набором норм, ценностей и смыслов, такими, как этносы, нации или цивилизации;

- культура как общая система ценностей и представлений того или иного класса, как классовая культура (выступающая в обществе обычно как социально-статусная или профессиональная субкультура);

- культура как духовное измерение всякой деятельности, в котором формируются мотивы,  принципы,  правила, цели и смыслы деятельности. В этом понимании культура предстает как духовный компонент совокупного производства,  обеспечивающий поддер­жание и изменение этого производства и общественных отношений в целом (, с.38-39).

Несмотря на декларированный автором принцип равноправности всех определений и понимание их как некоторой системы, в которой каждое определение как бы дополняет все другие, автор все же выбирает даже из немногих предложенных им одно, а именно последнее, как обеспечивающее «наиболее полноценный подход» к исследованию культуры (, с.39).

Если рассмотреть содержание предложенных дефиниций, то окажется, что первая из них описывает или раскрывает, строго говоря, не саму культуру, а сферу её реализации, то пространство, в котором культура осуществляется и объективируется, а именно — деятельность. По существу специфика первого определения в том, что культуру оно предлагает понимать как сферу деятельности, то есть как деятельность, направленную на определенные объекты. Последующее уточнение предметов этой деятельности и ссылка на мышление мало что меняют, особенно если вспомнить, что мышление тоже есть деятельность. Деятельность — всего лишь средство существования и функционирования культуры (по крайней мере, одно из средств), своеобразный субстрат культуры, но не сама культура. Можно рассматривать деятельность и в качестве своего рода социального пространства, в котором культура проявляется, формируется, функционирует. Однако отождествлять деятельность с самой культурой нельзя.

Вторая дефиниция «раскрывает» опять-таки не содержательную специфику культуры, не её качественную сторону, а некую количественную характеристику — УРОВЕНЬ развития культуры. Заметим, что в публикациях всегда так и говорится — «уровень культуры», то есть порядковый показатель, некий ранг, количественный параметр, но не сама культура. Количество, как известно, противоположно качеству, лишено качественной определенности. Поэтому сравнение самых разных культур по уровню развития осуществляется как раз независимо от их специфики, качественной определенности. Здесь, стало быть, тоже определяется не культурная специфика как таковая и не какая-либо содержательная «сторона культуры», а нечто иное.

Когда в третьем определении предлагается рассматривать культуру как некоторую общность (этнос, нация, цивилизация...), речь опять-таки не идет о какой-то «стороне» культуры, изначально понимаемой как нечто единое, целостное, лишь поворачивающееся перед мысленным взором исследователя и показывающееся своими многообразными сторонами. В этой формуле просто предлагается совершенно иное словоупотребление, когда термином «культура» обозначается нечто существенно отличное от системы деятельности или уровня культурного развития. Здесь под культурой под­разумевается реальное исторически конкретное общество, действительная общность людей, такая, как этнос, нация или цивилизация; автор специально указывает, что такая общность отличается от других общностей «особым набором норм, ценностей и смыслов», то есть, по существу, как раз своей... культурой.

Это определение совершенно выпадает из предложенного ряда, оно построено на совершенно ином основании, чем первые два, и уже потому не может рассматриваться как «раскрывающее одну из сторон культуры». Фактически оно просто выделяет некое конкретно-историческое сообщество и объявляет его культурой. Оно не объясняет, не раскрывает, а лишь указывает на общественноисторическую большую группу людей или по меньшей мере на некоторые существенные стороны её бытия. Здесь происходит, строго говоря, своеобразная подмена понятий, в результате которой возникает скрытая тавтология или порочный круг: культура определяется через культуру же, общности людей называются культурами как раз потому, что они отличаются своими системами ценностей, нравственных норм и правил, обычаев, традиций, установок, образами жизни, формами духовной жизни, короче, как раз тем, что и составляет в действительной жизни явления культуры.

Что касается четвертого и пятого тезисов (культура как система ценностей и как духовное измерение всякой деятельности), то нетрудно видеть, что система ценностей всегда духовна по своей природе. Ценности как раз и формируются в ходе духовной деятельности (если угодно, в «духовном измерении» деятельности), они являются результатами этой деятельности наряду со многими другими духовными продуктами. Поэтому рассмотрение культуры как системы ценностей естественным образом вытекает из понимания культуры как духовного компонента совокупного произ­водства. По этой причине вряд ли следует представлять эти две дефиниции как относительно самостоятельные, трактующие различные стороны культуры. Скорее, определение культуры как системы ценностей есть часть или следствие понимания культуры как духовного производства.

Для целей преподавания в нефилософских и не культурологических вузах уместно принять в качестве определения культуры, исходящего из представлений о целостности общества и человека как субъекта деятельности, следующее: культура — это «процесс, результат и поле реализации человеческих потенций в текущий период времени» (, с.8).

Вообще же бесконечная сложность и многообразие культуры, как уже отмечалось, делают невозможным объявление какого-нибудь одного подхода, одной методологий познания культуры единственно истинным, единственно приемлемым и применимым. Практически каждый из применяемых подходов имеет право на существование, каждый может работать в конкретной познавательной ситуации, формируемой прежде всего установками исследователя и реальными обстоятельствами, насущностью проблем. Вместе с тем каждый из них не может претендовать на исчерпывающую полноту, каждый не в состоянии ответить на некоторые существенные вопросы, связанные с предметом познания.

Это вовсе не значит, что нужно отказываться от большинства из них. Просто надо видеть и учитывать как границы применимости каждой методологии, так и её возможности. В частности, рассмотрение культуры как процесса и поля реализации потенций человека позволяет сравнительно просто операционализировать понятие культуры, прямо соотносить его с данными социологии, истории, с повседневной действительностью общественной жизни. В то же время такой подход естественным образом непосредственно связывает культуру с человеком, с его природой и спецификой.

Литература

  Россия:  критика исторического опыта. В трех томах. М.: 1991. Том  III. Социокультурный словарь.

  Идеи  к философии истории человечества.  М.,  Наука, 1977.

  Социальная культурология. В двух частях. Пособие для студентов высших учебных заведений. Москва, 1994. Часть I.

  РелӸгия  революцӸӸ  и  гибель  культуры.  Париж: YMCA-PRESS, 1987.

ритика способности суждения. М.: Искусство, 1994.

  Деятельность.  Сознание. Личность. М.: Политиздат, 1975.

  Научная  теория  культуры  (фрагменты).//Вопросы философии, 1983, № 2.

  Религия  и  культура.//Работы  Ж. Маритена  по культурологии и  истории  мысли.  Выпуск  2.  Сборник  переводов  и рефератов. М: 1992.

илософ в мире. М.: Высшая школа, 1994. и апитал.//Соч., т.23, с.187.

  Современная городская культура и человек. М., Наука, 1987.

, Яковенко как система. М., «Языки русской культуры», 1998.

-П.  Слова.//Сартр  Жан-Поль.  Тошнота.  Избранные произведения. М: Республика, 1994.

Homo ludens. В тени завтрашнего дня. М., 1992.

«Об эстетическом воспитании человека».

Eislers Handwцrterbuch der Philosophie. Berlin, 1922, S. 353.

Kroeber A. L. and Kluckhohn С, Culture: The Critical Review of Concepts and Definition, 1992// Encyclopaedia Britannica, 1995, The Concept and Components of Culture.