БОГАТСТВА КАМЧАТКИ НЕ ПРИРАСТУТ…
Газета «Рыбак Камчатки» от 01.01.01 г № 37
http://www.rybak.com.ru/37-11/index.htm
Ничто не дается даром.
Один из 4-х основных законов экологии
Комментарий к пресс-конференции министра природных ресурсов Камчатского края г-на Андрея Алексеевича Семиколенных
Напомним читателю, что в начале августа сего года газета «Рыбак Камчатки» опубликовала статью «Богатства Камчатки прирастут недрами», где обрисованы перспективы светлого будущего полуострова, связанные с буйным расцветом минерально-сырьевого комплекса. Хочу довести до сведения читателей кое-какую информацию.
Начну с золоторесурса. Не столь он велик, как его пиарят. Была озвучена цифра 1 500 тонн. На Колыме и Чукотке к сегодняшнему дню выявлены месторождения («Наталка», «Купол»), ресурсы которых сравнимы с озвученной цифрой. Для Камчатки же характерны месторождения (рудопроявления) на порядок меньшие (крупнейшие – 100–150 тонн), правда, с весьма приличным качеством руд. И задача «догнать и перегнать Колыму и Чукотку» (а только таким образом рассчитывают выйти на бездефицитный бюджет) для горной промышленности Камчатки связана с необходимостью эксплуатировать значительное число месторождений. Каждое из них горнопромышленники намерены разрабатывать отдельным, сближенным с месторождением ГОКом, при каждом месторождении – от 1 до 3-х хранилищ отходов обогащения (в основном – цианирования).
Месторождения рудного золота Колымы и Чукотки локализованы, по преимуществу, в пределах Охотско-Чукотского вулканогенного пояса (ОЧВП) и на его флангах. Месторождения Камчатки – в основном в пределах Центрально-Камчатского вулканогенного пояса (ЦКВП), причем более половины ресурса – в молодых Срединно-Камчатском и Южно-Камчатском вулканогенных поясах. ОЧВП – структура довольно «пожилая», стабильная. Нет действующих вулканов, крайне мало горячих источников, редки землетрясения. Что представляют собой структуры полуострова – объяснять не надо. Добавьте сюда многократно более влажный климат, крайнюю неустойчивость, водонасыщенность, трещиноватость горных пород, развитие склоновых процессов, селелавиноопасность. А еще принадлежность подавляющего большинства месторождений к молодым вулканотектоническим структурам – образованиям, сложенным крайне неустойчивыми, легко разрушаемыми горными породами, где местами не прекратилась поствулканическая деятельность (месторождение «Родниковое»).
Золотосеребряные рудные месторождения Колымы и Чукотки располагаются преимущественно в верховьях Колымы и ее притоков. Ряд месторождений Чукотки – в верховьях Анадыря. Водосборный бассейн этих рек в 2–3 раза больше площади полуострова Камчатка. Промстоки горнорудных предприятий, попадая в эти реки, весьма значительно разбавляются, взвешенные вещества оседают на дне. Тем не менее, Колыма у Дебинского моста – сточная канава, эту буро-желтую субстанцию трудно назвать водой. Но в устье, как утверждают, «что-то ловят». Камчатские реки, в верховьях коих планируют сооружать ГОКи (и, естественно, хранилища отходов цианирования, каждое на миллионы тонн), сравнительно небольшие и по протяженности, и по величине стока. Почти все они – нерестовые. И все – быстрые. И все впадают либо в Охотское, либо Берингово моря или в Тихий океан.
Для многих наших рудных золотосеребряных месторождений характерно высокое содержание рудных минералов, наиболее опасных загрязнителей, и в Агинском оно немалое. В частности, велики концентрации ртути, селена, ванадия. Многие загрязнители не контролируются ни внешне (центральная лаборатория Камчатгеологии), ни внутренне (лаборатории ГОКов). В частности, кадмия и ванадия на АГОКе.
Протоколы исследования гидрохимпроб дренажных вод, свидетельствующие о бесконтрольном сбросе загрязненных дренажных вод с хвостохранилища (хранилища отходов цианирования) АГОКа находятся в ЦЛ Камчатгеологии, приведены в материалах к проекту реконструкции и расширения хвостохранилища Агинского ГОКа. Причем в последних они приведены в столь похабном состоянии, что разобрать что-либо удается только при предельно возможном увеличении текста представленных материалов. Рекомендую также ознакомиться подробнее с данными материалами, в частности, с приведенными там анализами «нормативно очищенных» сбрасываемых сточных вод с пруда-отстойника хвостохранилища. И оценить отвагу хлопцев с АГОКа, что отходы, производящие столь интересный «компот», стремятся перевести в класс неопасных для окружающей среды, в т. ч. для водных объектов. А также дерзновенный проект ликвидации и рекультивации хвостохранилища, итог исполнения коего – серьезный урон лососевой продуктивности бассейна реки Ича.
Впрочем, мне, наивному, казалось, что с данными материалами министр должен был бы ознакомиться максимум в месячный срок по вступлении в должность. Или его служебные обязанности не контролировать ситуацию в горной промышленности, а «представлять», «вразумлять», «поощрять» и прочая? А исследование материалов, инспекции и прочая «рутина» – «не царское дело»?
Идея возвращать шлам (перемолотую в пыль руду) назад, в подземные горные выработки, проблему безопасной утилизации отходов цианирования не решает. Эта «перемолотая в пыль руда» обладает высокой реагентоспособностью, легко выносится водными потоками, в т. ч. подземными, обильно дренирующими месторождение. В шламе (кеке) содержатся, помимо прочего, остаточное количество цианидов и продуктов их распада. Они, как и тяжелые металлы, окажут токсическое воздействие на водную биоту. По завершению работ на подземных горных выработках устья штолен (порталы) достаточно забетонировать.
Поражает трогательная забота власти о насущных проблемах наших богатеньких. Это о стремлении привлечь бюджетные средства в инфраструктурные проекты в горнорудной промышленности. Я, грешный, опять же по наивности своей полагал, что общественные средства (бюджет) должны тратиться на общественные нужды – образование, здравоохранение, культуру и т. д. (включая экологическую безопасность, сохранение и восполнение биоресурсной базы). Расходы на инфраструктуру разумны те, что отвечают насущным потребностям значительных слоев населения. В этом отношении разумны были бы расходы на создание инфраструктуры туристско-рекреационной деятельности, что вполне отвечает требованиям к инфраструктуре транспортного, энергетического, коммунального обслуживания проживающего в крае населения. Перебьется население! Власти интересы горнопромышленного истеблишмента (крупных менеджеров и владельцев горнорудных компаний) куда важней. Если месторождение «выводится за порог рентабельности» без привлечения казенных денег, следовательно, его не следует отрабатывать. Исполнение за казенный счет инфраструктуры для отработки золотосеребряного месторождения предприятиями холдинга «Ренова» – прямое вложение казенных денег в карман товарища Ваксельберга, генерального сколковского спонсора и хозяина данного холдинга. То же и в отношении остальных минерально-сырьевых «благодетелей» Камчатки.
Что до тезиса «везде в мире инфраструктуру горной промышленности создает государство» – это, очевидно, верно для кубинского и северокорейского типов экономики, а также для тех стран и регионов, несомненно «передовых и продвинутых», где власть куплена на корню господами горнопромышленниками.
Данная инфраструктура отвечать будет почти исключительно нуждам горной промышленности и в какой-то мере браконьеров. В частности, зачем нужна автодорога (зимник) из Тиличиков на Аметистовую и далее в Пенжинский район? При соввласти был такой зимник, и эксплуатировался почти исключительно для снабжения Аметистовой горноразведочной партии. Все снабжение Пенжинского района шло через Пенжинскую губу, что во много раз дешевле и целесообразней. То же можно отметить и по большей части других проектов: отработано месторождение – и кому нужны эти ЛЭП, дороги и прочее?
И в конце концов, создавать за средства налогоплательщиков инфраструктуру отрасли, способную серьезно подорвать экосистемы полуострова, обеспечивающие базу прибрежно-морских биоресурсов, основу экономики региона, экономическую основу благосостояния большинства проживающего здесь населения, этих самых налогоплательщиков, – не свинство ли? Грабануть нищих, причем за их же счет. Красиво!
Оценивая перспективы камчатского шельфа, нам приводят в качестве примера прибрежную зону Норвегии. Но почему бы не вспомнить об аварийном разливе нефти из танкера «Экссон Валдез» у берегов Аляски, пожар на нефтебуровой платформе в Северном море, что имели место 20 лет назад? Или сравнительно недавнюю крупную аварию на платформе «Бритиш петролеум» в Мексиканском заливе? И когда в качестве примера высокоинтенсивного развития региона приводятся нефтегазовые Сахалин, Ямал, Ханты-Мансийский округ, почему-то не упомянуты экологические проблемы Сахалина, сравнительно небольшой
(2 млрд тонн в переводе на условное топливо) ресурс Западно-Камчатского шельфа, и что геологоразведочные работы на шельфе еще не проводились (пробурены лишь две поисковые скважины). Твердо рассчитывать на этот прогноз рановато, да и выработают запасы скоренько.
Впрочем, позиция эта, учитывая ведомственные интересы, вполне понятна. Что это же министерство отвечает за экологию – тоже понятно: экологическая проблематика мешает ему исполнять главную задачу – наращивать объемы добычи полезных ископаемых, а посему экология «взята на контроль», исходя из известного правила: «Наиболее надежный метод процесс остановить – его возглавить». Переход на инновационный путь развития, отказ от «сырьевой иглы»? Это не про Дальний Восток, это, преимущественно, про территории на запад от Урала. Камчатке дана установка: добыть «рыжье». Остальное – «второй план». Господа начальники, в т. ч. и министр, могут не соглашаться, но логика их действий не оставляет повода для сомнений. В пользу этого тезиса говорит и то, что надежного экологического обоснования проектов развития горной отрасли на сегодняшний день нет. Кроме ОВОС, что исполняются к каждому проекту на средства и под контролем самих горнопромышленников. А кто платит, как известно, тот и заказывает музыку. И «мелодия» будет всегда одна: «Все идеально, все под контролем, граждане и любимый город могут спать спокойно».
Не совсем понятно другое: позиция господ рыбопромышленников. Во власти их представителей немало, песни «за любовь к родной Камчатщине» петь обожают. Складывающаяся ситуация несет прямую угрозу их долговременным интересам. Но… тишина. Реакции никакой. Боятся портить отношения с «ба-альшими людьми»? Лимитов не дадут? А не будет рыбы – «ка-акие праблемы? Флот в Шанхай, бабки в Гонконг, и "прощай, любимый город?"»
Богатства Камчатки не прирастут за счет эксплуатации невозобновляемых ресурсов. Они уменьшатся за счет «высокоскоростной» эксплуатации ресурсной базы. Но в процессе этого «буйного расцвета» будет подорвана база возобновляемых ресурсов: прибрежно-морских биологических, рекреационных. Ухудшатся, местами значительно, условия проживания коренных этносов. Как к такому прогнозу развития ситуации относятся лидеры Ассоциации коренных и малочисленных? Впрочем, они, как и рыбопромышленники, люди скромные…
Юрий ВАСИЛЕВСКИЙ.
родился 8 сентября 1951 года в селе Ардатово Ардатовского р-на Горьковской области.
Геолог, стаж около 20 лет, на Камчатке с 1976 г., работал в Камчатгеологии, в экспедициях: Олюторской (Северо-Камчатской), Пенжинской, тематической, преимущественно по рабочим специальностям. В 1991 году окончил геологический факультет Иркутского университета. В настоящее время проживает в Эссо.
