8. Плюс 50
Ракета на старте. Она предстала перед нами во всей своей моще и блеске. И, как утренняя красавица, когда глаза уже открыты, но сама еще в неге и дреме, с высоты 30 метров поглядывала на нас. Кропотливый, ежедневный труд сотен и тысяч человек застыл в узорах конструкции, в сложнейших инженерных решениях. Тут и мучения, и высочайшая школа, и открытия, надежды, поиски – и вот это все материализовалось и предстало перед нами (фигура 8.1).
В небо поднимется лишь небольшая, видимая нам по телевизору часть, как верхушка айсберга, а на Земле останутся все обеспечивающие системы, вся «наземка».
По прочной договоренности были определены границы ответственности – кто за что отвечает. Ракетчики – за то, что взлетает, криогенщики – за то, что остается на Земле. Но обязательно будет то место, где стыкуются эти две системы. Поэтому на контуре циркуляции водорода (а это, худо-бедно, минус 253 град. Цельсия) возник фланец с диаметром 0,3 метра, т. е. этакое металлическое колечко в 30 сантиметров в диаметре.
На Земле-то с таким фланцем намучаешься – он и от низкой температуры на таких диаметрах «сыграет», т. е. забудет, каким он был по чертежу, как бы скукожится от холода, прокладка от такой температуры станет не мягкой и податливой, а вдруг затвердеет и станет хрупкой. А тут еще фланец-то находится на уровне 50-ти метров над поверхностью Земли, «плюс 50», а с подземной шахтой – все 100 метров, а это небоскреб в 33 этажа! Доберись до этого узла! А если что не так, то потеря герметичности, утечка жидкого водорода, аварийная ситуация. Это на старте!
Итак, разъемное соединение, кропотливо, въедливо проработанное и конструкторами, и на экспериментальном стенде, готово. Одна его часть приваривается к наземной системе, а ответная улетает с ракетой.
Фигура 8.1. Ракета на старте. Стрелкой отмечена площадка, по которой пришлось двигаться с фланцем и
приваривать его к ракете «по месту» - 100 м вниз, без страховки с сильным ветром.
С подробной инструкцией, шаг за шагом, миллиметр за миллиметром отдали делать ответную часть в цех сборки ракеты. Надо удалить кислотность в изоляционной полости от вспененного пенополиуритана. Обязательно!
И вот – ракета на старте. И по обмерзшему, в инее фланцу видно, что вакуум потерян. В нержавеющей стали есть коррозия, образовался свищ – дырка, а это значит, что плохо обработали, плохо удалили кислоту. Тут не поспоришь. Начальник цеха согласен:
- Мы все исправим. Это оплошность. Давайте бак в цех, мы все сделаем.
Погрузить бак на самолет, а размеры бака и самолета сопоставимы, доставить в цех на завод - изготавитель и на месте подварить – такая морока, потеря времени, сил, энергии, денег, всего.
- Слушай, Николай Васильевич, а, может, ты со своими ребятами все подваришь прямо на старте?
От РКК «Энергия» все работы на полигоне вел зам. Генерального конструктора ,
- Виноват, не доглядел. Но здесь у меня таких спецов нет. Не везти же ее обратно!
Не везти. Надо подварить «по месту», правда это место во-о-он где. Лифты еще только монтируются, перила еще только делаются. Сильный степной ветер, да еще и на высоте 50 метров над Землей. Добраться до этого фланца можно по откидной площадке, идущей от башни над отбойным лотком, зарытым в Землю на глубину еще 50 метров. Итого под тобой 100 метров.
Не везти! Куда деваться? Надо делать.
Мужики у меня крепкие, надежные, ассы, другие тут не выживут. Но и среди них Вася выделялся своей работоспособностью, сметкой, всегда спокойный, дружелюбный. Был у него талант: на любой высоте он разводил руки и измерял нужный узел, потом спускался, опять разводил руки – и всегда точно отмерял нужный размер. Все диву давались, а он не понимал, как по-другому. С линейкой что ли лазить?
Прихожу к нему в комнатуху в воскресенье к вечеру.
- Вась, надо фланец подварить.
-Да какие вопросы. Н. В., сделаем!
- Да фланец на ракете, 100 метров вверх.
Пауза.
- Н. В., сделаю. Только не завтра, мы тут с мужиками малек посидели. Давай во вторник с утра.
- Все. Договорились.
Вторник. У меня в руках газосварочный аппарат, у Васи – фланец. Надо пройти по площадке метров 10 длиной и где-то метр шириной, но над 100 метрами вниз, без страховки, с сильным ветром. Жуть! На фигуре 8.1 эта площадка отмечена стрелкой.
Мне как-то неудобно перед Васей пасовать, очень сосредоточенно, по шагу я пробираюсь к ракете. Дошел. А там уже монтажный карабин, можно пристегнуться к ракете. Пристегнулся, вздох облегчения. Вася за мной. Опустился на четвереньки и преодолел эти 10 метров. Ух!
Срезали дефектный фланец, и на высоте приварили новый с гарантированной герметичностью. При заправке и пуске ракеты замечаний по стыковому фланцу не было. И только мы с Васей знали, как это варить на высоте 100 метров при сильном ветре.
***
Вечер, начало ночи. Байконур. Ранняя весна, но уже жарко, градусов 15-20. Вдруг за секунды налетает ураганный ветер и … пошел снег. Земля мгновенно вся побелела, все покрылось снежным ковром.
Я один у себя дома. И мне становится плохо. Начинаю терять контроль над собой, еле дотягиваюсь до телефона, чтобы вызвать скорую помощь. Звоню. Все машины встали из-за резкого перепада температур, ни одна не заводится, а расстояния - то значительные. Мне все хуже и хуже…
Через некоторое время пришла врачиха, живущая по соседству (видимо, ее нашли по телефону), казашка. Она тут же достала шприц, начала вводить лекарство, а оно в кровь не идет. Я уже теряю сознание, все поплыло перед глазами, последнее, что запомнилось, что врачей вокруг меня уже много.
Потом мне рассказали, что врачи дежурили около меня всю ночь, что-то делали. Только к утру я открыл глаза и пришел в себя. Что это было? Наверное, собрались вместе жара и снег, резкий перепад погоды, многодневный напряженный труд, колоссальная ответственность и усталость.
Врачам – спасибо!
