Андрей Таёжный.
ПО ГРИБЫ.
В таёжных угодьях, прилегающих к нашему посёлку Усть-Омчуг, есть три ручья. До первого надо пройти с километр, до второго три, а до третьего, аж пять вёрст, придётся прошлёпать, по вдрызг разбитой тракторами дороге. Что же заставляет жителей посёлка, в основном женщин, тащиться, считай по бездорожью, в такую даль? Дело в том, что у третьего ручья имеются обширные и богатые плантации жимолости, самой ценной на Колыме ягоды, (в этой серии рассказов «про медведей» я уже говорил о её целебных свойствах). Любят полакомиться жимолостью и «хозяева тайги» медведи, - встречи с ними в тех местах не редкость. Как правило, ведут они себя весьма пристойно. При нечаянной встрече, не нос к носу, а метров за 20-ть, нормальный медведь ближе не подойдёт, молча повернётся спиной к обомлевшей женщине, и, недовольно тряся лохматой головой, поковыляет в другой конец поляны. Во избежание этих не нужных, но не забываемых встреч женщины к бюстам привязывают… колокольчики, которые своим звоном предупреждающе отпугивают мишек.
Отклонился я от канвы своего рассказа. Так вот, дело было в начале сентября, – время, доложу я вам, самое благодатное. Занудливых комаров и вездесущей мошкары уже нет, а грибов и созревшей ягоды – немерено, бери – не хочу.
Как-то под вечер говорит мне супруга: – Грибков жаренных хочется, да и субчик не плохо бы сварить.
– Так, в чём дело? Давай сбегаем к «первому» ручью, долго ли….
Побыстрому собрались, взяли корзинки, и, вскоре были на пути к ручью. Мягко пригревало, клонившееся к закату солнце, справа под обрывом говорливо журчала речка Омчуг, резко перекликались сойки, лёгкий ветерок разносил над этой благодатью запах хвои, насыщенный озоном – лепота, да и только!
Вот и ручей, он вносит лепту своей воды в речку Омчуг, которая впадает в Колыму, а та, покрутив, по пути, турбины знаменитой Колымской ГЭС, степенно отдаёт свои чистейшие воды «батюшке» Ледовитому океану.
За многие тысячи лет ручей промыл глубокий овраг, переходить его приходилось по крутой виляющей тропке, на которой выступающие корневища образовали подобия ступенек. Спускаясь, придерживал Зину за поясок, на подъёме тащил её за руку. Перебравшись на ту сторону, попали в заросли карликовой берёзы и стланика – ходи промеж них, да собирай красноголовые подосиновики, подберёзовики и маслята - этим мы и занялись.
Из оврага, кряхтя, поднялась пожилая соседка Вера Васильевна, так же пришедшая по грибы, и, сразу заговорившая: – Слышали, перед обедом, на втором ручье медведица с пестуном и малышом двух парней погоняли. Одному крепко досталось, плечо ему порвали – сейчас в нашей больнице лежит.
Поясняю: пестун это медвежонок в возрасте от года до трёх лет, оставшийся с матерью и помогающей ей заботиться (пестовать) новое потомство – преимущественно самочка.
– Чьи парни-то? – Спросила Зина.
– Не наши, туристы с Магадана.
Поохали, поахали, да вновь за грибы принялись.
Если пройти вдоль оврага вверх по склону, то окажешься у подножия сопки, где хорошо растут и грибы, и ягода, да и не далеко - метров четыреста. – Зин, может, до сопки сходим?
– Да не хочется, итак устала.
Пошёл один. Под сопкой моя корзина стала быстро заполняться. Вдруг вижу – под самой сопкой, в зарослях голубицы, кто-то есть. Что сейчас там делать-то – голубика давно опала, на земле лежит, (опавшая ягода может до следующего года пролежать).
Не успел так подумать, как «кто-то» встал на задние лапы и оказался… пестуном, ростом метра в полтора. Он с земли ягоду слизывал. Этот «несовершеннолетний» медведь принялся угрожающе орать на всю тайгу. Зная, что к нему нельзя поворачиваться спиной, и помня, что где-то рядом должна находиться его мамаша, я пришёл в некоторую, мягко говоря, растерянность. Встреча с пестуном, в общем-то, не сулит ничего хорошего, они бывают драчливыми и при встрече с человеком, частенько затевают сеанс «вольной борьбы», правил которой не знают, и знать не хотят. По этой причине его «партнёры», часто оказываются на больничной койке это в лучшем случае. Наш сосед прошлым летом почти два месяца пролежал в больнице после встречи с таким «борцом» – шрамы остались на всю жизнь.
Дальнейшие мои действия нельзя назвать осознанными и, сколько-то, продуманными, всё делалось интуитивно, по наитию. Приняв такую же, как у пестуна позу – слегка согнувшись и опустив руки до колен, принялся орать, пытаясь его перекричать. Не помню, сколь долго продолжался наш «дует», но необычность моих поступков, видимо, повлияла на неокрепшую психику медвежонка и он, перестав реветь, опустился на четыре лапы. Тут уж не медля, круто развернулся, и… ветер засвистел у меня в ушах, а глаза едва успевали разглядеть препятствия. Как спринтер перепрыгивал высокие кочки, крупные кусты обходил по флангам, сквозь мелкие ломился напролом. Четыреста метров с препятствиями одолел, как говорят спортивные комментаторы, – за «хорошее время», может статься, что и за рекордное…. Кто там замерял секунды, пестун, что ли? Самое интересное, что во время «броска», не выпуская из рук корзинки, умудрился не растерять содержимое, последний срезанный красавец подосиновик так и лежал сверху.
– Грибов набрал? – Перво-наперво, спросила Зина.
– Да, есть немного. – Не успев отдышаться, ответил я.
– А чего прилетел, как оглашенный?
– Соскучился, вот и прилетел.
– А чего орал там благим матом?
– Это не я орал.
– А кто же там орал? – Уже с лёгким раздражением переспросила она.
– Это мы с пестуном орали.
Видимо, мысленно прокрутив рассказ Веры Васильевны, сложив два и два, спросила; – А медведица с малышом где?
– Не знаю.
Замешательство промелькнуло в её красивых глазах, но лишь на мгновение.
– Пошли отсюда. – Коротко бросила она.
– Зиночка, ну что ты так разволновалась, вряд ли они придут сюда.
– Вряд ли, вряд ли, – тут медведица с пестуном шастают, двоих уже потрепали… ты что забыл, как вы с соседом на рыбалку ходили, когда на тебя медведь попёрся. Чудом тогда живым остался, – спасибо Пашке, стрелять умеет.
Позвали Веру Васильевну, объяснив ей ситуацию, направились в посёлок.
На пути к дому мне невольно вспомнился тот, трёхгодичной давности, случай.
Собрались мы, как-то, с нашим соседом Пашей Стрельбиным (именно его, в своё время, крепко поранил пестун) на рыбалку. Увидев у него за плечом двустволку, я, помнится, посетовал: – Паша, охота тебе с ней таскаться…?
– Да, пусть будет, глядишь и пригодится….
Могли ли мы тогда знать, что ружьё пригодится, и, ещё как пригодится…! Рыбачить ходили ко «второму» ручью. Чуть ниже места его впадения в Омчуг образовалась тихая заводь, где очень ловко можно поставить «сетку» (рыбацкую сеть). Почему «ловко»…? Да, потому что постоит «сетка» в этом месте часа два и с полведра отборных хариусов и остроноски обеспечено…. Конечно, чистой воды браконьерство, мы это с прискорбием осознавали, но… в тех краях на удочку ловят крайне редко.
Добравшись до места, первым делом поставили сетку. Ставить её надо не абы-как, а с умом, так, чтобы поплавки были скрыты под водой, для этого по нижним краям сети цеплялись утяжелённые грузила. Конспирация от посторонних глаз, чтобы не была очевидна истинная цель, но всё это – «шило в мешке». Любой мало-мало опытный таёжник, увидев на берегу сидящих без дела мужиков, сразу поймёт, что где-то рядом стоит сетка. Тем не менее, хотя бы ради приличия, поплавки надо притопить. Конечно, можно вообще уйти и вернувшись вечером, а ещё лучше утром, собрать богатый улов. Мне же хотелось в этот славный осенний денёк просто посидеть на бережку у костерка.
– Пройдусь не много, глядишь куропатку или рябчика добуду. – Сказал Павел, закидывая на плечо ружьё.
Оставшись в одиночестве, развёл огонёк, срубил пару рогулек и подвесил котелок с ручьевой водой – горячий чай в тайге – первое дело. Журчание речки, потрескивание в костре хвороста, высокие белые облака на ярко синем небе, располагали к спокойствию, лёгким раздумьям и радужным, скорее всего, несбыточным мечтам, словом – погрузился в «маниловщину».
Где-то через час моё благодушие было нарушено. Краем глаза заметил на той стороне речки какое-то движение. Повернувшись, увидел здоровущего медведя идущего по берегу в сторону от меня. Появление «хозяина» воспринял хоть и без особой радости, но, в общем-то, безразлично. Ну, идёт себе медведь своей дорогой, ну и пусть идёт…. На деле же оказалось, что не всё так просто, –были в его лохматом черепке свои задумки никак не согласованные с моими интересами. Дойдя до переката, где речка расширялась, становилась мельче и доступной для брода, он остановился, зачем-то понюхал воду, и… стал переходить на мою сторону. Уверенный, что он направит свои стопы дальше вдоль реки или ломанётся в тайгу, был крайне неприятно поражён тем, что медведь повернул в мою сторону.
– Паша, Паша, медведь! – Закричал я, что есть мочи и продолжал кричать, в то время как событие развивалось для меня угрожающе…. Косолапя и, будто бы не спеша, огромный хищник с уверенной неумолимостью надвигался на меня. Оставалось с десяток метров, когда это жуткое чудовище встало на задние лапы. Онемев от ужаса, перестав кричать, я ждал своего конца. В это время хлёстко и звонко грохнул выстрел – жаканом бьёт, промелькнуло в голове…. Медведь же слегка покачавшись из стороны в сторону, завалился на бок.
Я продолжал сидеть, тупо глядя на его тушу, когда подошёл Паша – мой спаситель.
– Хорошо, что не ушёл далеко, – услышал твои вопли.
Широко улыбаясь, сказал Пашка.
– Да, это хорошо. – Только и смог произнести я в ответ.
Стрелял Паша почти с тридцати метров и попал в медвежью голову немого ниже уха, – должен признать – снайперский выстрел, спасший меня.
Когда страсти утихли, мы поговорили о странных поведениях таёжных «хозяев». У меня был случай (о нём говорилось в рассказе «Медведица и медвежата»), когда по неопытности, а скорей, по своей беспросветной глупости, пытался поймать медвежонка в присутствии его мамаши. Тогда она не напала на меня, хотя по всем таёжным законам должна была это сделать; и взять этот случай – ни чем не спровоцированного нападения. Это подтверждает непредсказуемость в поведении медведей, заключающую в себе смертельную опасность для человека при встрече с ними.
Тушу разделали прямо у реки, сходили в посёлок за машиной. Шкуру и мясо сдали в Поссовет. Охота на медведей запрещена, но мы рассказали, как было дело, и нам поверили, выделив при этом по изрядному куску медвежатины. Шкуру отправили Магадан, где за счёт Поссовета сделали великолепное чучело. Оно и поныне стоит при входе Дома Культуры.
Октябрь 2014 г.
