За Родину - вперед!

  З А  Р О Д И Н У  -  В П Е Р Е Д!

  В полночь на сторожевых вышках сменились часовые.

В яр­ком лунном свете, усиленном лучами прожекторов, из барака хо­рошо видны большие, не подвижные фигуры в тулупах и расчехлённые пулемёты на турелях.

  В бараке никто не спит. Люди возбуждены. Люди испытывают  болезненное чувство ожидания. Время тянется долго, уди­вительно долго. Каждая минута томительней часа. Скоро! Скоро прозвучит сигнал.

И 725 непокорённых поднимутся в свою послед­нюю атаку. Кто выживет из них? Кому посчастливится пройти сквозь огонь пулемётов, пройти по земле, занятой гитлеровцами, к своим войскам или в чешский партизанский отряд? Кто из них увидит любимую, прижмёт к своей груди старушку мать, поднимет на руки сына? Выжившие будут жить ещё лучше, чем  жили до войны, сделают ещё больше для своего народа, чем сде­лали до этого дня.

  "Кто погибнет в этой беспримерной атаке, тот будет вечно жить в памяти народа",- страстно говорит молодым офицерам старый поляк, профессор, участник Варшавского восстания. Он тя­жело болен,  безнадёжен. В час штурма он даже не сможет вы­ползти из барака. Он знает, что погибнет здесь, но сейчас он весь поглощён заботой о тех, кто пойдёт на штурм гранитной стены. Он снимает свои полосатые лохмотья: "Возьмите, оберни­те ноги". И словно благословляя, торжественно - тихо

произносит: "Нас уже не будет, а на площадях и улицах будут

стоять памятники нам, и люди узнают всё про двадцатый блок.  Должны узнать! Маутхаузен не может повториться!"

  Возле окон, возле дверей сейчас находятся самые надёж­ные люди.

Ничто не  должно сорвать побег.

Молнией пролетает  весть - блоковой зарезан в своей каморке.

Голландцы - его телохранители - связаны и лежат с кляпами во рту.

  Из каморки блокового несут топор, пачку тонких одеял, два ящика эрзац-мыла - твёрдые зелёные куски, кучу одежды, снятой с умерших, все это - оружие.

  В штубе "А", что находится как - раз против первой сторожевой вышки, отодраны доски пола, роют подкоп. Подземный ход надо вывести прямо к стене, под сторожевую вышку, чтобы захватить её с тылу, перед началом массового штурма. Так за­мышляли ещё Власов, Исупов, Чубчанков. Измождённые люди ра­ботают по несколько минут. Сменяют друг друга. Землю роют топором, мисками, руками. Но грунт,  вначале податливый, становится  таким крепким, что и до утра хо­да не выдолбишь.

Значит, остаётся одно - захватывать вышку в лоб.

Формируются боевые группы.

На штурм сторожевых вышек их поведут коммунисты - капитаны авиации Шепетя, Жариков, Битюков. Четвертая боевая группа будет прикрывать штурмующих, если эсэсовцам удастся ворваться в блок.

  250 больных не смогут уйти. Для них это  конец. Они сни­мают с себя последние лохмотья и отдают тем, кому штурмовать вышки и рвать колючую проволоку. Бойцы обматывают ноги, руки, головы. Отрывают плинтусы от пола - это, чтобы пога­сить прожектора.

Близится час ночи... 3 февраля 1945 года.

Минуты прощания.

Минуты наказов друг другу. Обмен адресами.

Все знают - домой вернутся немногие....

"Побывай в Казани, улица....деревянный домик, на самом берегу Волги..”, "... Ваня, дай слово, что моих разыщешь", 

"В Омске у меня жена и сын...",

"...А мать у меня хорошая, встретит тебя, как родного".

-Товарищи! Дорогие товарищи! - Час настал, - в голосе пожилого офицера звучит непреклонная решимость.

Хотя я не уполномочен Главным Командованием нашей Родины, но

как солдат, как  коммунист сейчас от имени Родины благо­дарю вас за всё. Вы храбро сражалась на фронтах, вы не склонили головы перед врагом в неволе. Сейчас мы пойдём в нашу последнюю атаку, я буду командовать вами, поэтому разрешите мне первому проститься с вами. В вашем лице я прощаюсь с Родиной, с моей семьёй.

Желаю каждому из нас остаться в живых, вернуться к своей семье.

Обменяйтесь командирскими напутствиями и адресами.

На штурм вместе с офицерами Советской Армии, пошли также поляки-офицеры, участники Варшавского восстания и два юго­слава

"Вперёд! За Родину!" - призывно вспыхнуло через несколько минут.

И все, кто мог двигаться, ринулись через окна и двери навстречу жизни или смерти.

С вышек ударили пулемёты.

Пулемётный огонь первые ряды штурмующих  швырнул на заснеженный гранит.

Но ничто не могло остановить смертников, ставших в те минуты солдатами.

Подбежавшие к стене, пригибаются, принимают на свои плечи бегущих следом. Подсаживают. Сильные помогают  слабым.

Стены брызгали кровью, стены шевелились телами, по трупам перебирались живые.

Ударные группы штурмуют пулемётные вышки.

Летят в часовых на вышках булыжники, колодки, куски разбитых цементных умывальников, куски угля и эрзац-мыла (нашли в каморке убитого блокового).

Работают огнетушители. Под одной вышкой - Виктор  Украинцев.

Под другой молодой, ещё достаточно физически сильный лётчик лейтенант Николай Фурсов.

На колючую проволоку летят одеяла (тоже взяли в каморке блокового), полосатая одежда.

Мостиком повисли тела погибших. По ним перебираются живые.

Пулемёт с одной из вышек уже бьёт по эсэсовцам, которые бегут к блоку.

Пулемёт на этой вышке захвачен одним из узников. Очередь. Ещё. И ещё...  До последнего оставался неизвестный пулемётчик на вышке.

Пока был жив, пулемёт стрелял по эсэсовцам.

Лейтенант  Иван  Бакланов и Иван  Фенота своим нехитрым орудием-

плинтусом, что оторвали в бараке, с куском проволоки на конце-

пытаются замкнуть колючую проволоку над стеной... Плавится проволока. Брызжут огненные искры, но замыкания нет. По-прежнему светят прожектора.

Под тяжестью тел согнулись кронштейны, несущие колючую проволоку,

и весь огромный лагерь погрузился во тьму.

Замыкание! Наконец, проволока обесточена!

А со всех вышек лагеря пулемёты отчаянно били в направлении 20-го.

Люди перебираются по плечам друг друга, помогают, подсаживают...

Сражённые пулями ещё пытаются ползти, пытаются бросить хотя бы последний камень...

Вырвавшись через стену, узники преодолели ров с ледяной водой...

И перед ними встали ещё два ряда проволочных заграждений.

Набросаны клубки колючки.

Многие, кто вырвался за стены, повисли на этой проволоке. 

Обдирая в кровь руки и босые ноги, оставляя на колючей проволоке клочья своей одежды, люди лезут вперёд и вперёд.

Хлюпает под ногами ледяная вода и талый снег.

Перед их глазами широкая заснеженная равнина, залитая спо­койным лунным светом. На востоке у горизонта темнеет лес.

Большие и малые группы по разным направлениям шли и шли на Восток. Шли к одной цели - на соединение с частями Совет­ской армии, с чешскими партизанскими отрядами.

А сзади чётко вырисовывается тёмный силуэт лагеря.

Неумолкаемый треск выстрелов доносится оттуда.