Партнерка на США и Канаду по недвижимости, выплаты в крипто
- 30% recurring commission
- Выплаты в USDT
- Вывод каждую неделю
- Комиссия до 5 лет за каждого referral
Приложение 6
Воспоминания работников Эрмитажа
Из воспоминаний работников Эрмитажа
«22 июня 1941 года все работники Эрмитажа были вызваны в музей. Научные сотрудники Эрмитажа, работники его охраны, технические служащие - все принимали участие в упаковке, затрачивая на еду и отдых не более часа в сутки. А со второго дня к нам пришли на помощь сотни людей, которые любили Эрмитаж... К еде и отдыху этих людей приходилось принуждать приказом. Им Эрмитаж был дороже своих сил и здоровья» ().
«Все мы находились на казарменном положении. Работы велись круглосуточно... Ящики, в которые укладывались вещи, стояли на полу, и все время приходилось работать внаклонку. Вскоре у многих из нас появилось носовое кровотечение. Выбившись из сил, прикорнешь под утро на полчаса... Сознание мгновенно выключится, а полчаса или час спустя какой-то внутренний толчок снова включит сознание, отряхнешься - и опять за дело» ().
«Орбели кликнул клич. Это была самомобилизация всей ленинградской интеллигенции: профессора Академии, искусствоведы, старые и молодые художники пришли сюда в первые же часы войны, пришли по зову сердца. Надо было торопиться. Враг подходил к городу. Реставраторы дали согласие срезать картины с подрамников. Так было быстрее. Но что значит срезать картины?! Художники на это не пошли. Сократили время отдыха, сна» (А. Рончевская).
Цит. по «Эрмитаж во время блокады Ленинграда» - на сайте Государственного Эрмитажа - http://hermitagemuseum. org/html_Ru/05/hm5_3.html
Из книги С. Варшавского и Б. Рест «Подвиг Эрмитажа»
«Как только вошла в строй военно-автомобильная дорога по льду Ладожского озера, Государственный Комитет Обороны вынес решение об эвакуации из осажденного города полумиллиона жителей. Директору Эрмитажа предстояло убедить большую группу работников музея покинуть Ленинград. Он разъяснял каждому, что массовая эвакуация имеет важнейшее государственное значение, облегчит оборону города, а применительно к Эрмитажу - сохранит жизнь ценнейшим научным кадрам... Его выслушивали, а затем приходили снова и клали на стол листки заявлений. Одно заявление было похоже на другое.
«Из Ленинграда эвакуироваться не желаю, - читал Орбели. – Люблю Ленинград, предан Эрмитажу. Прошу Вас при рассмотрении вопроса о моей дальнейшей работе учесть, что я готов работать на любом поприще физического или умственного труда в Эрмитаже».
«Из Ленинграда эвакуироваться не хочу. Приложу все усилия, чтобы восстановить прежние силы и посвятить их родному Эрмитажу».
«Оставить Ленинград не могу», «не хочу», «не желаю», - читал он почти на каждом поданном ему листке. – «Люблю Эрмитаж и счастлива была бы в нем работать и приносить посильную помощь, в чем бы она ни выражалась»…
Цит. по С. Варшавский, Б. Рест. Подвиг Эрмитажа. Советский художник. Л., 1969. – аудиокнига на сайте http://www. staroeradio. ru/audio/18836 (читают Л. Титова и Подгородницкий)
Из книги С. Варшавского и Б. Рест «Подвиг Эрмитажа»
«В ноябре 1945 года начался Нюрнбергский процесс. Он длился почти год. Десять месяцев и одиннадцать дней внимание всего мира было обращено к старинному немецкому городу, где Международный военный трибунал судил главных немецких военных преступников. Подсудимые обвинялись в преступлениях против мира, в совершении военных преступлений и преступлениях против человечности.
На исходе третьего месяца судебного процесса, в феврале 1946 года, Международный военный трибунал перешел к рассмотрению доказательств но разделу обвинения: «Разрушение и разграбление культурных и научных ценностей». Два дня доказательства по этому разделу представляло советское обвинение. Суду предъявлялись неопровержимые документы, а на экране, установленном в судебном зале, демонстрировались документальные фильмы, запечатлевшие разрушенные фашистскими оккупантами памятники национальной культуры. На заседании 22 февраля помощник главного обвинителя от СССР обратился к председательствующему:
- Господин председатель! Чтобы исчерпать представление доказательств по моему разделу, прошу вашего разрешения допросить свидетеля Орбели, который уже находится в здании Трибунала. Орбели будет свидетельствовать о разрушении памятников культуры и искусства в Ленинграде …
И свидетель обвинения академик Орбели, директор Государственного Эрмитажа, возвысил свои голос для того, чтобы поведать Международному трибуналу обо всем, что никогда не будет забыто советским народом.
«Старый академик выступил на свидетельской трибуне, как прокурор», - писала «Правда» об этом дне судебного разбирательства. А старый академик приводил только факты. Он назвал число снарядов, выпущенных по Эрмитажу фашистскими артиллеристами, он назвал число бомб, сброшенных на Эрмитаж фашистскими летчиками. Он говорил о снаряде, который ранил гранитное тело эрмитажного атланта, он говорил о снарядах, которые рвались в эрмитажных залах, он говорил о фугасной бомбе, которая погубила в музейном здании на Соляном переулке немало эрмитажных вещей. Он перечислил затем архитектурные памятники, пострадавшие в Ленинграде от артиллерийских обстрелов и авиационных бомб, и рассказал о руинах, которые видел в Петергофе, Пушкине, Павловске. И опять он говорил об Эрмитаже:
- Преднамеренность артиллерийского обстрела Эрмитажа для меня и для всех моих сотрудников была ясна потому, что повреждения причинены музею не случайным артиллерийским налетом, а последовательно, при тех методических обстрелах города, которые велись на протяжении многих месяцев. Адвокаты пытались оспорить показания свидетеля Орбели. – Достаточно ли велики познания свидетеля в артиллерии, чтобы он мог судить о преднамеренности этих обстрелов? – спросил адвокат, защищавший гитлеровский генеральный штаб. Орбели ответил:
- Я никогда не был артиллеристом. Но в Эрмитаж попало тридцать снарядов, а в расположенный рядом мост всего один, и я могу с уверенностью судить, куда целил фашизм. В этих пределах – я артиллерист!
У свидетельского пульта – директор Эрмитажа. На скамье подсудимых – главные военные преступники.
«Разрабатывая свои безумные планы мирового господства, - сказал советский обвинитель на Нюрнбергском процессе, - гитлеровские заговорщики наряду с развязыванием и осуществлением грабительских войн готовили поход против мировой культуры... Они пытались повернуть человечество вспять... Дерзновенно посягая на будущее человечества, они топтали лучшее наследие его прошлого... В невиданном единоборстве культуры и мракобесия, цивилизации и варварства победителями вышли культура и цивилизация».
