Опыт новой теории зрения (стр. 16 )

155. Далее, он не в состоянии постичь, каким образом геометры чертят прямую линию или круг, так как линейка и циркуль и их употребление суть вещи, о которых он не может иметь никакого понятия. Понять наложение одной плоскости на другую или одного угла на другой, чтобы доказать их равенство, ему столь же трудно, так как это предполагает некоторую идею расстояния или внешнего пространства. Все это делает очевидным, что наш чистый интеллект не мог бы никогда познать даже первых элементов геометрии плоскостей. И, может быть, при тщательном исследовании окажется, что он даже не может иметь никакой идеи плоской фигуры, точно так же как не может видеть идеи твердого тела; ибо для того, чтобы образовать идею геометрической плоскости, необходима некоторая идея расстояния, как будет очевидно каждому, кто поразмыслит немного об этом.

156. Все то, что собственно воспринимается зрительной способностью, ограничивается цветами с их оттенками и различными соотношениями света и тени, но беспрерывная изменчивость и текучесть этих непосредственных объектов зрения делает невозможным, чтобы с ними обращались по способу геометрических фигур; они вовсе непригодны к тому, для чего те должны служить. Правда, что много их воспринимается сразу; и одних из них воспринимается больше, а других меньше, но точно вычислить их величину и точно определить пропорции между вещами столь изменчивыми и непостоянными — даже если предположить, что это возможно сделать,— было бы, однако, делом маловажным и ничтожным по результатам.

157. Я должен признаться, что, по мнению некоторых весьма остроумных людей, плоские или изображенные на плоскости фигуры суть непосредственные объекты зрения, между тем как твердые тела они не признают таковыми. И это мнение их основывается на наблюдениях в живописи, где, по их словам, идеи, непосредственно отпечатлевающиеся в духе, состоят только из плоских поверхностей разной окраски, которые посредством быстрого акта суждения изменяются в твердые тела. Но при некотором внимании мы найдем, что плоскости, упоминаемые здесь в качестве непосредственных объектов зрения, суть не видимые, но осязаемые плоскости. Ибо когда мы говорим, что картины суть плоские поверхности, то под этим мы подразумеваем, что они являются гладкими и однообразными для осязания. Но в таком случае эта гладкость и однообразие, или, другими словами, эта плоскостность картины не воспринимается непосредственно зрением, ибо глазу она является разнородной и многообразной.

158. Из всего этого мы можем заключить, что плоскости, не более чем твердые тела, суть непосредственный объект зрения. То, что мы видим в строгом смысле этого слова,— это не твердые тела и даже не плоскости разной окраски, это только разнообразие цветов. Некоторые из них внушают духу твердые тела, другие — плоские фигуры, соответственно познанной опытным путем связи их с теми или другими. Таким образом, мы видим плоскости тем же самым способом, каким и твердые тела, ибо и то, и другое одинаково внушается непосредственными объектами зрения, которые соответственно этому и сами называются плоскостями и твердыми телами. Но хотя они и называются одними именами с вещами, которые они отмечают, тем не менее они совершенно иной природы, как было доказано.

159. Сказанного, если я не ошибаюсь, достаточно для решения вопроса, который мы предполагали исследовать, о способности чистого интеллекта — такого, как мы описали,— познать геометрию. В самом деле, нелегко для нас постичь мысли такого ума, так как мы не можем, без большого усилия, искусно отделить и распутать в наших мыслях собственные объекты зрения от связанных с ними объектов осязания. Действительно, кажется почти невозможным выполнить это в полной мере; сказанное не покажется нам странным, если мы подумаем, как трудно для всякого слышать слова своего родного, привычного ему языка, произносимые перед его ушами, без того, чтобы понимать их. Хотя бы он и старался отъединить значение от звука, тем не менее оно будет вкрадываться в его мысли, и он найдет крайне трудным, если не невозможным, поставить себя совершенно в положение чужеземца, никогда не изучавшего этого языка, так, чтобы испытывать действие только самих звуков и не воспринимать связанного с ними значения.

160. Теперь, я полагаю, ясно, что ни абстрактное, ни видимое протяжение не составляют объекта геометрии; незнание этого, может быть, создавало некоторые затруднения и бесполезный труд в математике. Я уверен, что мне удалось открыть кое-что относительно этого; но то, что после весьма тщательного и неоднократного испытания я вынужден мыслить истинным, кажется, однако, столь далеким от обычного пути геометрии, что я не знаю, не сочтут ли за самонадеянность то, что я публикую этот опыт; тем более что наш век является временем, когда геометрия получила столь могучее развитие благодаря применению новых методов; а если то, что мне и тем немногим, которых мне удалось убедить, кажется очевидной истиной, одержит верх, то большая часть новейших и древних открытий, может быть, потеряет свое значение и исчезнет то сильное увлечение, с которым люди занимаются непонятной и утонченной геометрией.

Содержание

1. Цель.

2. Расстояние само по себе невидимо.

3. Отдаленное расстояние воспринимается скорее путем опыта, чем чувством.

4. Близкое расстояние, как полагают, воспринимается через посредство угла зрительных осей.

5. Различие между первым и вторым способом восприятия пространства.

6. Другой предполагаемый способ восприятия близкого расстояния — через посредство расхождения лучей.

7. Это не зависит от опыта.

8. Эти общие объяснения недостаточны.

9. Некоторые идеи воспринимаются через посредство других.

10. Идея, не воспринимаемая сама по себе, не может служить средством восприятия другой.

11. Расстояние воспринимается через посредство некоторой другой идеи.

12. Линии и углы, упоминаемые в оптике, воспринимаются не сами по себе.

13. Следовательно, дух не воспринимает расстояния через посредство линий и углов.

14. Также потому, что они не имеют реального существования.

15. И что их недостаточно для объяснения явлений.

16. Идеи, которые внушают расстояние, следующие. Во-первых, ощущение, возникающее от поворота глаз.

17. Между ним и расстоянием нет необходимой связи.

18. Невозможность ошибиться в этом предмете.

19. Угол зрительных осей не сознается.

20. Суждение о расстоянии производится обоими глазами как результат опыта.

21. Во-вторых, неясность внешнего вида.

22. Это и есть причина образования суждений, которые приписывались расхождению лучей.

23. Ответ на возражение.

24. Что вводит в заблуждение пишущих об оптике в этом предмете.

25. Причина, достаточная для того, чтобы одна идея могла внушать другую.

26. Применение этого к неясности и расстоянию.

27. В-третьих, напряжение глаза.

28. Поводы, внушающие расстояние, не имеют в своей собственной природе никакого отношения к нему.

29. Мудреный случай, предлагаемый д-ром Барроу в качестве противоречащего всем известным теориям.

30. Этот случай противоречит принципу, общепринятому в катоптрике.

31. Доказывается, что он согласен с принципами, установленными нами.

32. Указанный феномен иллюстрируется.

33. Он подтверждает истинность принципа, так как последний его объясняет.

34. Когда зрение отчетливо и когда неясно.

35. Различные следствия параллельности, расхождения и схождения лучей.

36. Каким образом происходит, что сходящиеся и расходящиеся лучи внушают одно и то же расстояние.

37. Особа, крайне близорукая, в вышеупомянутом случае судила бы правильно.

38. Какая польза в оптике от линий и углов.

39. Непонимание этого — причина ошибки.

40. Рассмотрение вопроса, предложенного г-ном Молинэ в его «Диоптрике».

41. Слепорожденный вначале не имел бы никакой идеи расстояния с помощью зрения.

42. Это не согласно с общепринятыми принципами.

43. Объекты, принадлежащие собственно зрению, не существуют независимо от духа; равным образом нет вне уха изображений чего-либо.

44. Более полное объяснение этого.

45. В каком смысле следует понимать, что мы видим расстояние и внешние вещи.

46. Расстояние и вещи на расстоянии воспринимаются глазом совершенно так же, как н ухом.

47. Идеи зрения отличаются от идей слуха большей способностью смешиваться с идеями осязания.

48. Как это происходит?

49. Строго говоря, никогда не бывает, чтобы мы видели и осязали одну и ту же вещь.

50. Объекты зрения — двоякого рода: опосредствованные и непосредственные.

51. Их трудно разделить в наших мыслях.

52. Общепринятые объяснения нашего восприятия величины зрением ложны.

53. Величина воспринимается столь же непосредственно, как и расстояние.

54. Два вида ощущаемого протяжения: ни одно из них не является бесконечно делимым.

55. Осязаемая величина объекта постоянна, видимая — непостоянна.

56. Каким способом осязаемая величина воспринимается зрением?

57. Продолжение о том же.

58. Нет никакой необходимой связи между неясностью или слабостью внешнего вида и большой или малой величиной.

59. На осязаемую величину объекта обращается большее внимание, чем на видимую; причина этого.

60. Пример к этому положению.

61. Люди измеряют невидимыми футами и дюймами.

62. Нет необходимой связи между видимым и осязаемым протяжением.

63. Большая видимая величина могла бы обозначать меньшую осязаемую величину.

64. Суждения, образуемые нами о величине, зависят всецело от опыта.

65. Расстояние и величину видят подобно тому, как усматривают стыд или гнев.

66. Но мы склонны думать иначе и почему.

67. Луна кажется большей на горизонте, чем в меридиане.

68. Объяснение причины этого явления.

69. Каким образом Луна на горизонте является иногда большей, иногда меньшей.

70. Доказывается, что данное нами объяснение верно.

71. Оно подтверждается и тем, что в туманную погоду Луна кажется большей.

72. Ответ на возражение.

73. Иллюстрируется способ, которым слабость вида внушает большую величину.

74. Почему считалось трудным объяснить внешний вид Луны на горизонте.

75. Попытки разрешить эту трудность предпринимались разными учеными, но тщетно.

76. Мнение д-ра Уоллеса.