Злоупотребление правом: сложность применения в теории и на практике

Злоупотребление правом: сложность применения в теории и на практике

аспирант кафедры административного и муниципального права

Воронежского государственного университета

Современное право. - 2008. - № 6.

Проблема злоупотребления правом является сложной в теории и на практике. Еще не­давно под этим термином понималось исполь­зование прав в противоречии с их социальным назначением (ст. 1 ГК РСФСР 1922 года, ст. 5 ГК РСФСР 1964 года) либо нанесение ущерба интересам общества и государства (ч. 2 ст. 39 Конституции СССР 1977 года). Обоснованно отмечалось, что в такой трактовке идея зло­употребления правом делает неопределенной границу гражданских прав, ведет к противо­поставлению законности и целесообразности, открывает возможность для широкого судебно­го и административного усмотрения и ограни­чения прав граждан по политико-идеологичес­ким мотивам1. Сам термин «злоупотребление правом» противоречив, поскольку содержит взаимоисключающие понятия: в рамках права не может быть злоупотребления, а злоупотреб­ление противоречит праву.

Критерии злоупотребления правом туманны и неопределенны. В гражданском процессе, например, практически возможно без соверше­ния недобросовестной стороной действий, за­прещенных законом, причинять ущерб закон­ным интересам и правам других лиц, необосно­ванно заявляя отводы, ходатайства, жалобы, и другими способами использовать свои процес­суальные права, чтобы затянуть заведомо про­игранный гражданский процесс. Однако слож­ность проблемы в том, что грань между неуме­лым использованием процессуальных прав и злоупотреблениями ими трудно уловима и поч­ти недоказуема, а формальные признаки зло­употребления процессуальными правами опи­сать в законе практически невозможно.

Проблема злоупотребления правом упроща­ется, если определение таких злоупотреблений дано в нормативном акте. Так, в законодатель­стве последних лет излагаются нормы, запре­щающие злоупотребление некоторыми свобо­дами и правами, с описанием признаков запре­щенных деяний. Например, в ст. 4 Закона РФ -1 «О средствах массовой информации» под злоупотреблением свободой массовой информации понимается совершение уголовно наказуемых деяний, а также исполь­зование в теле-, видео-, а также кинохроникальных программах скрытых вставок, воз­действующих исключительно на подсознание людей; а в ст. 51 содержится перечень запре­щенных деяний, представляющих собой «зло­употребление правами журналиста».

Исторически сложилось так, что проблема злоупотребления правом состоит из двух взаи­мосвязанных и в то же время самостоятельных частей2. Первая касается злоупотребления сво­ими субъективными правами физическими и юридическими лицами, вторая — злоупотреб­ления властью, т. е. теми правами и полномо­чиями, которыми в соответствии с действую­щим законодательством наделены государ­ственные органы и их должностные лица для осуществления возложенных на них функций. Можно выделить несколько подходов к обозна­чению этого понятия.

Первый определяет злоупотребление правом через такие признаки, как наличие причине­ния вреда и совершение действий, причиняю­щих вред, с умыслом.

Согласно второму подходу злоупотреблени­ем правом признается осуществление субъективного права в противоречии с доброй со­вестью, добрыми нравами.

При третьем подходе, используемом в граж­данском праве, злоупотребление правом пони­мается как особый тип гражданского правона­рушения, совершаемого управомоченным ли­цом при осуществлении им принадлежащего ему права и связанного с использованием не­дозволенных конкретных форм в рамках дозво­ленного ему общего типа поведения.

Однако все эти подходы являются спор­ными.

В первом из них речь идет о действиях, вле­кущих обязанность возмещения убытков (де­нежного выражения ущерба). Этот вопрос в рос­сийском законодательстве специально урегули­рован (например, статьями 15, 393, 401 ГК РФ).

Второй подход не является юридическим и тем самым создает почву для судебного про­извола.

При третьем подходе речь, по сути, идет о нарушении запретов в праве. За такие наруше­ния устанавливается ответственность. Следова­тельно, рассматривать их абстрактно, да еще применительно только к гражданско-правово­му регулированию, нет никакого смысла.

Если смотреть на проблему злоупотребления правом с точки зрения проявления интересов, то ранее отмечалось, что в основе любого субъ­ективного права лежит интерес, признанный законодателем социально значимым. Одно это уже исключает использование данного субъек­тивного права только с целью причинения вре­да другим лицам. В то же время порядок реали­зации этого права во многом зависит от субъек­тивного интереса управомоченного лица. Под воздействием субъективного интереса субъек­тивное право может реализовываться с выхо­дом за его пределы и тем самым с искажением объективного интереса, лежащего в его основе, а следовательно, и с нарушением законных ин­тересов других лиц. И это касается даже не столько лиц, участвующих в конкретном пра­воотношении, сколько не участвующих, инте­ресы которых выражаются либо в виде частно­го (группового) интереса, либо в виде публич­ного (общественного) интереса. В связи с этим более соответствуют сути принципа недопусти­мости злоупотребления правом положения, со­держащиеся в ч. 2 ст. 36 Конституции РФ и в подпунктах 2 и 3 ст. 209 ГК РФ, согласно кото­рым осуществление прав собственника не долж­но нарушать законных интересов других лиц.

Именно выход за пределы права под воздей­ствием субъективных интересов и соответству­ющее нарушение законных интересов других лиц составляют суть злоупотребления правом. Это более конкретная и практически значимая формулировка, чем «использование субъектив­ного права не в соответствии с его социальным назначением».

Для квалификации каких-либо действий как злоупотребление правом (властью) необхо­дима совокупность двух факторов:

нарушение законных (охраняемых зако­ном) частных и публичных интересов; реализация права с выходом за его преде­лы, т. е. не в соответствии с объективным инте­ресом, лежащим в его основе.

В качестве правового основания напрямую должна применяться норма ч. 3 ст. 17 Консти­туции РФ.

Причем следует особо подчеркнуть, что важ­но наличие именно совокупности названных фактов. Это обусловлено тем, что в ряде случа­ев законодателю необходимо установить при­оритет одного законного интереса над другим.

Например, при действиях в состоянии край­ней необходимости интерес устранить опас­ность признается более социально значимым, чем интересы, связанные с непричинением вре­да одним лицом другому. Защита интересов лица, которому причинен вред, осуществляет­ся через установление возможности возмеще­ния ему этого вреда в определенных случаях (ст. 1067 ГК РФ). Кроме того, проявление субъ­ективных интересов лица, причиняющего вред, ограничивается через установление уго­ловной ответственности за умышленные дей­ствия (п. 2 ст. 39 УК РФ). Однако установление необходимости возмещения вреда в определен­ных случаях не говорит о том, что речь идет о противоправных действиях (например, п. 3 ст. 1064 ГК РФ, допускающий возможность воз­мещения вреда, причиненного правомерными действиями, в случаях, предусмотренных зако­ном). Если действия в состоянии крайней необ­ходимости допускаются законом, значит, они правомерны, если субъект действует в пределах предоставленного ему права, значит, эти дей­ствия не являются злоупотреблением правом.

В связи с этим следует не согласиться с мне­нием, что злоупотребление правом может быть правомерным3. В тех случаях, когда речь идет о достижении законной цели ненадлежащими средствами (вступление в брак по расчету, орга­низация забастовок), это является основанием для признания подобных действий незаконны­ми (недействительными), а также для примене­ния других мер воздействия.

Среди ученых сформировалось несколько групп, имеющих разные точки зрения на проб­лему определения понятия «злоупотребление правом».

Первая группа ученых категорически возра­жает против правомерности существования данной категории. Резко критическое отноше­ние к проблеме злоупотребления правом выска­зывал российский цивилист . По его мнению, теория злоупотребления правом колеблет прочность гражданского правопоряд­ка, делает неопределенной границу граждан­ских прав, поскольку граждане узнают о своем действительном праве не из закона, а лишь пос­ле совершения определенных действий, уже из судебного решения. Сам термин «злоупотреб­ление правом» лишен смысла, поскольку со­единяет исключающие друг друга понятия. Видимо, не случайно именно цивилисты высту­пают против утверждения данного понятия и в теории права, и в законодательстве. ­ков писал, что действия, которые называют злоупотреблением правом, на самом деле совер­шены за пределами права. отмечала, что противоправ­ного осуществления права быть не может2. также критически относился к понятию злоупотребления правом, отмечая, что «отход в использовании права от его соци­ального назначения есть отступление от закона со всеми вытекающими отсюда последствия­ми»3. Оригинальный и заслуживающий вни­мания взгляд на сущность злоупотребления правом был высказан A. A. Ерошенко, который рассматривал данное явление как «одно из звеньев в общей системе противоправной дея­тельности лица», в связи с чем «юридическая возможность утрачивает государственные га­рантии, а вместе с тем перестает существовать и право».

Распространенной является точка зрения, относящая злоупотребление правом к особому виду правонарушения. Такой подход обогатил науку тем, что позволил выявить соотношение между «обычным» нарушением правовых норм и категорией злоупотребления правом.

При этом некоторые авторы отрицают пра­вомерность категории «злоупотребление пра­вом», полностью заменяя ее понятием «право­

нарушение»; другие полагают, что там, где есть правонарушение, нет места злоупотреблению правом; третьи рассматривают злоупотребле­ние правом и правонарушение как однородные правовые категории.

Так, и отмеча­ли, что «субъект не наделен соответствующим правом и, поступая вопреки правилу запрети­тельной нормы, нарушает право, совершает элементарный деликт (правонарушение, пре­ступление)... »5. В. Рясенцев полагал, что «если нарушается какой-либо законодательный за­прет, это уже правонарушение, не требующее дополнительной квалификации в качестве зло­употребления правом»6. Сходное определение злоупотребления правом применительно к недобросовестной конкуренции предлагает . По его мнению, «конструкция злоупотребления правом используется... когда субъект предпринимательства совершает опре­деленные конкурентные действия, противоре­чащие требованиям добропорядочности, разум­ности и справедливости, причиняющие или мо­гущие причинить вред другим конкурентам или потребителям, но не предусмотренные спе­циальными нормами действующего законода­тельства (т. е. когда отсутствуют конкретные запреты таких действий, но существует прин­ципиальный (общий) запрет данного типа пове­дения)»7.

Необходимо учитывать, что злоупотребле­ние правом уже само по себе нарушает импера­тивную норму закона, запрещающую использо­вать право не по назначению. Впоследствии определял злоупотребление правом полностью через конструкцию правонаруше­ния, полагая, что это — «виновное деяние (действие или бездействие), прямо или косвен­но направленное против справедливого (конс­титуционного) порядка общественных отноше­ний, причиняющее ущерб и/или вред личным и/или общественным благам и непротивоправ­ным интересам лиц, выраженное в конкретизи­рованных формах пользования правами и сво­бодами человека и управомоченного правопри­менения».

Третья группа авторов допускает использо­вание термина «злоупотребление правом» только для нужд науки, полагая, что его включение в состав законодательных актов будет из­лишним. По их мнению, мотивируется это в частности тем, что привлечение к ответствен­ности за злоупотребления гражданскими пра­вами исчерпывающим образом регулируется нормами о договорной ответственности.

В большинстве своем авторы признают осо­бую роль категории злоупотребления правом и необходимость разработки этой категории, причем некоторые их них чрезвычайно широко трактуют содержание рассматриваемого поня­тия, причисляя к нему не только злоупотребле­ние любым субъективным правом, но и зло­употребление властью1.

Среди сторонников концепции злоупотреб­ления правом также нет единомыслия в опреде­лении его правовой природы.

Одним из первых наиболее обстоятельный и аргументированный анализ конструкции зло­употребления правом дал 2. Несмотря на отраслевой характер данного ис­следования, выводы знаменитого дореволю­ционного ученого актуальны также для общей теории права и других отраслей права. Анали­зируя историю развития законодательства о злоупотреблении правом, автор выделяет два способа закрепления в законе рассматриваемо­го понятия: «Для германского закона сущест­венным признаком понятия является субъек­тивный умысел причинить другому вред; для Швейцарского Уложения, напротив, достаточ­но объективного несоответствия принци­пам...»3 В целом отрицательно относясь ко вто­рой законодательной модели и называя ее «ка­учуковой», пишет, что «под это последнее понятие могут быть подводимы, например, и те случаи, когда я осуществляю свой малый интерес в ущерб вашему большему, или когда я причиняю вам вред не потому, что желаю его, а просто потому, что не обращаю на ваши интересы никакого внимания»4. Таким образом, «Швейцарское Уложение тем самым выводит всю область осуществления прав из - под действия юридических норм, отдавая ее под контроль некоторых внезаконных крите­риев»5. Ученый полагает, что «запрещение пользоваться своим правом без всякого интере­са для себя с исключительной целью причи­нить вред другому столь же естественно, как запрещение умышленного правонарушения во­обще», а там, где отсутствует намерение причи­нить зло, отпадает и всякое основание для от­ветственности. Автор считает, что «мы сплошь и рядом своими действиями невольно причиня­ем другим вред. Возложить во всех подобных случаях на меня еще обязанность действовать “разумно” и принимать во внимание чужие ин­тересы — это значит возлагать задачу совер­шенно непосильную. Мы можем приветство­вать, с нравственной точки зрения, поступки подобного рода, но не можем возвести их в юри­дическую норму, влекущую за собой обязан­ность имущественной ответственности»6. Таким образом, выступал сторонником узкого понимания злоупотребле­ния правом. Современное гражданское законо­дательство пошло по иному пути, поскольку помимо шиканы устанавливается запрет зло­употребления правом в иных формах; кроме то­го, не допускается использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а так­же злоупотребление доминирующим положе­нием на рынке (п. 1 ст. 10 ГК РФ).

JI. Эннекцерус считал, что «запрещено не всякое осуществление права, причиняющее вред другому. Без нанесения вреда другим ли­цам при осуществлении некоторых прав нельзя обойтись, если вообще их осуществлять. Недо­статочно также, чтобы осуществление права имело целью причинить вред. Требуется боль­шее: из обстоятельств дела должно вытекать, что осуществление права для лица, совершаю­щего данное действие, не может иметь никакой другой цели, чем причинение вреда...»

A. A. Малиновский полагал, что «злоупо­требление правом есть такая форма осущест­вления права в противоречии с его назначением, посредством которой субъект причиняет вред другим участникам общественных отношений. Причинение вреда при осуществлении права в соответствии с его назначением не должно рас­сматриваться как злоупотребление правом»8.

Всяческой поддержки заслуживает концеп­ция злоупотребления правом, предложенная . Он объясняет явление зло­употребления правом через анализ соотноше­ния между поведением, составляющим содержа­ние субъективного права, и поведением, состав­ляющим содержание осуществления права. Последнее характеризуется им как соотноше­ние между возможностью и действитель­ностью, объективным и субъективным, как со­отношение общего типа поведения и конкрет­ных форм его проявления в условиях данного случая, а также как соотношение между пра­вом в статическом состоянии и правом в дина­мическом процессе его реализации.

По мнению ученого, злоупотребление пра­вом — это формы его реализации, выходящие за пределы, установленные законом. К числу таких пределов автор относит субъектные гра­ницы (определенный субъект), временные гра­ницы (сроки осуществления прав), назначение прав, способы осуществления прав и средства его принудительной реализации. Однако не всякий выход управомоченного за пределы осу­ществления права есть злоупотребление пра­вом. Для установления злоупотребления необ­ходим анализ двух критериев поведения — объективного (установление соответствия пове­дения субъектов права тому, которое предписа­но законом) и субъективного (наличие вины в поведении субъекта). При обращении к перво­му критерию вводит понятие «противоправность злоупотребления правом», под которым понимает использование управо­моченным лицом недозволенных конкретных форм поведения в рамках дозволенного ему за­коном общего типа поведения. При анализе субъективного критерия ученый не исключает совершение рассматриваемых действий с виной в форме умысла или в форме неосторожности2.

Два существенных признака злоупотребле­ния правом были объединены в определении, предложенном : «1) наруше­ние законных (охраняемых законом) частных и публичных интересов; 2) реализация права с выходом за его пределы, т. е. не в соответствии с объективным интересом»3.

Проблема злоупотребления правом имеет давнюю историю. С ней сталкивались еще римские юристы, когда управомоченный субъ­ект реализовывал предоставленное ему зако­ном право в ущерб другим лицам. Подобное осуществление права с целью причинить вред другому носит название «злоупотребление пра­вом» (шикана — от нем. «придираться, причи­нять неприятности»). При осуществлении свое­го права, как говорил древнеримский юрист Цельс, не следует снисходить к злобе; это отно­сится, например, к таким случаям, когда собственник, продав дом, счищает с его стен

гипсовые украшения с единственной целью — досадить новому собственнику. Анализ законо­дательства и практики позволяет заключить, что злоупотребление правом — явление право­вое, что предполагает:

наличие у лица субъективных прав. Речь может идти только о злоупотреблении объек­тивным правом, а не субъективным правом, так как именно субъективное право является мерой поведения, имеет свои границы, а реше­ние проблемы злоупотребления правом как раз связано с возможностью выхода управомочен­ного субъекта в своем поведении за пределы этих границ; деятельность по реализации этих прав; использование прав в противоречии с их социальным назначением или причинение этим ущерба общественным либо личным ин­тересам; установление факта злоупотребления компетентным правоприменительным ор­ганом; наступление юридических последствий.

Проблема злоупотребления правом важна и

неоднозначна. В связи с ее анализом возникает много вопросов: является ли злоупотребление правом разновидностью правонарушения, или это особый правовой феномен? Какова юриди­ческая природа мер, наступающих для субъек­та как следствие злоупотребления им своим правом? В чем состоит противоправность зло­употребления субъективным правом? Должен ли существовать в праве общий запрет злоупо­треблять правами?

В юридической науке предложено класси­фицировать различного рода злоупотребления правом на:

правомерные; законодательно ограничиваемые; неправомерные.

Субъектами, злоупотребляющими своими правами, могут быть:

носители конституционных прав и свобод (граждане, политические партии, средства мас­совой информации и т. д.); предприятия, учреждения, организации; государственные органы и их должност­ные лица.