Моя бабушка
Я называла ее просто «Баба» и очень любила. Она носила цветастый платочек и платья чуть ниже колена, ее волосы были белые, словно снег, а лицо украшали глубокие морщинки. Разумеется, такой она была не всегда.
Вслед за сестрой
Моя бабушка Анна (Ханце-Эстер) Давыдовна Данскер, родилась в Молдавии 20 февраля 1924 года. Там, вместе с родителями, старшими братом и сестрой долгое время она проживала в поселке Садогура Черновицкого района (ныне таковых не существует). Жили очень бедно в маленьком домике на окраине поселкового кладбища. Чтобы хоть как-то содержать большую семью, отец бабушки делал деревянные гробы и продавал их односельчанам. А те ящики, которые были сколочены про запас, он хранил на чердаке семейного дома. Доход от этого ремесла был небольшой, но другого заработка у семьи не было. Все детство бабушки прошло на кладбище. Дети семейства играли там в прятки, устраивали «догонялки», бегая друг за другом босыми ногами вокруг могилок, и там же собирали сладкую землянику.
В молдавской школе бабушка окончила только 4 класса. Благодаря урокам русского языка, немного освоила русскую речь, а до этого она знала только молдавский и иврит.
В 1940 году, когда бабушке было 16 лет, ее брата Степана (а спустя какое-то время и сестру Марию) отправили в ссылку в Сибирь. Если расставание с братом бабушка еще как-то смогла пережить, то расставаться с любимой сестрой ей было не по силам. Когда Марию уводили, бабушка долго бежала за ней и горько плакала, а строгий конвой из НКВД отгонял ее. Но та продолжала бежать, не упуская сестру из виду. И в момент, когда Марию вместе с другими ссыльными сажали в товарный эшелон, бабушка ухватилась за юбку сестры и уже не отпустила ее. Всех повезли на Север.
Первые годы в ссылке
Конечным пунктом долгого пути стало село Самарово. Всех расселили по баракам, в которых кроме деревянных нар ничего не было. Во второй половине дома, где поселили бабушку с сестрой, находилась комендатура. Туда-то и ходили по вечерам отмечаться ссыльные, которые проживали в этом районе.
Каждый день с рассветом все уходили работать на лесоповал, но бабушку первое время с собой не брали – не подходила по возрасту. Но другой работы не было, а жить как-то было нужно. Холод и голод не давали забыться ни на минуту. Нужно было добывать еду. Бабушка собирала мороженую картошку и картофельные очистки, а порой, чтобы выжить, даже приходилось просить милостыню.
Спустя полгода бабушку взяли работать на лесоповал. В составе рабочей бригады из трех человек она рубила деревья. В день каждой бригаде предстояло выполнить норму по заготовке дров, а это ни много, ни мало – 2,5 куба. В 1941 году началась война, но работы не останавливались ни на минуту. В 1942 году бабушку перевели в Самаровский рыбоконсервный комбинат в цех по разделке рыбы. В те страшные годы войны рыбокомбинат, изготавливающий консервы, стал кормильцем солдат на фронте. Бабушка рассказывала, как от недоедания все время болел желудок, и постоянно хотелось кушать. Очень трудно было устоять от соблазна протянуть руку, чтобы взять небольшой кусочек жареной рыбы, от которой исходил аппетитный и манящий запах, тем более, когда ты работаешь в цехе, где жарят рыбу для консервов. Но строгий надзиратель появлялся буквально из ниоткуда и бил по рукам.
«Не живу, а существую»
В 1951 году у Марии родилась первая дочь - Людмила, после чего ей дали комнату в бараке по улице Лермонтова. Вместе с сестрой и племянницей в новое пристанище переехала и моя бабушка. Позже у Марии родилась вторая дочь, она стала любимой племянницей бабушки, которую в честь нее назвали Аней. А спустя какое-то время, в Самарово приехал брат Степан. Он нашел сестер после 10 лет разлуки. Родные люди снова оказались рядом. Жизнь потихоньку налаживалась.
В 1953 году за бабушкой стал ухаживать молодой кавалер Липатий Петров (мой дедушка), который был на два года младше ее. Симпатия оказалась взаимной, ухаживания бабушка с удовольствием принимала. Но ее семья была не в восторге от такого избранника, они не воспринимали намерения Липатия всерьез, а брат Степан постоянно устраивал скандалы в надежде раз и навсегда разлучить влюбленных.
Семья у дедушки была большая, жили они вшестером в небольшом доме на два хозяина. И даже при большом желании Липатия жениться на Анне, привести молодую жену ему было некуда. Так, встречаясь с дедушкой пять лет, в 1958 году бабушка забеременела и родила ему дочь – мою маму. Девочку назвали Надей в честь племянницы дедушки.
Когда маме было три месяца, Мария выгнала бабушку из дома вместе с ребенком, так и не смирившись до конца с выбором сестры. А маленькая дочурка своим появлением на свет только добавила масла в огонь бушующей ненависти к Липатию в сердцах родных бабушки.
Руководство рыбокомбината вошло в отчаянное положение бабушки и выделило ей маленькую комнатку (6 квадратных метров) в бараке по улице Иртышской. У семьи наконец-то появилось свое жилье, куда кроме кровати, печки и железного сундука, на котором спала мама, ничего больше не поместилось. Но бабушка с дедушкой были вместе, а это для них было самое главное. К сожалению, они так и не поженились, от чего бабушка постоянно говорила: «Я будто не живу, а существую». Они прожили вместе 20 лет. А в 1974 году дедушки не стало. За всю свою оставшуюся жизнь бабушка так больше никого и не полюбила.
Проработала на рыбоконсервном комбинате бабушка 45 лет. Неоднократно награждена грамотами и ценными подарки. За многолетний труд была удостоена орденом «Ветеран труда» и званием «Героя социалистического труда». В 1974 году от Самаровского рыбокомбината за хорошую работу она получила свою первую квартиру в доме по улице Свободы. А в 1987 году ушла на заслуженный отдых, чтобы нянчить маленьких внуков.
Воспоминания
Историю жизни моей бабушки мне рассказала мама. Сама же я, мало что помню из тех дней, когда бабушка была с нами. А память предательски выдает лишь обрывки воспоминаний и рисует расплывчатые картинки:
«Вот бабушка идет мне навстречу с авоськой в руках, видимо, ходила в гастроном за хлебом. Я так хочу сказать ей «Привет!», но отвожу взгляд и прохожу мимо. Мне так стыдно. Мы с ней повздорили вчера…».
«А вот ее заботливые руки, они такие морщинистые... Бабушка говорит, что они такие от тяжелой работы…».
«На улице зима, бабушка собирается на прогулку. Одевает пушистый платок и пальто с меховым воротником, обувается в черные войлочные бурки с молнией-застежкой впереди. Зачем только она носит эту обувь, она ведь такая не современная?…».
«А вот бабушка расчесывает волосы и собирает их полукруглым гребешком. Почему они такие белые? ...».
«Мы сидим вдвоем. Бабушка говорит о родителях, а по ее щекам катятся слезы: «Я даже не знаю, где они похоронены. Как они жили без нас? Мне ничего не известно об их судьбе…».
«А вот бабушка заходит к нам в дом, а за пазухой держит свою кошку: «Моей Дусе дома скучно одной, пусть она поиграет с вашим Лапсиком…».
«Я у бабушки в гостях. На столе вазочка с шоколадными пряниками. Бабушка их так любит, а еще чай с карамельками…».
«Ранее утро. Просыпаюсь от криков мамы. Бабушки ночью не стало. Как нарочно, картинки этого дня самые яркие…»
Бабушка умерла, мне было тринадцать, но любовь к ней в моем сердце живет и по сей день. И то, как мне ее не хватает, невозможно выразить словами, это можно только почувствовать. Для меня бабушка – моя спасительница. Ведь именно ее слова, сказанные когда-то давно, решили мою судьбу: «Оставь, Надя, вдруг девочка будет...»
Анна Павлова
Фото из семейного архива.
