Война 1812 года в творчестве Дениса Давыдова
(сл.1) С конца XIVIII и до середины XIX веков Россия беспрерывно воевала. Это было время, выковавшее, людей особого склада. Их знали суровыми и мужественными, беззаветно храбрыми и с высоким чувством долга, патриотизма.
В то же время, эти замечательные Россияне были глубоко и разносторонне образованы, имели утонченные эстетические идеалы, и зачастую обладали незаурядными талантами.
Одним из них был воин-поэт Денис Давыдов.
(сл.2) Денис Васильевич Давыдов родился 17 июля 1784 г. Его жизнь была насыщена событиями, сделавшими его известным с юных лет и до конца жизни. Заслуженную славу и популярность он получил как участник и руководитель партизанского движения в Отечественную войну 1812 года. Он так и написал в своей автобиографии: «Я был рождён для рокового 1812 года».
(сл.3) Местом рождения маленького Дениса был особняк на улице Пречистенке,17 в славном городе Москве. Его семья была из древнего дворянского рода, приехавшего туда еще в нач. XV в.
(сл.4) Глава семьи Давыдовых служил под командованием . Денис, почитавший великого полководца и его сподвижников, рано приобщился к военному делу.
Однажды в девятилетнем возрасте ему довелось увидеть знаменитого полководца, приехавшего на учения и заглянувшего в имение Давыдовых в МалоРоссии. Суворов, взглянув на Дениса, сказал, что «этот удалой будет военным, я не умру, а он уже три сражения выиграет».
Эта встреча запомнилась Денису на всю жизнь.
(сл.5) Вскоре в России на царский престол взошёл Павел I. Он не любил Суворова и его приверженцев, которым был и отец Давыдова. Неудивительно, что однажды благополучию Давыдовых пришёл конец. Проведенная ревизия Полтавского полка, которым командовал отец, обнаружила недостачу в 100 тысяч рублей. Давыдова-старшего уволили и по суду обязали выплатить эту сумму, несмотря на то, что его вина была только в том, что он положился на честность своих интендантов. Пришлось продать родовое имение.
Со временем, выбравшись из долгов, отец купил небольшую подмосковную деревню Бородино около Можайска, в 1812 году ставшую всем известной и сгоревшую вместе с барским домом во время знаменитого сражения.
(сл.6) Отец в соответствии со словами Суворова определил сына в военнослужащие, и в 1801 году Денис начал службу в престижном гвардейском кавалергардском полку в Петербурге эстандарт-юнкером. В автобиографии Давыдов писал об этом событии так: «Наконец привязали недоросля нашего к огромному палашу, опустили его в глубокие ботфорты и покрыли святилище поэтического его гения мукою и треугольною шляпою».
(сл.7) В это же время юный Денис начал пробовать себя в стихосложении. Особенно ему удавались басни, в которых он сразу стал едко высмеивать – кого бы вы думали? – Первых лиц государства.
В басне под названьем «Голова и Ноги», под «головой» подразумевалась Екатерина II, а под «ногами» - народ. Ноги в конце диалога заявляют упрямой и глупой «голове»:
«Все это хорошо, пусть ты б повелевала,
По крайней мере, нас повсюду б не швыряла,
А прихоти твои нельзя нам исполнять;
Да, между нами ведь признаться,
Коль ты имеешь право управлять,
Так мы имеем право спотыкаться
И можем иногда, споткнувшись - как же быть,-
Твое Величество об камень расшибить».
Эта басня, как изъятый при обысках компрометирующий материал, будет потом фигурировать в следственных материалах по делу декабристов.
(сл.8) А в басне «Орлица, турухтан, и тетерев» на примере птичьего царства критиковалась смена власти монархов. Как было не узнать в персонажах их императорские прообразы, особенно в «тетереве» Александра I, если он страдах тугоухостью?
Стихи двадцатилетнего кавалергарда, быстро уходили в народ и несли ему довольно широкую известность.
(сл.9) Из-за таких сатирических стихов при существовавшем царском режиме Давыдова должны были наказать, и его перевели из гвардии в Белорусский гусарский полк с понижением в звании, а он к тому времени был поручиком, на два чина. Произошло это в сентябре 1804 г., т. е. почти через три года, как он впервые надел мундир военнослужащего.
Однако перевод Дениса Давыдова в заштатный гусарский полк имел для него неоспоримые положительные последствия. Именно здесь он полюбил русского солдата, проникся обаянием гусарства с его молодецкой отвагой, верностью мужской дружбе и весельем. Именно в этом полку он познал все подробности армейской службы.
Все это соответствовало удали и темпераменту Дениса.
(сл.10) Писание басен он бросает. Его поэтический мир целиком теперь связан с гусарством и насыщает его новым, лирическим смыслом с пафосом национального самосознания и патриотизма в преддверие близкой войны.
«Стукнем чашу с чашей дружно!
Ныне пить еще досужно;
Завтра трубы затрубят,
Завтра громы загремят.
Выпьем же и поклянемся,
Что проклятью предаемся,
Если мы когда-нибудь
Шаг уступим, побледнеем,
Пожалеем нашу грудь
И в несчастье оробеем…»
Военная поэзия Давыдова воспевает отныне быт и удалую жизнь тогдашнего гусарства. В таком духе написаны в 1804 г. «Послание Бурцову», «Гусарский пир». В них, а также более поздних стихотворениях на эту тему («Песня» (1815), «Песня старого гусара» (1817)). Давыдов проявляет себя как новатор русской литературы. Он впервые для широкого круга читателей использует так называемые профессионализмы, например: гусарские названия предметов одежды, личной гигиены, названия оружия.
Специалисты утверждают, что это новаторство Давыдова напрямую повлияло на творчество Пушкина, который продолжил традицию.
(сл.11) В пору службы Давыдова в гусарском полку в его стихах, как вы слышали, появляются новые мотивы – о близкой войне, о готовности к подвигу, воинском долге.
Вместе с тем Давыдов, с его-то чувством долга к Отечеству и патриотизмом, чуть было не пропустил первую войну с Наполеоном.
В это время он уже вернулся в столицу поручиком Гусарского полка. Он не принимал участие в сражениях с французами. Денис во что бы то ни стало решил попасть на фронт. Он решается на отчаянный поступок. В ноябре 1806 года Давыдов ночью проникает к фельдмаршалу , назначенному в это время главнокомандующим русской армии. Каменский, маленький, сухонький старичок в ночном колпаке, чуть не умер от страха, когда перед ним появился Денис и потребовал отправить его на фронт. Только всё это оказалось зря, так как Каменский через неделю был снят с поста из-за помутнения рассудка. Он вышел к войску в заячьем тулупе, в платке и заявил: «Братцы, спасайтесь, кто как может…». По одной из версий, он спятил после появления перед ним ночью Дениса Давыдова.
(сл.12) Слава о таком отчаянном гусаре дошла до Марии Антоновны Нарышкиной, фаворитки государя, и она помогла ему в его желании отправиться на войну с Наполеоном, победно шествовавшему по Европе, во что бы то ни стало.
(сл.13) В начале 1807 года Денис Давыдов становится адъютантом генерала . С этим назначением связан весьма комичный случай.
В своё время Давыдов в одном из стихотворений вышутил длинный нос Багратиона и после назначения слегка побаивался первой встречи с ним. Багратион, завидев Дениса, сказал присутствующим офицерам: «Вот тот, кто потешался над моим носом». На что Давыдов, не растерявшись, ответил, что писал о его носе только из зависти, так как у самого его практически нет. Шутка Багратиону понравилась. И он часто, когда ему докладывали, что неприятель «на носу», переспрашивал: «На чьём носу? Если на моём, то можно ещё отобедать, а если на Денисовом, то по коням!»
В общем, с 24 января 1807 года Денис Давыдов уже участвовал в боях с французами. Он воюет то в Финляндии, то в Молдавии, проявляя чудеса храбрости и находчивости. А при заключении мирного договора в Тильзите между французским и русскими императорами присутствует там вместо Багратиона и лично лицезреет Наполеона.
(сл.14) «Поступив дважды в распоряжение генерала Якова Петровича Кульнева в 1808 и 1810 гг., он «в поучительной школе этого неусыпного и отважного воина кончает курс аванпостной службы, начатой в Финляндии, и познает цену спартанской жизни, необходимой для всякого, кто решился нести службу, а не играть со службою».
(сл.15) В начале войны 1812 г. Давыдов состоял подполковником в Ахтырском гусарском полку, в авангардных войсках генерала Васильчикова.
(сл.16) С углублением наполеоновского войска в пределы России все ярче начал разгораться огонь всенародного сопротивления захватчикам вне зависимости от распоряжений военоначальников.
21 августа 1812 года за пять дней до великого сражения Денис Васильевич предложил Багратиону идею партизанского отряда, которую он позаимствовал у гверильясов – испанских партизан. Наполеон не мог с ними справиться до тех пор, пока они не объединились в регулярную армию.
Эту особенность войны 1812 года глубоко постиг Денис Давыдов. Он писал Багратиону: «Тот, который носит звание вашего адъютанта 5 лет сряду, тот поддержит честь сию со всею ревностью, какой бедственное положение любезного нашего отечества требует». Предлагая командованию организовать летучие партизанские «партии» и направить их в тыл французской армии, он рассчитывал как на уничтожение коммуникаций, нарушение подвоза провианта, боеприпасов и вооружения, так и на подъем борьбы с неприятелем «поселян», что должно было «обратить войсковую войну в народную».
План этот, ставший накануне Бородинского сражения известным Кутузову, был столь смелым, что новый главнокомандующий не сразу его принял и выделил Давыдову всего пятьдесят гусар и сто пятьдесят казаков. Приказ о создании летучего партизанского отряда был одним из его последних перед Бородинским сражением, где он был смертельно ранен.
Кутузов же, позднее при встрече с отважным партизаном, благодаря его за службу, сказал: «Удачные опыты твои доказали мне пользу партизанской войны, которая столь много вреда нанесла, наносит и нанесет неприятелю».
(сл.17) В первую же ночь отряд Давыдова из 50 гусар и 80 казаков попал в засаду, устроенную крестьянами, и Денис чуть не погиб. Крестьяне плохо разбирались в деталях военной формы, которая у французов и русских была похожей. Тем более, офицеры говорили, как правило, по-французски. После этого Давыдов надел мужицкий кафтан и отпустил бороду.
Вскоре Денис с этим небольшим отрядом умудрился взять в плен 370 французов, отбив при этом 200 русских пленных, телегу с патронами и девять телег с провиантом. Так начался отсчет его подвигам и эффективным результатом на благо Отечества.
Его отряд за счёт крестьян и освобождённых пленных быстро разрастался. Теперь Кутузов не замедлил партизанам более широкое развитие и постоянно присылал подкрепления.
Наполеон ненавидел Давыдова и приказал при аресте расстрелять его на месте. Ради его поимки выделил один из лучших своих отрядов в две тысячи всадников при восьми обер-офицерах и одном штаб-офицере. Партизаны под руководством Давыдова, у которого было в два раза меньше людей, сумели под Ляховым загнать отряд генерала Ожеро в ловушку и взять в плен вместе со всеми офицерами.
Затем под г. Копысь его отряд уничтожил французское кавалерийское депо, рассеял неприятельский отряд под Белыничами и, продолжая поиски до Немана, занял Гродно.
(сл.18) Знакомство с Денисом Давыдовым почиталось в русском обществе за честь. В дерзких набегах, рейдах по тылам и нападениях на линейные французские части обретал всенародную известность и славу Денис Давыдов. Знакомство с ним вскоре стало почитаться в русском обществе за честь.
«Покуда русский я душою,
Забуду ль о счастливом дне,
Когда приятельской рукою
Пожал Давыдов руку мне!
О ты, который в пыл сражений
Полки лихие бурно мчал
И гласом бранных песнопений
Сердца бесстрашных волновал!
Так, так! Покуда сердце живо
И трепетать ему не лень,—
В воспоминанье горделиво
Хранить я буду оный день!
Клянусь, Давыдов благородный,
Я в том отчизною свободной,
Твоею лирой боевой
И в славный год войны народной
В народе славной бородой!» -
писал в посвященных Давыдову стихах Евгений Баратынский в 1812 году. Компанию ему в это же время составляли многие: Ф. Глинка и В. Жуковский, К. Батюшков и Ф. Толстой…
(сл.19) Сам же Давыдов свое поэтическое дарование применял сейчас мало. Пару любовные элегий да несколько эпиграмм сохранило для будущих поколений это время. Стихи должны были ждать своей очереди. Дениса же ждали новые подвиги за пределами Российского государства.
С переходом границы Давыдов был прикомандирован к корпусу генерала Винцингероде. Вступив в Саксонию с передовым отрядом, он занял Дрезден, за что был посажен этим генералом под домашний арест, так как взял город самовольно, без приказа.
По всей Европе о храбрости и удачливости Давыдова слагали легенды. Когда русские войска входили в какой-нибудь город, то все жители выходили на улицу и спрашивали о нём, чтобы его увидеть.
За бой при подходе к Парижу, когда под ним было убито пять лошадей, но он вместе со своими казаками всё же прорвался к французской артиллерийской батарее и решил исход сражения, Давыдову присвоили высокий чин генерал-майора.
(сл.20) Возвратясь из Парижа в Москву, Давыдов занимает место начальника штаба пехотных корпусов, но при этом, как утверждает сам, предается исключительно поэзии. Отвечая Жуковскому, посвятившему ему стихотворение, он пишет в стихах:
Давно я не болтал ни с музой, ни с тобою,
До стоп ли было мне?..-
Но теперь, в мирное время, есть возможность предаться поэзии, и он рождает сладострастные плоды любовной лирики. От него всегда в обществе ждут и даже просят новых подобных стихов. На надоедавшую запрограммированность этого не поддающегося железным рамкам процесса, Давыдов однажды вопрошает к просителям:
Неужель любить не можно,
Чтоб стихами не писать?
И, любя, ужели должно
Чувства в рифмы оковать.
Нет, об этом он пишет столько, сколько хотела душа и позволяло время.
(сл. 21) После Отечественной войны 1812 года у Дениса Давыдова начались неприятности. Вначале его отправили командовать драгунской бригадой, которая стояла под Киевом. Как всякий гусар, Денис драгун презирал. Затем ему сообщили, что чин генерал-майора ему присвоен по ошибке, и он полковник. И в довершение всего, полковника Давыдова переводят служить в Орловскую губернию командиром конно-егерской бригады. Но егерям не полагались усы. Как он мог лишиться своих черных, в завитках усов, столь любезных воину-гусару, своей красы и гордости, воспетой и им самим в стихах, и другими поэтами тоже! Это стало последней каплей для Дениса. Он написал письмо царю, что выполнить приказ не может из-за усов и стал ждать отставки и опалы. Однако царь, когда ему докладывали, был в хорошем расположении духа: «Ну что ж! Пусть остаётся гусаром». И назначил Дениса в гусарский полк с… возвращением чина генерал-майора.
Остается к этому добавить, что в архиве в Российской национальной библиотеке хранится «десятая часть левого уса» Давыдова, присланная им Жуковскому по его просьбе с подробной «биографией» уса.
(сл. 22) Успехи в сражениях прославили Дениса Давыдова, и с этих пор он создает себе репутацию «певца-воина»:
«Не шутя, хотя и не пристойно о себе говорить, я принадлежу к числу самых поэтических лиц русской армии не как поэт, но как воин; многие обстоятельства моей жизни дают мне на это полное право: во-первых, благословение, данное мне великим Суворовым; пятилетнее адъютантство мое при князе Багратионе, герое в полном смысле слова, который, невзирая на малое образование свое, самобытным и проницательным своим гением познал все тайны военного искусства; наконец, тридцатилетняя моя служба и участие мое во всех воинах этого времени...».
Общество любителей российской словесности, учрежденное при Московском университете, приняло его в действительные члены.
Когда к Денису являлось вдохновение, горячий творческий азарт, с которым он писал свои лучшие стихи, одна за другою в его тетради появляются элегии, где голос поэта обретает и новую звучность, и новую силу. В них всегда звучат патриотичные нотки с верностью и долгом перед Родиной.
«О, мой милый друг! С тобой
Не хочу высоких званий,
И мечты завоеваний
Не тревожат мой покой!
Но коль враг ожесточенный
Нам дерзнет противустать,
Первый долг мой, долг священный –
Вновь за родину восстать...»
Общество любителей российской словесности издавало свой альманах, и напечатало в нем ряд стихотворений Давыдова.
(сл.23) Позже в поэзии Давыдова в 1826 г. появляется поэма, посвященная событиям 1812 года под названием «Партизан», нам известная лишь по отрывку.
(сл. 24) Через три года рождается элегия «Бородино»:
Умолкшие холмы, дол некогда кровавый!
Отдайте мне ваш день, день вековечной славы,
И шум оружия, и сечи, и борьбу!
Мой меч из рук моих упал. Мою судьбу
Попрали сильные. Счастливцы горделивы
Невольным пахарем влекут меня на нивы...
О, ринь меня на бой, ты, опытный в боях,
Ты, голосом своим рождающий в полках
Погибели врагов предчувственные клики,
Вождь гомерический, Багратион великий?
Простри мне длань свою, Раевский, мой герой!
Ермолов! я лечу - веди меня, я твой:
О, обреченный быть побед любимым сыном,
Покрой меня, покрой твоих перунов дымом!
Но где вы?.. Слушаю... Нет отзыва! С полей
Умчался брани дым, не слышен стук мечей,
И я, питомец ваш, склонясь главой у плуга,
Завидую костям соратника иль друга.
Более о поэзии Дениса Давыдова мы упоминать не будем, а перейдём к менее известной в широких кругах прозе, имеющей отношение к описанию событий.
(сл.25) Несмотря на то, что Пушкин, как мы видим, крайне сожалел о том, что Давыдов ударился в прозу, многие считают: главный памятник своему героическому времени и себе он создал «Военными записками». «Записки» поднимают огромный пласт жизни русского общества, русской армии и дают серию блестящих очерков, в которых ярко раскрывается подвиг нашего народа в борьбе с врагами.
(сл.26) Вот какую характеристику дал «Запискам» в свое время :
«Прозаические сочинения Давыдова большею частью журнальные статьи, вроде мемуаров. В них найдете вы живые воспоминания об участии автора в разных кампаниях, особенно в священной брани 1812–1814 годов; воспоминания о героях той великой эпохи — Каменском, Кульневе, Раевском и проч. Предоставляем военным людям судить о военном достоинстве этих статей; что же касается до литературного, с этой стороны они— перлы нашей бедной литературы: живое изложение, доступность для всех и каждого, интерес, слог его быстрый, живописный, простой и благородный, прекрасный, поэтический! Как прозаик, Давыдов имеет полное право стоять наряду с лучшими прозаиками русской литературы».
(сл.27) Быть может так могло показаться лишь человеку того времени? – О, нет! Впервые столкнувшись с эти произведением, полностью соглашаешься с Белинским, но не только.
В любом из указанных разделов:
«Дневник партизанских действий»,
«Мороз ли истребил французскую армию в 1812 году?»
«О России в военном отношении».
«О партизанской войне» -
поражаешься военному дарованию, патриотизму, аналитическому уму Давыдова, умению так точно и лаконично излагать существо дела.
Если это «Дневник», то читая его, находишь там необходимые подробности, позволяющие представить героику описываемых событий и прочувствовать истинность народного ополчения.
Если это касается вопроса морозустойчивости французской армии, то дивишься, как по-научному, опираясь целиком на факты, почерпнутые из официальных французских источников информации и поступивших при пленении армейских подразделений, показал Давыдов, что морозы наступили после того, как наполеоновское войско «в смысле военном» уже не существовало. Напрасно Наполеон и его маршалы искали позднее «объективные» причины своего поражения, ссылаясь на мороз и даже на неправильное, с их точки зрения, «невоенное» ведение войны.
Если знакомишься со статьей «О России в военном отношении», то наслаждаешься, как победно Денис Васильевич полемизирует с теми, кто пытается принизить подвиг русского народа в Отечественной войне 1812 года – не хуже, чем на поле боя.
Если легко и просто вникаешь в давыдовское обоснование организации и ведения партизанской войны, то восхищаешься, как он все разложил по полочкам, потому все планы его сидели в голове так, чтобы молниеносно при изменении обстоятельств можно было принимать те решения, которые приводили его к подвигам.
Неоднократно задаешь себе вопрос и тут же получаешь ответ, что раньше до глубины не осознавала, насколько точно Денис Давыдов является русским героем в самом наивысшем смысле этого слова.
(сл.28) Было еще огромное удивление при чтении «Военных записок»: 200 лет прошло с тех пор, но написанное в них по-прежнему звучит актуально.
Для подтверждения этого приведем несколько выдержек из «Записок».
«Всякий из нас неоднократно заметил явную и общую ненависть чужеземных писателей к России. Везде, где только касается речь до сего государства, до его монархов, до его вождей, до его войск, до событий военных и политических, — везде оказывается их особое к нему неблагорасположение».
Почти пред глазами современников совершилось неимоверное чудо: Россия, свободная от ига чужеземного, сброся кору невежества и внутренних беспокойств, поднялась и достигла в единое столетие до европейских держав, господствующих в течение нескольких столетий.
Этой быстрой и почти сверхъестественной возмужалости мы, без сомнения, обязаны Петру и Екатерине Великим. Но надо было быть и почве русской, надо было быть и растению, чтобы развить и рост, и силу свою свыше, может быть, чаяния самих возрастителей».
«Я коснусь до России только в военном отношении и намекну о некоторых, с намерением искаженных чужеземцами военных происшествиях, славных для Отечества нашего, и о некоторых неудачах наших, с тайною радостию или с подозрительным соболезнованием ими описанных».
Эти слова, как и многие другие из «Записок» приемлемы и к дням сегодняшним.
Являясь прообразом современных военных мемуаров, «Военные записки» Давыдова настолько хорошо написаны, что и в наши дни пользуются большим успехом у военных, в особенности, зарубежных, имеющих пристальное внимание к России.
(сл.29) Все произведения Давыдова последних лет, все литературные итоги написаны и подведены им в имении его жены в селе Верхняя Маза Сызранского уезда Симбирской губернии. Говоря о себе в третьем лице, он подытожил, что: «Давыдов немного писал, еще менее печатал; он был из числа тех поэтов, которые довольствовались рукописною или карманною славою.
При всем том Давыдов не искал авторского имени, и как приобрел оное— сам того не знает. Большая часть стихов его пахнет биваком. Они были писаны на привалах, на дневках, между двух дежурств, между двух сражений, между двух войн; это пробные почерки пера, чинимого для писания рапортов начальникам, приказаний под командующим.
Никогда бы не решился он на собрание рассеянной своей стихотворной вольницы и на помещение ее на непременные квартиры у книгопродавца, если бы добрые люди не доказали ему, что одно и то же — покоиться ей розно или вместе.
Сбор этот стоил ему немалого труда. Некоторые стихотворения были исторгнуты им из покрытых уже прахом или изорванных журналов, а другие, переходя из рук в руки писцов, более или менее грамотных, изменялись до того, что едва были узнаны самим автором.
Давыдов представляется нам сочетателем противоположностей, редко сочетающихся. Принадлежа стареющему уже поколению и летами и службою, он свежестью чувств, веселостью характера, подвижностью телесною и ратоборством в последних войнах собратствует, как однолеток, и текущему поколению.
Кочуя и сражаясь тридцать лет с людьми, посвятившими себя исключительно военному ремеслу, он в то же время занимает не последнее место в словесности между людьми, посвятившими себя исключительно словесности.
Мир и спокойствие — и о Давыдове нет слуха, его как бы нет на свете; но повеет войною — и он уже тут, торчит среди битв, как казачья пика. Снова мир — и Давыдов опять в степях своих, опять гражданин, семьянин, пахарь, ловчий, стихотворец, поклонник красоты во всех ее отраслях— в юной деве ли, в произведениях художеств, в подвигах ли военном или гражданском, в словесности ли, везде слуга ее, везде раб ее, поэт ее. Вот Давыдов!
(сл.30) Он никогда не принадлежал ни к какому литературному цеху. Правда, он был поэтом, но поэтом не по рифмам и стопам, а по чувству. Денис Васильевич Давыдов умер 22 апреля 1839 году от апоплексического удара в селе Верхняя Маза. Прах его был перевезен на Новодевичье кладбище в Москву.
(сл.31) И при жизни, и после смерти Денис Давыдов благодарные соотечественники чтили и чтят его. Давыдов послужил прототипом персонажа романа «Война и мир» Василия Денисова.
С 1912 г. Ахтырский гусарский полк носит его имя.
16 июля 1960 года в селе Верхняя Маза, Радищевского района, Ульяновской области был установлен памятник.
Накануне 200-летия со дня рождения 19 мая 1984 года в Пензе был открыт его бюст, в гражданской одежде того времени, чтобы подчеркнуть, что памятник ему установлен прежде всего как поэту.
Еще два памятника установлены в Уфе и Владивостоке.
Улицы Дениса Давыдова есть в Москве, Владивостоке, Казани и Новосибирске.
В Костроме имеется 3 микрорайона имени Дениса Давыдова.
К 150-летию Отечественной войны, в 1962 году, снят художественный фильм «Гусарская баллада», в котором показан Денис Давыдов в качестве командира партизанского отряда. Также к этой дате были выпущены почтовые марки СССР, одна из которых посвящена Давыдову.
В 1980-м году о Денисе Давыдове снят фильм «Эскадрон гусар летучих».
О Денисе Давыдове (и от его лица) написаны книги Андрея Белянина «Охота на гусара».
Вот и мы сегодня с вами провели несколько минут вместе с Денисом Давыдом – самым поэтичным воином, рожденным не только для рокового 1812 года, но и всех последующих лет, в которых всегда будет место светлой памяти о нем и вдохновенью для подражания ему в патриотизме, героизме, служению и защите Отечеству.
,
главный библиотекарь МБУК МЦБС
детской библиотеки г. Елизово
