Что остается людям?
Был такой старый советский фильм «Все остается людям». Размышляя о человеке, который ушел от нас уже почти 30 лет назад, а память о нем и жива, и горяча, задаешься вопросом, а что же собственно «остается людям»? Маяковский бы сказал: «пароходы, строчки и другие долгие дела». Но пароходы стареют и их сдают в утиль (а если вовремя не сдают – беда). К сожалению, и строчки не все и не всегда сохраняют непреходящую ценность. В студенческие годы, да и после я сетовала на то, что Олег Иванович мало писал. Его отточенные, глубоко продуманные лекции, его блистательные импровизации на семинарских занятиях просто требовали быть записанными. Мне казалось, что он непродуктивно тратит время на своих, не всегда того стоящих, учеников. Я думала, что книги лучше, чем ученики, сохранят его оригинальную мысль, его яркую индивидуальность. Ведь человеческое сознание – это очень кривое зеркало, и что в нем отразится - трудно предугадать. Перечитав к этому юбилею практически все, написанное Олегом Ивановичем, я признаю, что он оказался как всегда прав: наша память при всей ее избирательности лучше и точнее сохранила его образ, чем страницы сборников и учебных пособий. Нам, его ученикам, безусловно, дорого все им написанное. Читая работы 60-х, 70-х годов, мы с благодарностью слышим голос нашего учителя, узнаем ростки тех идей, которые мы додумывали уже без него. Но давление времени, идеологии, цензуры, и, наконец, просто законы жанра - не менее искажающее зеркало, чем человеческое сознание. Смелости, дерзости, саркастичности, иногда даже экстравагантности Олега Ивановича не было места на страницах советских изданий. Не было там места и его глубоким размышлениям о жизни, о человеческом достоинстве, о свободе и необходимости. Нам, самым младшим своим ученикам, он едва приоткрывал эту сторону своей индивидуальности, но и по этому малому мы угадывали человеческую глубину и значительность. Мы ему верили в ту позднебрежневскую эпоху, когда молодые уже не верили никому. И это было лучшим воспитанием.
Сейчас много говорят о том, что университет должен не только «образовывать», но и воспитывать. Должен. Но это не работа воспитательного управления.
Для Олега Ивановича научная и воспитательная работа были абсолютно неразделимы. Например, свой устойчивый профессиональный интерес к проблемам сатиры он объяснял так: «Именно сатира специально назначена воспитывать способность критического мышления, развивать в человеке восприятие комического, тренировать и оттачивать его чувство юмора, остроумие, воспитывать культуру умного, гневного и радостного смеха». Он любил цитировать мысль Маяковского: «Когда все будут понимать юмор и владеть им, это будет означать, что мы «приблизились к идеалу жизни человеческой». Вслед за В. Маяковским он полагал, что «такими будут люди в «коммунистическом далеко», но такими они должны становиться уже сегодня. И лучшим средством воспитания «человека будущего» в этом отношении является сатирическая литература», - так писал Олег Иванович в учебном пособии по сатире В. Маяковского в 1975 г.
Но главное - Олег Иванович воспитывал нас собой. И это был самый действенный и безотказный способ. Как пел Высоцкий, к которому Олег Иванович присматривался с интересом, «Делай, как я. Это значит - не надо за мной. Колея эта - только моя! Выбирайтесь своей колеей». Он ушел рано, и нам действительно пришлось «выбираться своей колеей». Тогда и обнаружилась дальновидность ставки, сделанной Олегом Ивановичем: ставки на диалогичность человеческого сознания.
Он не мог знать, что именно вырастет из нас и наших студенческих работ. Мы с ним, например, не обсуждали проблем утопического сознания, это слово подсказало время, когда опубликовали роман Замятина, но сама идея вызревала из двух настойчиво повторяемых Олегом Ивановичем положений о единстве личности и творчества до - и послереволюционного Маяковского и о прогностической функции его сатиры.
Многие, знавшие Олега Ивановича, замечали у него, кто с восхищением, а кто и иронически, «маяковские» черты. Одной из них была вера в будущее, вера следующее поколение. Он видел, как медленно, но все же меняется время, понимал, что сам он до серьезных перемен может и не дожить, но он работал на это будущее, вносил в него свой вклад.
Ставка на будущее, вера в прогресс человека и человечества – черты утопического сознания. Весь опыт прошедшего века показал, что мы не стали ни лучше, ни умнее, ни счастливее своих учителей.
Если развернуть привычную метафору учитель – сеятель (разумного, доброго, вечного), то нужно признать, что все мы работаем в зоне рискованного земледелия. Олег Иванович не боялся рисковать. И мы ему за это благодарны.
