, Москва, РУДН
НОСТАЛЬГИЧЕСКОЕ ОСМЫСЛЕНИЕ ПРОШЛОГО
В ЕВРОПЕЙСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ НАЧАЛА ХХ ВЕКА
В начале новейшего времени и российские, и западноевропейские авторы-гуманитарии выразили сомнения в правильности теории прогресса, той самой теории, которая, по выражению Н. Бердяева, для многих предшествовавших поколений была религией. Первые публикации возникшей в начале ХХ века «философии заката» обострили разговоры об ограниченных возможностях сознания, об ущербности идеи развития как в трактовке Г. Гегеля, так и К. Маркса. Публицисты, историки, литераторы отмечали падение уровня духовной жизни по сравнению со средневековьем. Своеобразный диагноз эпохе поставил А. Белый: «кризис жизни». Новейшая литература отобразила если не трагедию, то драму жизни человека, вступившего в эпоху «сумерков богов», некоторые художники, известные и дебютанты, по-разному, но с большой заинтересованностью стали смотреть в прошлое: И. Бунин, В. Розанов, А. Ремизов, М. Пришвин, А. Толстой. Кто-то ностальгически смотрел в историческое прошлое, кто-то уходил в сказочное мифологическое прошлое, кто-то сопоставлял, что утрачено и что приобретено, кто-то с улыбкой прощался с уходящей натурой.
И. Бунин, пожалуй, глубже других современников погружается в историческое, в его понимании, прошлое, там он открывает «другую», иначе говоря, закатившуюся крепостную Россию. Глава «закатников» О. Шпенглер, тогда же и позже развенчивавший «теорию прогресса», так же положительно выделял среди других эпох эпоху европейского феодализма. Потрясший современников труд, книгу «Закат Европы», он завершал в начале второго десятилетия, когда Бунин работал над «Суходолом», каприйским циклом рассказов («Святые», «Весенний вечер», «Братья»), новеллой «Господин из Сан-Франциско». И Шпенглер, и Бунин смотрят на культуру как на организм, в котором действуют законы биологии: зарождение - расцвет - упадок. Общие моменты в осмыслении истории есть у Бунина и с другим авторитетным «закатником» - А. Тойнби, автором теории «локальных цивилизаций», «творческих элит». Искания философской мысли в эпоху «кризиса сознания» обусловили типологические связи между писателями из разных литератур.
Ностальгическая тематика, элегическая тональность сближает творчество Бунина с творчеством французского символиста, тоже поэта и прозаика, Анри де Ренье (1864 – 1936). В предисловии к томику своих стихов Ренье определяет свою поэтическую задачу «как возрождение прошлого, увековечение его мимолетных минут». А. Смирнов, автор предисловия к русскому собранию сочинений художника (1923 – 1926) справедливо утверждал, что это всегда оставалось актуальным и у Ренье-прозаика. В рыцарском XXYII, сентиментальном XXYIII, эстетствующем начале ХIХ века им открывается своя былая прелесть. Как и Бунина его занимает «соответствие» – «несоответствие» между явлениями социальной жизни и природы. Как и у Бунина, лирический герой, повествователь у Ренье воспринимает упадок фаталистически, как роковую неизбежность, и не пытается отыскать виновного в том, что настоящее тускнее прошедшего. Художник чаще обращается к обыденным ситуациям, к не склонным к самоанализу характерам. Все незаурядное – в прошлом. Многие герои Ренье, как и многие герои Бунина, живут воспоминаниями о светлых днях давно минувшего. Типичен Маркиз д`Амеркер, герой одноименного рассказа, большая часть которого представляет романтическое повествование о прошлой жизни маркиза, о его бурно, интересно проведенной молодости.
Роман Ренье “Живое прошлое” (1905), представляет собой развернутую эпитафию добуржуазной Франции, в которой, по мнению автора, понимали и ценили красоту, духовность, честь, мужество, страсть. М. Кузмин в предисловии к русскому изданию романа назвал автора «влюбленным знатоком прошлого». Соприкасаясь с прошлым, герои Ренье делаются благороднее, соприкасаясь с современностью, они попадают под власть низких инстинктов. У Бунина дорогое прошлое уходит покорно и безвозвратно, скрываясь под пылью забвения, у Ренье прошлое, хотя и безуспешно, но пытается сопротивляться настоящему. Но у того и другого автора потомки аристократических фамилий страдают, наблюдая как приходят в запустение их усадьбы, где «задавались праздники, замечательные охоты», как вчерашние плебеи приобретают их реликвии. Они осуждают друг друга за «пренебрежение к прошлому и доверие к будущему», отвергают республиканцев как «чудовищных выродков». Главный герой романа историк Шарль Лавро, человек простого происхождения, тоже устремлен в светлое, по его мнению, прошлое, вполне сознавая, что был бы там лишь слугой. «Умом и сердцем» он в «тонкой, остроумной, сладострастной» Франции XYIII столетия, лучше которой могла быть только Франция XYII века. Лавро убежден, что без спасительного прошлого ему не побороть аморальных начал, живущих где-то на дне его собственной души. Историк держит оборону от настоящего и от себя самого в вымышленном пространстве, в своеобразном замке, выстроенном из воображаемого прошлого. Он старается быть ближе не к богатым буржуа де Жонзесам, а к обедневшим аристократам де Франуа, презиравшим бизнес по-новому. Ренье представляет жизнь как некий спиралеобразный конус, в котором каждый последующий виток повторяет предыдущий, но в меньшем масштабе. Ренье, как и Бунин, как некоторые другие современные ему европейские писатели, показывает неизбежность действия в жизни закона энтропии. Любовная коллизия свободного Жана де Франуа и замужней Антуанетты, живущих на рубеже ХIХ и ХХ веков, – лишь повтор, пародия любовной коллизии, пережитой их предками – свободным Жаном де Франуа и замужней Антуанеттой, живших в XYIII веке. Предок героически погибает, потомок малодушно кончает жизнь самоубийством. Трагическая история повторяется в жанре фарса.
Ностальгические мотивы, характерные для Бунина, характерны и для английских прозаиков, поэтов, творивших на исходе «викторианской эпохи», например, Д. Голсуорси (1867 – 1933), автора ретроспективной «Саги о Форсайтах» (1906 – 1921), но прежде всего - для Т. Гарди (1840 – 1928), кстати сказать, тоже, как известно, вышедшего из княжеского рода. По мнению ученых Г. Аникина и Н. Михальской Гарди выступил в защиту, патриархальной старины, основ народной культуры, а его трагическое мировосприятие порождалось впечатлениями от последних актов гибели остатков прошлой жизни. По мнению В. Хорольского, романтический идеал Гарди дает о себе знать в ностальгической мечте о «зеленой Англии», в патетическом оплакивании ушедшего. Ученые обращают внимание на стилистическую особенность, характерную для английского прозаика, которая тоже сближает его творчество с творчеством русского современника. Их сближает психологизм пейзажных зарисовок, умение уловить обилие красок и оттенков в природе. У того и другого автора гармония жизни природы противопоставлена дисгармонии человеческой жизни. Созидательные начинания многих персонажей Гарди, равно как и Бунина, обречены, потери близких, утраты чувств - неизбежны, и совершенно неясно, кого винить, в неминуемых неудачах, в “нравственном и физическом вырождении” (А. Федоров). Творчество Гарди завершает эпоху английского классического реализма, творчество Бунина завершает эпоху русского классического реализма.
И в немецкой литературе рубежа - начала ХХ века звучат характерные для автора «Антоновских яблок» ностальгические мотивы. «Будденброки» (1896 – 1900) Т. Манна (1875 – 1955) – это, по мнению критиков, «элегическое прощание» с уходящим. Опору новой жизни, утверждают В. Адмони и Т. Сильман, автор хотел бы найти в прошлом, в старых полупатриархальных формах жизни верхушки немецкого бюргерства, уходящего своими корнями в средневековье. Основная проблема романа Манна вынесена в подзаголовок: «Упадок одного семейства». Этот подзаголовок мог бы дать и Бунин своему известному рассказу.
Примечательный «мост», сближающий творчество Бунина, Анри де Ренье, Гарди, Т. Манна, - философия А. Шопенгауэра. Этот философ был современником оптимиста Г. Гегеля (утверждавшего: «Все действительное разумно, все разумное действительно»), но европейскую известность и популярность он обрел лишь на рубеже XIX и XX веков. Не среда, не отупляющий труд, не наследственные болезни, не болезненные наклонности являются в их произведениях причинами деградации фамилий, как это было у классиков-реалистов и совершенно определенно у авторов, склонных к натурализму, например, у Э. Золя. Упадок предопределен абсолютным, недоступным для разума трансцендентным законом. Т. Манн признавал влияние на свое творчество философии Шопенгауэра, однако прямое влияние этого философа ощутимо и в творчестве других названных писателей. У Гарди есть стихотворение «Вопросы природы» - о «необъятной Слепой Силе», создавшей нас и бросившей «на волю рока». Образ могущественной Силы, равнодушной к человеческим страданиям, встречается в каприйском цикле рассказов Бунина. Персонажи его и более поздних произведений читают и принимают работы известного немецкого мыслителя-пессимиста.
«Потеряла кибитка колесо» - так осмыслил эту или смежную проблематику в более позднем романе М. Горький. Но если автор «Дела Артамоновых» (1925) искал и допускал возможность обретения, образно говоря, утерянного колеса, то названные авторы были настроены несколько более скептически.
