Теории дискурса в современной социологии (стр. 2 )

Методология дискурс-анализа в трудах Т. Ван Дейка

Критический дискурс-анализ предлагает развернутую методологию дискурс-анализа. В данном параграфе мы описываем аппарат различения Т. Ван Дейка, демонстрируя методологические принципы критического дискурс-анализа в современном виде.

Теория дискурса в работах Р. Барта

Ролан Барт предлагает свою классификацию дискурсов, вводя понятие социолекта, которые разделяются на энкратический и акратический тип. Помимо описания теории дискурса Барта, затрагиваются принципы семиотических исследований Барта, в контексте перемен, обозначенных в первой главе.

Бирмингемская школа дискурс-анализа.

Бирмингемская школа дискурс-анализа, также известная как «cultural studies», представляет собой интересный синтез идей неомарксизма и постструктурализма. В отличие от других направлений дискурс-анализа, «cultural studies» можно назвать отчасти «ангажированными».

Теория речевых актов в работах Д. Остина и Д. Серла

В рамках дискурсивной психологии, аналитических философ Д. Сёрл предлагает принципы классификации конкретных речевых высказываний исходя из структуры человеческого мышления. Д. Сёрл демонстрирует взаимосвязь сознания и языка, показывая невозможность рассматривать одно без другого.

Теория языка в трудах Н. Хомского

В своей теории языка Н. Хомский разрабатывает принципы функционирования любого языка, обнаруживая более глубокие синтаксические принципы, лежащие в его основе. ёрлу Хомский затрагивает вопросы функционирования языка в контексте сознания и создает влиятельную теорию, обрушившую бихевиоризм.

Легитимация науки в теории

выделяет различные типы легитимации науки в исторической ретроспективе. Мы предлагаем использовать принципы его различения для конкретных речевых высказываний, намечая методологию исследования легитимирующих дискурсов.

1. ОСНОВАНИЯ ТЕОРИЙ ДИСКУРСА В СОЦИОЛОГИИ

Факторы возникновения теорий дискурса в социологии

Одним из самых древних и распространенных представлений об истине по праву можно считать «соответствие идеи и некоего положения дел». Устройство этих взаимоотношений было взято М. Фуко5 за ключевой принцип существования «режима истинности» в работе «Слова и вещи»6. Не касаясь тонкостей данной работы, можно сказать, что благодаря алфавиту, мир теряет единство, но продолжает обладать «внутренне присущей структурой», которую можно прочесть, а в 17 веке происходит концентрация на языке описания, который должен быть спонтанным для точной репрезентации структуры мира. Продолжая идею М. Фуко, можно сказать, что в наше время слова и вещи дистанцируются друг от друга на непреодолимое расстояние. Данный процесс можно назвать деконструкцией «истины» в эпистемологии. В литературе теории, стремящиеся исключить понятие истины, называются дефляционными теориями истины7.

В своей статье «Является ли истинное и обоснованное убеждение знанием?»8, аналитический философ Э. Гетье показывает, что на данный момент у человечества нет теории истины как соответствия идеи и некого положения дел. Гетье приводит простые примеры, демонстрирующие, что любая теория истины не состоятельна, а все, что есть у человечества, это лишь убеждения, которые могут быть обоснованными и не противоречивыми. Однако, с точки зрения современной эпистемологии, принципиальный разрыв между миром и текстом непреодолим9. Подобного рода подходы можно найти в лингвистике уже начала XX века. В изучении языка первым человеком, который создал нереференциальную теорию был Ф. Соссюр. Нереференциальная теория до сих пор разделяется многими современными семиотиками, например и Ж. Курте. В их работе работе «Семиотика. Объяснительный словарь теории языка» они говорят об иллюзии референтности10. Исключение референта из лингвистики является исключением представления о том, что значения соответствуют или не соответствуют миру. Похожую ситуацию мы можем пронаблюдать и в некоторых современных социологических теориях. Например, в радикальном конструктивизме происходит отказ от концепта знания как соответствия представлений и некой «онтологической» действительности11. В других теориях истинное положение дел просто оказывается вне исследовательской оптики. П. Бергер и Т. Лукман вообще практически не задаются вопросами о реальном положении дел, фокусируясь на том, кто говорит о тех или иных событиях и как происходит борьба за интерпретацию12, это характерно для любых теорий конструкционистского подход13. Постмодернистские мыслители также отмечали деконструкцию истины, связывая это с крушением модернистских метадискурсов14.

Даже естественные науки приходят к отказу от возможности пронаблюдать реальное положение дел. Д. Хоффман в своей работе «Визуальный интеллект: Как мы создаем видимое» 15, показывает, что с точки зрения эволюционной биологии человек не воспринимает реальность такой, какая она есть. Реальность очень сильно преломляется через сознание, как это происходит и у других животных. Полная репрезентация реальности не выгодна с эволюционной точки зрения. Любое восприятие это интерфейс, который подобен интерфейсу на мониторе компьютера. Даже если мы посмотрим на монитор под микроскопом и увидим пиксели, то это не скажет нам ничего об устройстве компьютера, так же обстоит дело и с реальностью16.

С нашей точки зрения, полную концептуализацию данного процесса провел Д. Лакофф в работе «Женщины, огонь и опасные вещи»17. Лакофф называет этот процесс сменой объективизма на экспериенциализм18. Среди характеристик объективистской интуиции Лакофф выделяет:

- Мышление представляет собой механическое оперирование абстрактными символами.

- Разум это абстрактная машина, подобная компьютеру.

- Символы получают значение через соотнесение с вещами внешнего мира.

- Символы – это внутренняя репрезентация внешней реальности.

- Ум – зеркало природы.

- Мышление не зависит от человеческого тела, которое не накладывает никаких границ на человеческое познание.

- Машины обладают «интенциональностью».

- Мысль может быть разбита на простые строительные блоки.

- Мышление логично.

Для экспериенциализма, или опытного реализма характерны следующие представления:

       - Мышление является воплощенным. Структуры, образующие нашу концептуальную систему, имеют источником наш чувственный опыт и осмысляются в его терминах.

       - Мышление является образным. В нашем мышлении мы используем метафоры, метонимии, ментальные образы, что не сводится к простому отражению реальности.

       - Мысль имеет свойства гештальта.

       - Мысль имеет экологическую структуру. Это означает, что мышление всегда входит в общую структуры нашей концептуальной системы, а следовательно не сводится к простому оперированию абстрактными символами. 19

       У различных исследователей можно обнаружить сосуществование интуиций характерных как для объективистских, так и для эксперианциалистских представлений. Для нас важно рассмотреть то, каким образом представленное выше изменение оказало влияние на возникновение теорий дискурса в социологии.

Одной из основных эпистемологических предпосылок современного дискурс-анализа является представление о знании как об исторически обусловленном продукте. Такая точка зрения является основой современного дискурс-анализа, который базируется на конструкционистских представлениях о социальной реальности. Конечно, дискурс-аналитик может считать что-то истинным или ложным, но когда аналитик принимается за исследование, он должен забыть о своих предпочтениях. Иными словами, социологи отказываются предполагать какие-то процессы, как обусловленные не социальным образом. Дискурсы равны между собой, и аналитик применяет одинаковый инструментарий для всего. Такая точка зрения не требует дополнительных прояснений, следует лишь отметить, что это напрямую связано с деконструкцией концепта «истины», о чем мы говорили ранее. Если нет истины, то нет и истинного дискурса, следовательно, аналитика не должна быть «ангажированной»20. Помимо этого важного события в социологической теории, необходимо рассмотреть изменения в антропологической модели, о чем уже упоминалось выше во время пересказа Д. Лакоффа.

Как уже было отмечено выше, в экспириенциализме мышление мыслится как воплощенное, а не существующее отдельно от тела и человека. В классической модели человека, например, в классической философии (в Гегелевском издании), разум является всеобщим и непреходящим, в отличие от случайного рассудка. Также в классической онтологии выделяется вечное, непреходящее бытие и случайное сущее. Если мы обратим внимание на гуманитарные науки, которые были созданы в рамках классической модели, мы обнаружим, что имеем дело с формулированием законов поведения социальной сущности в человеке. Современный антрополог Д. Гребер в своей работе «Долг: первые 5000 лет истории» не только разделывается с классическим мифом о том, как появляются современные деньги, но и затрагивает вопросы формирования экономики как науки. А. Смит создает экономику обосновывая то, что человек в силу своей природы склонен к обмену. Ни для кого не секрет, что в экономике подразумевается некий универсальный homo economicus, который стремится к выгодной сделке. С. Милль, например, считает, что предметом политической экономии служат социальные факты, которые возникают исключительно с целью накопления богатств21. Г. Спенсер, в свою очередь, считает, что человек по своей природе стремится к кооперации, которая бывает самопроизвольной или сознательной. Современные космополитические теории22, подобно О. Конту, предполагают некие общие законы развития обществ, что не отличается от указанного выше принципиальным образом. Общее у всех этих воззрений – некое представление об одинаковости социального человека.

В современных теориях дискурса в социологии социальный субъект является децентрированным, и сам представляет собой продукт дискурса. Иными словами, классическая антропологическая модель, предполагающая разделение человека на «случайную» и «вечную» части, сменяется представлением о «полной случайности» человека и полной включенности человека в существующую культуру. Вместо того, чтобы предполагать рациональное поведение человека, фокус смещается на исследования структуры рациональности в различных культурах. Вместо того, чтобы выносить спекулятивные суждения о том, что человек стремится, например, к нескольким типам кооперации, фокус смещается на то, каким конкретно образом организовано взаимодействие в тех или иных ситуациях. Иными словами, когда в социологии отказались от «вечного» социального субъекта, социология перестала быть наукой о законах социального поведения, и стала наукой об определенном социальном положении дел23.