Н. Берсенёв СЫР - БОР. 2016г. Драма. (стр. 2 )

  3

АДМИНИСТРАТОР. Да нет… Чем он дорог тебе?

МУЖИК. (рассмеявшись) Был я вчера, господин, сыр-пьян и до меня рыпнулась  местная шпана. Ну,  я каждому из них, что просили, навесил, а как поднялся шум-гам, рванул вот сюда в лес. И он меня, как партизана, от полицаев укрыл…

ПЛИЦЕЙСКИЙ ЧИН. Ну, ты! За словами-то своими следи…

МУЖИК. (пятясь)  Не пойму, что я такого сказал… 

АДМИНИСТРАТОР. Вы его, Борис Яковлевич, не пугайте. Ну, ну…

МУЖИК. (добрея лицом)  Я, господин, пацаном лет пять в лесниковой избушке у отцова брата жил. И вот теперь, как запахнет весной, ухожу, как ругается жена, в лес шалаберничать.

Тут у меня, на случай, и шалаш есть. Под сосной на мху хорошо спится. Как-то проснулся, а белка возле моего уха недоеденный батон щиплет. За своего приняла!

  Ирина радостно взвизгивает. 

ЗАБУБЕНЕВ. (он оказался рядом с Ириной и ей тихо) Я понимаю его. Лежишь на мху и смотришь в небо и кажется тебе, что сосны до неба достают и на их верхушках нанизаны облака…

МУЖИК. Птахи  по мне ширяют и с ладони крошки берут.  Ну а вот в прошлом году я всех бабушек в нашем частном секторе, какие по старости в лес уж не ходят, грибами снабдил. Одним словом, он мне родной и я ему не чужой… А что, вы и вправду хотите его на распил пустить?

  Иришка в радости бьёт в ладоши и подпрыгивает, Забубенев с Катенькой смеются.

АДМИНИСТРАТОР. Ну, что это такое. Театр тут, что ли?

ШМУЛЬКОВ. (шикает на дочь)  Иришка, смотри у меня!

ГУРЖЕВ. Кому нужно мнение какого-то хламного мужика…

  АДМИНИСТРАТОР. А между прочем,  Дмитрий Сергеевич, это один из наших горожан…

ПОЛИЦЕЙСКИЙ ЧИН. (мужику) Значит дом-то у тебя всё-таки есть?

МУЖИК.  Вот ещё  месяцок  пошалаберничаю и пойду Галюни сдаваться. 

ПИСКЛЯВЕЦ. (ехидно) Придёшь домой, а там твоё место-то… того…

МУЖИК. (тонким голосом, передразнивая)  А Галю-ю-ня меня любит… (басом) А тебе не дано знать, какие у меня руки приделаны. Я всё могу. На меня спрос!  Да и жена мне люба.  А по хорошему с человеком обойдёшься и на тебя светло глянут!

АДМИНИСТРАТОР.  Дружище, а ты хотел бы, чтоб в этом твоём лесу порядок навели?

МУЖИК. Упаси бог! Начнут порядок наводить, так половину на сторону пустят, одни хлысты останутся. 

  Ирина и Забубенев – они стоят рядом – смеются. 

ПОЛИЦЕЙСКИЙ ЧИН. (подходит вплотную к мужику)  Учти, на этот раз я не слышал того поганого слова, а ты его не говорил… 

МУЖИК.  (испуганно)  А что я такого сказал. (оглядывается на всех) Не пойму…

  Машет на всех руками и отходит в сторону и оттуда наблюдает за происходящим.

ГУРЖЕВ. (брезгливо) Нашли тоже с кем советоваться…

ЛЕСХОЗНИК. Весь этот лес может пропасть от одного окурка такого вот прощалыги.

ГУРЖЕВ. (наклоняется к Писклявцу) Слушай, что это за тип такой? ( кивает на Забубенева)  Почему  я его не знаю…

ПИСКЛЯВЕЦ. А-а, дрянной парень… Человек не сегодняшнего дня. Это он накатал ту самую зловредную брошюрку, какой вон Валерий Яковлевич размахивал…

ГУРЖЕВ. Припоминается мне, что я встречал эту личность в довольно скандальной обстановке.

ПИСКЛЯВЕЦ. Да он и не может без этого.

ШМУЛЬКОВ.  На одного он моего давнего знакомого смахивает. Мне бы его глаза увидеть. 

ГУРЖЕВ. (приблизившись к Забубеневу, миролюбиво) Вы, видимо, местный и, как абориген, любите этот лес.  И это всем понятно. Ну и любите себе на здоровье! (оборачива-ется ко всем другим) Но ведь у нас как?  Возьмутся любить, так до боготворения!

  4

ЛЕСХОЗНИК. Да что тут любить-то.  Одни завалы и свалки!

ГУРЖЕВ. (поучительно) А любить надо трезво, с открытыми глазами. Чтоб потом не последовало разочарования.

ПИСКЛЯВЕЦ. Да, да… Уж эти мне идеалисты… 

ЗАБУБЕНЕВ. (со склонённой головой, говорит как бы в землю)  Да, лес не бережёный  и потому захламленный. Но он живой, он дышит широко и мощно, он охраняет нас. В нём водятся зайцы, несметное число белок летает в его развесистых кронах, через речку в его приболотные чащи забредают кормиться лоси.  Я знаю несколько семей, которые живут этим лесом. Ягод здесь немного, а грибы есть. Носят ведрами и продают на уличных рынках.

  Возбуждённая Ирина пытается заглянуть в лицо говорящего. 

ЗАБУБЕНЕВ. Подумайте только – меж двумя индустриальными районами сохранилась эта зелёная колышущаяся мощь и перед нами, карликами перед  ней, она беззащитна! Она, эта мощь лесная, живёт сама по себе, исторгает озон в помощь и пользу нашим загрязнённым  лёгким, ожесточившимся глазам и черствеющим день ото дня душам.  Это же чудо, редкая сердечная радость для всех нас. Где такое ещё можно увидеть?! 

ИРИНА. (громко) Конечно, чудо! И ещё какое! 

ЗАБУБЕНЕВ. В девяностые лихие годы вон с того бока вырвали солиднейший клок из него, на дармовщинку мошну себе набивали местные прохиндеи  и  души горожан изнылись смотреть на эту рану! Теперь он понемногу поднимается и это такая радость…

ГУРЖЕВ. (у него начинают прыгать щеки) Э-э-э, парень, так не годится. Ведь и мы не дураки, надо уважать и нашу точку зрения, а не нагонять на людей жути. Лес ведь в основе своей не тронут и только с краю начнётся, как уже говорилось, бережное цивилизованное строительство индивидуальных домов… 

ЗАБУБЕНЕВ. Эти люди, как вы их называете, с достатками, захотят жить широко и прост-орно, возле домов, это теперь модно, разобьют себе корты для большого тенниса, заведут себе лошадей, это тоже теперь модно и так романтично! Эти не маленькие животные потребуют для себя больших площадей для выгулов, для верховых прогулок, для выезда в тарантасах – начнут торить дорожки и дороги вдоль и поперёк, а лес не велик, он затрещит и не выдержит такой напасти… 

  Зорко и восторженно глядит Ирина на говорившего.

ПИСКЛЯВЕЦ. (тихо администратору) Все зелёные в городе, хоть их и немного, напуганы и ждут, что якобы из области должна прийти бумага, по которой  этому лесу может не поздоровиться. И потому бесятся и настроены непримиримо.

ШМУЛЬКОВ. И мы с Дмитрием Сергеевичем  знаем цену лесу!

ГУРЖЕВ. (выступая вперёд и громко) Господа! Так дела не делаются. Можно напридумы-вать  множество сентиментальных причин, оглядываться на них и умиляться…  Но ведь от этого бедному лесу не легче!

ЗАБУБЕНЕВ. Да, сентиментальность…  Из ближайшей школы, она видна отсюда, да и других школ сюда ходят классами знакомиться с берендеевым  царством.  И эта царственная торжественность растительного мира и познание его облагораживает детские души. От этой сентиментальности наш город пополняется добрыми и чуткими людьми… (помолчав)  Я знаю одно – лесу нужно помочь выжить в этом технократическом, потребительском, алчущем  обогащения безумии, а не уничтожать!

АДМИНИСТРАТОР. Помилуйте, но кто говорит об уничтожении леса? Чепуха какая-то. От кого вы это услышали?

ЗАБУБЕНЕВ. Вон этот господин,  по моему,  известный лесопромышленник.  И уже по этому  я не верю ему!

ПИСКЛЯВЕЦ. Не надо поднимать визг по всякому пустяку!

ГУРЖЕВ. (наклоняясь к уху администратора) Станислав Казимирович, это дело требует скорейшего решения.  Люди ждут, многие из них уже  вложили деньги…  Время не терпит!

АДМИНИСТРАТОР. (громко)  Только не надо нести ахинею…(Писклявцу)  Уж больно этот парень пылкий…

  5 

ПИСКЛЯВЕЦ. Нарвётся на айсберг, я имею в виду Ивана Семёныча, весь пыл его слетит…

АДМИНИСТРАТОР. (в раздумчивости) Всё это, конечно, неглубоко,  дилетантски…  Но люди вот слушают эти горячо и красиво сказанные слова и мотают себе на ус. А это нехорошо! 

ЗАБУБЕНЕВ. (всё в той же сдвинутой на глаза бейсболке) Мы все знаем, как у нас, собира-ясь  крушить что-либо, научились обставлять благовидными предлогами… 

ИРИНА. (взволнованно) А потом хватятся и станут говорить, что, мол, так сложились обстоятельства. А леса-то уж и не вернёшь! 

ЗАБУБЕНЕВ. А будем молчать, так не только лесу придёт смерть неминучая. Сами пропадём!  Вон тот господинчик уж  очень в  спешном порядке в лес с техникой рвётся!

ГУРЖЕВ. (администратору негромко) Так что же, этот вопрос из-за таких вот пустых словопрений повиснет в воздухе? 

АДМИНИСТРАТОР.  Почему же. (в некотором  раздражении всем) Ну, ладно. Все равно будем решать в кабинете у мэра.  А может и выше. Я знаю одно, решение будет взвешенным. (Забубеневу) Вас я тоже приглашаю поучаствовать в этом деле. Оставьте свои координаты… 

ПИСКЛЯВЕЦ. Мне известны все его данные…

  Забубенев с удивлением оглядывается на него.

  Эпизод  пятый.

  Чиновники, не торопясь, отходят в глубину сцены и, переговариваясь, стоят кучками.

ПИСКЛЯВЕЦ. (отходя, пожимает плечами в гневе) Случилось неслыханное!  В окружение солидных должностных лиц втесался некто  распоясанный без имени и звания  и скомкал все ранее  задуманные и далеко идущие городские планы.  И ведь перед кем нос задирает, урод!

  На пне, на переднем плане сидит чернявая худенькая журналистка Катенька и что-то старательно заносит в свой блокнот. 

ЗАБУБЕНЕВ. (глядя на неё с теплотой, посмеивается, обращаясь к Ирине) Вот невелика птичка, а жизнь украшает. Вы видели, как она металась от одного чиновника к другому, их донимала? Это всё она вызнать хочет, до дна! Видимо, у этой девочки были хорошие учителя.  Надо бы узнать её поближе. 

ИРИНА. (с неохотой) Да,  дерзкая девочка. Не испугалась их солидности и напыщенности.

  Забубенев  хочет  подойти к пишущей Катеньки, но к нему, оглядываясь, подходит мужик, стоявший поодаль.

МУЖИК. Слышь, парень. Не связывайся ты с имя! А толкуешь, так слова взвешивай. Теперь  ничего не стоит на человека дело состряпать и пустить его зону топтать… 

ЗАБУБЕНЕВ. (смеётся) А сам-то ты взвешивал, когда тут сморозил? 

МУЖИК. Ну я…  На меня они не станут тратиться. Я для них моль! А ты на них вон с большим  знанием дела наезжаешь.

ЗАБУБЕНЕВ. Волков бояться, в лес не ходить…