«Артуровское возрождение» в творчестве прерафаэлитов

«Артуровское возрождение» в творчестве прерафаэлитов

Интерес, возникший к миру Камелота в художественной литературе и изобразительном искусстве во второй половине XIX в., беспрецедентен. Артуровская тематика нашла своё отражение в литературном артурианстве у , М. Арнольда, , У. Морриса; дала толчок для возрождения артуровских легенд в живописи прерафаэлитов (, Э. Бёрн-Джонс, А. Хьюз), которых привлекла к артуровскому материалу поэзия А. Теннисона. Излюбленными персонажами картин прерафаэлитов стали Галахад и Элейн, Ланселот и Гвиневра, Артур, Мерлин и Дева Озераi.

создал ряд иллюстраций для проекта «Моксон-Теннисон» (иллюстрированное издание ранних стихотворений Теннисона, подготовленное в 1857 г. издательством «Моксон»), в котором приняли участие и соратники Россетти по Братству – Э. Бёрн-Джонс, , Э. Сиддал, Д. Мэклайз, Дж. Миллес, А. Хьюз, . Все они начали свою художественную деятельность с иллюстраций к поэмам Теннисона, а затем стали создавать собственные шедевры (Дж. Миллес «Сэр Изамбрес у реки», 1857; Э. Сиддал «Поиски Святого Грааля», 1858; «Смерть Тристана», 1863; «Леди Шалотт», 1887). А. Хьюз посвятил теме короля Артура серию картин: «Леди Шалотт» (1858), «Рыцарь Солнца» (1859-1860), «Прекрасная бессердечная дама» (1861-1863), «Серебро и золото» (1862-1864), «Сэр Галахад» (1865-1870) и другие. Живописные произведения художников-прерафаэлитов воссоздавали на полотне сюжеты из мира артуровских легенд, заново «открытых» для них Теннисоном.

Во второй период существования Братства прерафаэлиты отошли от поэзии Теннисона и обратились к роману Мэлори, увлечение которым продержалось  до  самого  конца  «артуровского возрождения».  Как  замечает , книгу «Смерть Артура» открыл прерафаэлитам У. Моррис в качестве «драгоценного произведения искусства»ii. В творчестве и других прерафаэлитов, восхищавшихся книгой Мэлори, артуровские легенды приобрели неповторимое звучание: они увидели в них мощный импульс для собственного живописного и поэтического творчества, выработав особый орнаментальный «средневековый» художественный стиль.

В этот период художники начали смешивать мотивы, взятые из разных литературных источников: персонажи поэм Теннисона соседствовали с рыцарями из романа Мэлори, а прекрасные дамы красовались в нарядах викторианской эпохи. Возник также и целый ряд оригинальных мотивов: удивительные пейзажи и таинственные ландшафты артуровского мира (с обязательными руинами на заднем плане), а также созданные под влиянием работ Россетти портреты легендарных femmes fatalesiii.

Огромной популярностью в XIX в. пользовались книжные иллюстрации, в особенности издания Теннисона с гравюрами Г. Доре и фотоиллюстрациями Дж. Кэмерон. Изобразительное искусство стремилось не отставать от литературных экспериментов. Артуровские мотивы стали едва ли не символом принадлежности к движению прерафаэлитов в работах отдельных художников (Дж. Хэррик «Смерть Артура», 1862; Э. Сэндис «Моргана ле Фей», 1864; Ф. Бартон «Встреча на лестнице башни», 1864; С. Андерсон «Элейн», 1870; Дж. Стэнхоуп «Любовь и Дева», 1877).

Одновременно с созданием картин прерафаэлиты принимали участие и в групповых проектах (витражи на артуровские темы в Дэнлопе, роспись стен Дискуссионного Зала Оксфордского Союза, гобеленовые композиции для дворцов и особняков). Для фресок в Дискуссионном Зале Оксфордского Союза были выбраны темы из «Смерти Артура» Мэлори, среди которых – «Как Мерлин обучал Артура», «Как король Артур получил меч Экскалибур от Девы Озера», «Как Артур женился на Гвиневре», «Сэр Гавейн и три Девы у колодца в лесу Эррой», «Как Сэр Ланселот из-за своих прегрешений не смог войти в часовню, где хранился Святой Грааль», «Смерть Артура».

как глава и душа Братства не только принимал активное участие в этих проектах, но и создавал картины на средневековую тематику («Могила Артура», 1854; «Сэр Галахад у развалин Церкви», 1859). Более поздние работы Россетти на артуровскую тематику представляют собой разработку уже использованных мотивов («Как Грааль напитал сэра Галахада, сэра Борса и сэра Персеваля; но сестра сэра Персеваля умерла в пути», 1864; «Сэр Тристан и Изольда Прекрасная выпивают любовный напиток», 1867). К концу 1860-х гг. Россетти задумал написать собственную Артуриану «Святой Грааль», которая так и не была завершена.

Россетти оказал огромное влияние на «артуровское возрождение» в  целом. Он побуждал браться за артуровские темы других художников и поэтов, в том числе, и уже завоевавших известность. Манеру его письма обычно связывают c романтической гранью артуровской живописи: в стандартный викторианский репертуар он привнёс психологические и мистические мотивыiv.

Параллельно с «артуровскими» живописными полотнами Россетти создавал и поэтические произведения в духе средневековья. Его отношение к средневековым героям наиболее чётко прослеживается в поэме «Роз Мари», героиня которой объединяет черты характеров Ланселота и Галахада: она чиста и греховна. Когда Роз Мари нарушает нравственные нормы, Россетти не осуждает её: после смерти она возносится на небеса. Ей как целостной личности свойственны земные страсти и человеческие слабости, но она обладает и духовностью, которая помогает ей преодолеть зло в собственной душе и тем самым восстановить божественный порядок мироздания.

Другой художник-прерафаэлит Э. Бёрн-Джонсv на протяжении всей своей жизни неоднократно обращался к артуровскому циклу, используя в своём творчестве идеи, почерпнутые из поэм Теннисона, «Смерти Артура» Мэлори и французских куртуазных романов (фреска «Смерть Мерлина», 1857; картины «Артур с Экскалибуром», 1859; «Король Марк и Прекрасная Изольда», 1862; «Милосердный рыцарь», 1863; «Мерлин и Нимуэ», 1870; «Околдованный Мерлин», 1874). Его произведения «удивляют созданием редкого иллюзорного мира», «стремлением создавать средствами искусства чудо, мифотворчество»vi. В картинах Бёрн-Джонса философско-религиозное переживание, эстетическое чувство прекрасного нашли свою уникальную и неповторимую гармонию.

Фигуры с его «средневековых» полотен, «парящие» на фоне пейзажей, словно навеянные снами, оказали большое влияние на творческую манеру поздних художников-викторианцев, таких как Э. Эбби (серия картин о поисках Святого Грааля, 1890-1899), Э. де Морган («Королева Элеонор и Прекрасная Розамунда») и Дж. Уотерхауз («Леди Шалотт», 1888 и 1894; «Прекрасная жестокосердная дама», 1893). В ещё большей мере «артуровское» влияние полотен Бёрн-Джонса относится к творчеству книжных графиков конца XIX в., которые в разное время иллюстрировали книгу Мэлори (О. Бердслей, У. Крейн, ). Так, Бердслей проиллюстрировал «Смерть Артура» выпуска 1893-1894 гг. в издании Дж. Дента, подражая стилистике Бёрн-Джонса, но в чёрно-белом исполненииvii. Это издание представляет собой в своей цельности шедевр европейского книгоиздательского искусства и является значительным этапом в английской артуриане, хотя, вместо того, чтобы прославлять романтическую куртуазность, Бердслей иронизирует над ней.

В последние десятилетия жизни Бёрн-Джонса его интерес к артурианству возрос; об этом свидетельствуют многочисленные зарисовки в альбоме этюдов, наброски в записных книжках 1885 г., касающиеся артуровской геральдики. Эти зарисовки были использованы художником при создании эскизов для произведений декоративного искусства, таких как «Роттингетские витражи» (1886) и «Гобелены Стэнмор Холла» (1891-1894), основной тематикой которых послужили поиски Святого Грааля.  Бёрн-Джонсу были заказаны иллюстрации к роскошному изданию «Смерти Артура» Мэлори, которое Уильям Моррис планировал выпустить в своём издательстве «Кельмскотт Пресс» (издание было прекращено из-за смерти Морриса). Впоследствии Бёрн-Джонсу всё же удалось продолжить работу над темой Святого Грааля: он создал фронтиспис и титульный лист для каждого из двух томов «Великой истории Святого Грааля» С. Эвана (1898). Последней работой художника, незавершённой из-за его смерти, стало живописное полотно «Сон Артура на Авалоне» (1880-1898).

Пристрастие прерафаэлитов к литературным сюжетам, колористика и детализированность стали основой для позднего «артуровского возрождения», повлияв даже на манеру художников Королевской Академии Искусств (Дж. Уоттс, Дж. Шоу, А. Хэкер, Ф. Дикси, Дж. Годвард, Э. Лейтон, Л. Альма-Тадема). «Прерафаэлиты оставили отчётливый след в “артуровском возрождении”, расширив как корпус материала, так и его иконографию, и предложив альтернативную интерпретацию героических и этических сюжетов в противоположность официальному канону»viii.

Прерафаэлиты – поэты и художники – развивали психологическое направление в трактовке артуровских легенд. Образная система и символика средневековых сюжетов о Тристраме и Изольде, о поисках Святого Грааля, о любви Ланселота и Гвиневры открывали большие возможности для раскрытия внутреннего драматизма человеческих судеб, изображения страстей и противоречивого внутреннего мира человека. В плане психологизации прерафаэлиты считали себя продолжателями традиций Р. Браунинга, мастера драматического монолога. Особенно ощутимо это в поэзии М. Арнольда и , в раннем творчестве У. Морриса.

Мэтью Арнольд в ранней поэме «Тристрам и Изольда» (1852), следуя традиции Мэлори, вносит существенные дополнения в трактовку характеров, делая их более глубокими и психологичными. Для описания персонажей он использует реалистические приёмы, делая конфликт более приближенным к жизненному опыту практически каждого человека. В своей поэме Арнольд противопоставляет яркую жизнь легендарных героев существованию своих бездуховных и бесчувственных современников. Он необычно трактует и образ Тристрама, предсмертный бред которого перемежается с авторской речью, и образ Изольды, предстающей перед  читателями не средневековой девой, а викторианской женщиной. Поэт не стремится к соблюдению формальных признаков средневековые поэм; «герои интересуют Арнольда не столько в действии, сколько в чувствах и  переживаниях»ix.

В своих критических сочинениях Арнольд писал о гармоническом развитии личности и общества во всех аспектах, выдвигая идеи эстетизмаx. В работах «К изучению кельтской литературы» (1867) и «Культура и анархия» (1869) Арнольд, признавая духовность наивысшей ценностью, выдвинул понятие «интеллектуального освобождения» как главной проблемы для человека викторианской эпохи. Это требование означало отказ от узости и прагматизма мышления, от замкнутости сознания в узких пределах обыденного существования. Вывод, к которому пришёл Арнольд, заключался в следующем: «интеллектуальная история нашего века не может быть ясно понята без обращения к другим эпохам, нациям и литературам»xi.

Другой приверженец «артуровского возрождения» Уильям Моррис в прерафаэлитском духе создал сборник «Защита Гвиневры и другие поэмы» (1858), куда вошли «артуровские» поэмы «Защита Гвиневры», «Могила короля Артура», «Сэр Галахад: Рождественская Мистерия», «Часовня в Лайонессе», «У Авалона». В этом же году он написал картину «Королева Гвиневра» и создал ряд рисунков на артуровскую тематику (впоследствии вплоть до последних дней жизни эта тематика займёт важное место во всём его творчестве, как литературном, так и живописно-декоративном).

Избрав произведение Мэлори в качестве сюжетной основы для «Защиты Гвиневры», Моррис, как и все поэты-прерафаэлиты, внёс новое понимание в традиционные сюжеты артуровских легенд, показав человеческое величие и слабость, праведность и греховность. Стремясь к воссозданию средневековья, Моррис наделяет героев сложными противоречивыми чувствами, показывает такую глубину страстей, которая была несвойственна трактовке артуровских легенд до XIX в. Как пишет , «если молодые прерафаэлиты (Данте Габриэль Россетти, Эдвард Бёрн-Джонс и др.) … увидели в артуровских легендах мощный импульс для своего собственного живописного творчества, выработав достаточно условный орнаментальный, “под Средневековье”, художественный стиль, то их вдохновитель Уильям Моррис в поэме «Защита Гвиневры» (1858) стремился постигнуть подлинную суть Средних веков, отказавшись от их идеализации и от нарочитого стилизаторства»xii.

, будучи под влиянием сборника «Защита Гвиневры», в том же году написал псевдо-моррисовскую поэму «Королева Изольда». В его поэзии, как и в стихах Морриса, выразилось стремление превратить в главный предмет изображения душевные движения и мысли человеческой личности. В сборнике «Стихи и баллады» (1866) он предпринял попытку раздвинуть викторианские границы в изображении внутреннего мира человека. Он был убеждён, что поэт должен подчиняться своим внутренним влечениям к той или иной тематике, которую силой своего таланта и мастерства он превращает в предмет искусства. Решающее значение в творчестве, по его мнению, играли не идейные, а художественные мотивыxiii.

В своём творчестве Суинберн хотел сделать главным предметом изображения необычную интенсивность и небывалый трагизм чувств современной личности. В его поэтических произведениях происходит романтизация греха и появляется насыщенная колористика, повлекшая за собой увлечение живописью словом. С этой точки зрения на сюжеты артуровских сказаний написаны его поздние поэмы «Тристрам Лайонесский» (1882) и «Сказание о Бэлине» (1896), в которых чувствуется стремление поэта к возрождению античного идеала личности. В поэме «Сказание о Бэлине» средневековые нравы и чувства изображаются с точки зрения интеллектуала XIX в.; здесь доминирует мысль о всемогуществе судьбы. «Тристрам Лайонесский» повествует о бессмертии человеческой души в памяти поколений, в творениях прекрасного и вечного искусства.

Таким образом, прерафаэлиты, поэты и художники, используя в своих произведениях артуровские сюжеты и образно-символические системы, переосмысливали нравственно-философские вопросы викторианской эпохи.

Примечания

i См.: рерафаэлиты. – М., 1995.; Barringer T. The Pre-Raphaelites. – L., 1998.; Hawksley L. Essential Pre-Raphaelites. – Bath, 2000.; де. Прерафаэлиты: Модернизм по-английски. – М., 2003.; Cooper S. F. Pre-Raphaelite Art in the Victorian and Albert Museum. – L., 2003.; Мосин . – СПб., 2006.

ii Алексеев средневековой Англии и Шотландии. – М., 1984. – С. 320.

iii См.: Rodgers D. Rossetti. – L., 1998.

iv Treuherz J., Prettejohn E. and Becker E. Dante Gabriel Rossetti. – L., 2003.

v См.: Wildman S., Christian J. Edward Burne-Jones: Victorian Artist-Dreamer. – N.-Y., 1999.; Corbett D. P. Edward Burne-Jones. – L., 2004.; ёрн-Джонс. – М., 2008.

vi Алексеева-Штольдер -декоративные искания Э. Бёрн-Джонса в контексте формирования стиля модерн – М., 2005. – С. 27.

vii См.: исунки. Проза. Стихи. Афоризмы. Письма. Воспоминания и статьи о Бердслее. – М., 1992.

viii Lacy N. J. (ed.) The Arthurian Encyclopedia. – L.; N.-Y., 1986. – С. 143.

ix Соколова творчество прерафаэлитов в контексте «средневекового возрождения» в викторианской Англии. Автореф. дис. … докт. филол. наук.– М., 1995.– С. 6.

x Вайнштейн Арнольд и английская литературная критика середины XIX века. Автореферат дис. …канд. филол. наук. – М., 1985. – С. 13.

xi Arnold M. The Complete Prose Works. Vol. 1. – Ann Arbor, 1960. – С. 37.

xii Михайлов легенды и западноевропейские литературы. – М., 2006. – С. 63.

xiii См.: Swinburne: The Critical Heritage. – N.-Y., 1970.